Спустя пятнадцать минут я устало откинула голову назад. Мысли роились, как пчёлы, и сшибали друг друга на лету. Среди общего жужжания одна из них звучала особенно отчётливо: через час я снова его увижу. Мне хотелось вскочить с дивана, бежать на автобус, и в то же время спрятаться под одеялом, остаться дома.
Ансел читал лекцию в то же время, в том же кабинете. Я знала это. И сделала вид, что у меня есть причина не прийти.
Норе написала, что болит голова, Майку — что проспала.
На следующий день повторила почти то же самое.
Нора позвонила:
— Ты серьёзно?
— Что?
— Ты прогуливаешь его пары.
— Я не прогуливаю. Я болею.
— Лиора.
— Нора, я не могу.
Я сказала это вслух. И услышала, как дрожит мой голос.
— Почему?
— Потому что если я увижу его снова, я не выдержу.
На другом конце стало тихо.
— Ты до сих пор его любишь?
— Не знаю.
— Врёшь.
Я закрыла глаза.
— Поэтому и не могу прийти.
— Понимаю. Он смотрел на твоё место сегодня. Несколько раз.
Я не знала, что ответить.
После разговора я ещё долго смотрела на чёрный экран телефона. Теперь к страху идти примешалось другое, ещё более мучительное чувство: он заметил моё отсутствие.
Майк больше не писал. Я увидела его в коридоре колледжа позже:
— Ты пропустила две лекции Вальтера.
— Проспала.
— Обе?
Я посмотрела на него. Майк отвёл взгляд первым.
— Ладно, не моё дело.
На третий день я всё-таки пришла.
Не потому что решила. Потому что Нора втащила меня в аудиторию за руку, сказав:
— Если ты не пойдёшь на пару, я перестану с тобой дружить. Тебе сдавать экзамен.
Я знала, что она не перестанет, но пошла.
Ансел уже стоял у доски, когда я переступила порог. Он повернул голову. Его цепкий взгляд скользнул по мне — быстро, почти незаметно.
Я села на задний ряд. Подальше от него. Майк сел со мной.
Первые десять минут я не записала ни слова. Ручка лежала между пальцами, но каждый раз, когда Ансел проходил вдоль доски, я забывала, что собиралась написать. Поэтому я начала шептаться с Майком — о погоде, о бале, о какой-то нелепой статье, которую он прочитал утром. О чём угодно, лишь бы не слышать голос у кафедры. В какой-то момент Майк прошептал что-то настолько нелепое, что я всё-таки улыбнулась. И почти сразу почувствовала на себе взгляд от доски.
Лекция закончилась. Я собрала тетради быстрее, чем когда-либо, и почти выбежала из аудитории.
Я не смотрела в его сторону. Я не хотела видеть, смотрит ли он на меня.
В коридоре догнали ребята. Нора, Оливер и Софи пошли впереди и уже почти скрылись за массивной дверью, ведущей в холл. Майк шёл рядом со мной и размахивал руками, в красках пересказывая вчерашний матч своей любимой команды. Я вполуха слушала и улыбалась от того, с каким энтузиазмом он говорит.
В конце коридора сзади нас послышались шаги. Тихие, почти невесомые.
— Мисс Вайс, — неожиданно прозвучал бархатный голос.
Я обернулась. В трёх метрах стоял Ансел. Его лицо было таким серьёзным, будто мы всё ещё на лекции.
Я почувствовала, как сильно на шее забился пульс.
— Вы забыли свой учебник в кабинете. Он вам нужен?
— Да, конечно, — сбивчиво ответила я и быстро перевела взгляд на Майка. — Ты иди, я догоню.
Майк кивнул, задержал взгляд на Анселе чуть дольше необходимого и направился к выходу.
По пустому коридору я поплелась вслед за тем, кто выглядел обычным человеком только для тех, кто не знал правды. В горле пересохло, руки дрожали, а ноги совсем перестали слушаться, словно я пробежала марафон.
В кабинете Ансел стоял впереди кафедры, опершись на неё всем телом, и держал в руках учебник. Мой учебник по реставрации.
— Я думала, книга — это только повод, — сказала я и почувствовала, как от волнения дрогнули губы.
Ансел мягко улыбнулся.
— Такие дешёвые инсценировки — не моё.
— Точно. Это просто я как всегда всё теряю, — неловко пробормотала я.
— Конечно. В такой спешке можно всё что угодно потерять, — чуть наклонив голову, проговорил мой собеседник. В его глазах мелькнул знакомый сарказм. — Вы от меня бегаете?
Не ожидая такого вопроса, я раздражённо покачала головой:
— Зачем ты здесь?
Его взгляд едва заметно изменился. Он понял, что я спрашиваю не о колледже.
— Меня пригласили, — всё же ответил Ансел и протянул книгу.
Повисла неловкая пауза.
Я кивнула.
— Понятно. Спасибо за учебник.
И уже собиралась уйти, когда он вдруг спросил:
— Как нога?
Я удивлённо подняла глаза.
— Что?
— После аварии.
По телу будто пробежал ток: он помнит.
— Нормально, — ответила я.
— Хорошо.
Снова повисло молчание. Долгое, тягучее.
«Простая вежливость, — подумала я. — Он просто спросил. Как спросил бы у любого».
Я не знала, что ответить. Отвела взгляд.
— До свидания, мистер Вальтер.
И пошла к выходу.
Через несколько шагов я услышала:
— Лиора.
От звука его голоса, произносящего моё имя, в груди что-то дрогнуло. Как дрожало раньше. До того, как я узнала, сколько лет на самом деле скрывается за этим молодым лицом.
Он стоял там же. Не двигался.
— Я рад, что ты снова улыбаешься.
Я смотрела на него и не могла понять — говорит ли он это как преподаватель, как человек, который просто заметил, или как тот, кто всё ещё помнит, как я улыбалась ему.
Я не нашла слов.
Просто кивнула и вышла в коридор.
Я вышла за дверь с облегчением — но уже через несколько шагов поймала себя на мучительном желании вернуться.
Глава 23. Давай без полумер
Я не спала всю ночь. Лежала с открытыми глазами и крутила в голове одну и ту же фразу снова и снова.
«Я рад, что ты снова улыбаешься».
Эти слова звучали как вежливость. Как забота. Как то, что он мог сказать любому.
Но что-то мне подсказывало — не всё так просто.
Я надела наушники и легла на постель, раскинув руки в стороны.
В ушах зазвучало пиано, тихо и чувственно. Через секунду мужской голос вступил так пронзительно, что слёзы непроизвольно покатились из глаз. Он пел о том, что чувствует внутри всепоглощающую пустоту. Обращался к любимой с отчаянной просьбой: «Если уж между нами должна быть битва — давай без полумер. Обнажи меч. Рань меня. Только перестань играть».
Я слушала эти слова, и перед глазами проплывали образы. Угловатое лицо, губы, ясные голубые глаза, сильные плечи, красивые кисти рук. Эти картинки в голове множились против моей воли и путались между собой. Слёзы катились по щекам, неприятно затекали в уши и пощипывали кожу. Постепенно музыка стала стихать, а голос повторял снова и снова: «Ты — единственная».
Нажав кнопку «повтор», я открыла вкладку браузера, чтобы найти текст и прочитать ещё раз. Перед глазами предстала страница с историей создания песни и интервью исполнителя. Среди множества ненужного текста бросилась в глаза одна фраза: «Лучше болезненная правда, чем неопределённость». Я прочитала её три раза. И заплакала сильнее.
На следующее утро я пришла на его лекцию. Села не на задний ряд, а ближе. Он заметил. Ничего не сказал. Но я видела, как его взгляд на секунду задержался на мне.
Лекция прошла как обычно. Он говорил, я записывала. Никаких лишних взглядов. Никаких намёков.
Но когда прозвенел звонок, я не встала сразу. Майк окликнул меня на выходе:
— Ты идёшь?
— Встретимся в столовой, — сказала я и отвела взгляд в сторону. Кажется, он всё понял. Но это было неважно.
Ансел собирал бумаги, не глядя на меня. Студентов в кабинете становилось всё меньше.
В намерении заговорить первой я хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Сердце колотилось так сильно, что казалось, этот стук воспроизводит школьный динамик в углу под потолком.
Ансел поднял голову и посмотрел в мою сторону.
— Вы что-то хотели, мисс Вайс?