Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Почти ужас.

— Что? — спросила я.

Он поднял голову.

Слишком быстро.

И всё исчезло.

Передо мной снова был Ансел.

— Ничего.

Я нахмурилась.

— Ты так посмотрел.

— Как?

— Не знаю.

Он снова опустил взгляд на часы и перевернул их в ладони.

— Просто задумался.

Я некоторое время наблюдала за ним.

— О чём?

Ансел провёл большим пальцем по потёртому краю корпуса.

— О том, как много человек может оставить после себя в нескольких вещах.

Ответ был красивым.

Настолько красивым, что я ему поверила.

Я улыбнулась.

— Папа их очень любил.

— Я вижу.

Он протянул мне часы.

Наши пальцы соприкоснулись.

Его рука была холоднее обычного.

Я не придала этому значения.

Убрала часы обратно, положила поверх них фотографию и закрыла коробку.

— Вот. Теперь официально знакомы.

Ансел смотрел на закрытую крышку.

— Похоже на то.

Я поднялась и обняла его за шею.

— Думаю, ты бы ему понравился.

Ансел замер.

Всего на мгновение.

Потом его руки легли мне на талию.

— Не уверен.

— А я уверена. Правда, сначала он бы устроил тебе допрос.

— Это я бы пережил.

— Потом спросил бы, какие у тебя намерения относительно его дочери.

На этот раз Ансел улыбнулся.

— На этот вопрос у меня есть ответ.

— И какой?

Он притянул меня ближе и поцеловал в висок.

— Когда-нибудь узнаешь.

Я улыбнулась ему в плечо.

Если бы я тогда подняла голову, возможно, заметила бы, что он больше не улыбается.

Но я не подняла.

Я думала о Франции, о предстоящем знакомстве с его отцом, о вчерашних цветах на моей кухне и о зубной щётке Ансела, оставшейся возле моей.

О том, что будущее перестало казаться чем-то, чего лучше не планировать.

А Ансел смотрел поверх моего плеча на закрытую коробку.

На часы, которых больше не было видно.

И молчал.

Глава 36. Место за столом

Несколько дней спустя я летела во Францию знакомиться с семьёй мужчины, которого ещё несколько месяцев назад считала одним из самых загадочных людей в своей жизни.

Теперь я знала, что он не человек.

Почему-то от этого знакомство с его отцом не становилось менее страшным.

Бабушку я предупредила заранее, хотя слово «предупредила» довольно плохо описывало наш получасовой телефонный разговор. Мне пришлось сообщить, куда я еду, с кем, насколько, где буду жить и почему знакомство с семьёй человека, о котором она до недавнего времени практически ничего не знала, внезапно стало достаточно серьёзным поводом для международного путешествия.

Последний вопрос оказался самым сложным.

В итоге я сказала правду настолько, насколько могла.

Что Ансел стал для меня очень важен.

Этого бабушке почему-то хватило.

Она велела звонить, не забывать шарф и обязательно привезти фотографии, после чего неожиданно добавила, что рада за меня.

Наверное, именно тогда поездка окончательно стала реальной.

Не когда я собирала чемодан. Не когда Ансел забрал меня из дома. Даже не когда самолёт оторвался от земли.

А когда бабушка сказала:

— Хорошо тебе съездить. И передавай привет его семье.

Семье.

Я ещё некоторое время смотрела в иллюминатор, пока облака не скрыли землю.

— Нервничаешь? — спросил Ансел.

— Нет.

Он оторвался от книги и посмотрел на меня с недоверчивой улыбкой.

— Совсем?

— Ужасно.

— Я заметил.

— Тогда зачем спрашивал?

— Хотел узнать, будешь ли ты врать.

Я посмотрела на него.

— Отец тебе понравится.

— А я ему?

Ансел закрыл книгу.

— Ты правда переживаешь именно об этом?

— Конечно. Я еду в другую страну знакомиться с твоей семьёй. Что, по-твоему, меня должно беспокоить? Французская таможня?

Он тихо рассмеялся.

— Ты ему понравишься.

— Откуда такая уверенность?

Ансел некоторое время смотрел на меня, а потом пожал плечами.

— Потому что ты нравишься мне.

Я невольно улыбнулась.

— Убийственный аргумент.

— Другого у меня нет.

Франция оказалась совсем не такой, какой существовала в моей голове.

Мы даже не заезжали в Париж.

Из аэропорта ещё несколько часов ехали на машине, и постепенно за окнами исчезло всё, что напоминало большой город. Дорога потянулась между невысокими холмами, голыми виноградниками и полями, потемневшими после недавнего дождя.

Зима здесь оказалась совсем другой.

Не морозной и белой, а влажной, серо-зелёной, пахнущей мокрой землёй и древесиной. Температура держалась где-то возле нуля, снег попадался лишь редкими белыми островками в тени деревьев, а над низинами висел молочный туман.

Мне нравилось.

В этом было что-то удивительно спокойное.

Наш городок появился за поворотом настолько неожиданно, что я сначала даже не поняла, что мы приехали.

Несколько узких улиц спускались по склону к небольшой площади. Светлые каменные дома теснились друг к другу, на некоторых ещё висели рождественские венки, над улицей были протянуты гирлянды. В центре возвышалась старая церковь, возле которой я насчитала от силы десяток машин.

— Здесь вообще кто-нибудь живёт? — спросила я.

— Около двух тысяч человек. Не всем нравится такая удалённость от центра.

Город остался позади довольно быстро. Дорога поднялась выше, прошла между голыми рядами винограда и свернула к длинной каменной ограде.

За ней показался дом.

Я ожидала чего угодно. Кроме этого.

Основой здания явно оставалось старое французское поместье: светлый камень, длинный фасад, высокая черепичная крыша. Но кто-то когда-то безжалостно избавил его от большей части исторической романтики.

К старому корпусу примыкала современная пристройка из стекла и тёмного металла. Огромные окна отражали серое небо и голые деревья. Вместо фигурных ворот была почти незаметная автоматика, вместо гравийной подъездной дорожки — широкие бетонные плиты, между которыми пробивалась трава.

— Это ваш дом?

— Один из.

Я медленно повернулась к нему.

— Иногда я забываю, что встречаюсь с человеком, у которого фраза «один из наших домов» звучит совершенно нормально.

Ансел усмехнулся и свернул к дому.

Внутри оказалось ещё неожиданнее.

Никаких тяжёлых штор, тёмного дерева, древних портретов и ощущения, что из-за угла сейчас выйдет призрак прапрадедушки.

Пространство первого этажа почти не было разделено стенами. Светлый каменный пол переходил в дубовый, вдоль одной стены тянулся низкий современный камин, а за огромными окнами начинался сад, уходивший вниз по склону. Мебели было немного. Несколько картин, книги, стекло, дерево, тёплый рассеянный свет.

Я остановилась посреди гостиной.

— Не то, что ожидала?

— Совсем.

— Разочарована?

— Наоборот. Я почему-то решила, что все бессмертные обязаны жить среди бархата и антиквариата.

— Мы пробовали. Надоедает.

Я рассмеялась.

— Особенно через двести лет?

— Значительно раньше.

Мужской голос раздался прежде, чем я успела рассмотреть комнату до конца.

Ансел обернулся.

Мужчина, вошедший со стороны кухни, был совсем не таким, каким я его представляла.

Наверное, я ожидала увидеть кого-то похожего на Ансела. Вместо этого первое, что я заметила, — тепло.

Серебро в тёмных волосах, спокойные глаза, светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Он двигался с той особенной уверенностью человека, которому не нужно никому ничего доказывать.

Ансел шагнул ему навстречу.

И отец его обнял.

Совершенно просто, крепко, без той мужской неловкости, которую я почему-то ожидала.

— Рад тебя видеть.

— Я тоже.

Потом взгляд мужчины переместился на меня.

И вот тогда мне снова стало лет пятнадцать.

— Здравствуйте. Я Лиора, — нервно улыбнулась я.

51
{"b":"982678","o":1}