Не девушкой, которая пытается пережить очередной удар судьбы.
Не человеком, который постоянно ждёт, что что-то снова исчезнет.
Просто счастливой.
Я повернулась в сторону Ансела.
Он не танцевал.
Он стоял немного в стороне, опираясь на стену, и смотрел на меня.
И от его взгляда у меня сбилось дыхание сильнее, чем от любой музыки.
В нём не было привычной сдержанности, за которой он прятался столько лет. Не было осторожности, страха или попытки убедить себя, что ему нельзя хотеть чего-то слишком сильно.
Там было восхищение.
Голодное, почти дикое восхищение существа, которое слишком долго считало себя лишённым всего и вдруг обнаружило, что у него есть нечто прекрасное.
Он смотрел на меня так, будто среди сотни голосов, огней и людей видел только одну фигуру в этой комнате.
Будто до сих пор не мог привыкнуть к тому, что я действительно здесь.
Я улыбнулась ему, и он едва заметно наклонил голову, словно отвечая на немой вопрос.
Мой.
Не как собственность.
Как выбор.
Я подошла к нему, и его рука сразу легла мне на талию.
— Ты всё-таки веселишься? — спросила я.
— Как видишь.
— Пойдём танцевать?
— Мне больше нравится смотреть.
Я улыбнулась и слегка коснулась его губ.
И именно тогда я заметила Майка.
Он стоял у кухни с бокалом в руке и тоже смотрел.
Но, в отличие от Ансела, в его взгляде не было спокойствия.
Только тихая тоска человека, который видит чужое счастье слишком близко.
Через секунду он отвёл взгляд и снова наполнил свой бокал.
Я не придала этому значения.
Хотя, наверное, стоило.
До полуночи оставалось совсем немного. Софи выключила верхний свет, и комнату заполнили только гирлянды и огни с улицы. Все собрались вокруг стола, кто-то уже держал бокалы в руках, кто-то пытался найти телефон, чтобы включить обратный отсчёт.
Когда на экране появились последние секунды старого года, шум постепенно стих.
— Десять...
Мы улыбались друг другу.
— Девять...
Ансел стоял рядом, его пальцы переплетались с моими.
— Три...
— Два...
— Один.
Комната взорвалась смехом, поздравлениями и звоном бокалов. Софи обняла Оливера, Нора рассмеялась чему-то своему спутнику, кто-то включил музыку громче.
А Ансел просто наклонился ко мне и поцеловал.
Не так, как раньше — осторожно, будто боялся позволить себе слишком многое.
Теперь в этом поцелуе не было сомнений. Только тепло. Только уверенность, что именно здесь ему нужно быть.
Я улыбнулась ему, когда мы отстранились.
И именно тогда я снова увидела Майка. Секунду он стоял возле кухни. Потом поднял бутылку и налил себе ещё.
Я отвернулась.
После того разговора между нами ничего вроде бы не изменилось. Майк по-прежнему здоровался, шутил, иногда садился рядом на парах. Ни разу не напомнил о том, что сказал мне.
Наверное, именно поэтому рядом с ним теперь было ещё неловче.
К часу ночи Майк выпил достаточно, чтобы это стало заметно.
Не настолько, чтобы шататься или путать слова. Просто смеялся громче обычного, чаще доливал себе и перестал тщательно выбирать выражения.
Ансел большую часть вечера держался от него подальше. Майк, похоже, тоже.
Я почти поверила, что так и закончится. Как оказалось, зря.
Я вернулась из кухни с водой и услышала:
— Вальтер.
По одному только тону стало понятно, что ничего хорошего дальше не будет.
Ансел стоял возле окна. Майк — напротив него.
Сначала никто не обратил внимания. Музыка продолжала играть, Софи смеялась возле кухни, Оливер что-то рассказывал Норе. Но через несколько секунд стало понятно, что разговор слишком напряжённый для обычной перепалки.
— Майк, — негромко позвала я.
Он даже не посмотрел.
— Можно спросить?
— Конечно.
— Ты теперь надолго?
В комнате продолжала играть музыка, кто-то смеялся возле кухни, но мне вдруг показалось, что вокруг нас стало значительно тише.
Ансел не изменился в лице.
— Не уверен, что понимаю вопрос.
— Да ладно. Прекрасно понимаешь.
Я подошла ближе.
— Майк.
Теперь он посмотрел на меня.
— Что? Я просто спросил.
— Не надо.
Он усмехнулся и снова перевёл взгляд на Ансела.
— Просто интересно. А то у тебя с этим как-то нестабильно. То появляешься, то исчезаешь.
Ансел поставил бокал на стол.
— Думаю, тебе стоит остановиться.
— А я думаю, тебе стоило остановиться раньше.
Я заметила, как Софи перестала улыбаться. Она больше не смотрела на Оливера, а теперь тихо наблюдала за нами, будто пыталась понять, вмешиваться ей или нет.
Нора тоже уловила перемену. Она что-то сказала своему спутнику и поднялась с пола.
— Майк...
Но он уже не слышал.
— Ты вообще видел её после того, как исчез?
Ансел замолчал.
— Потому что я видел, — продолжил Майк. — Каждый день.
Это попало. Я увидела по его лицу. Майк тоже увидел.
Оливер, который до этого стоял возле кухни, медленно поставил свой бокал на стол и нахмурился.
— Может, хватит?
Но Майк уже смотрел только на Ансела.
— Я хотя бы был рядом. Мы все были рядом, — он окинул взглядом ребят.
— Майк!
Я схватила его за руку.
Он мягко, но упрямо высвободился.
— Лиора, я не собираюсь с ним драться.
— Тогда перестань.
— Я видел, как тебе было плохо. И он даже не знает половины того, через что ты прошла.
Ансел посмотрел на меня. Потом снова повернулся к нему.
— Ты пьян.
— А что это меняет?
— Майк, — теперь голос Ансела стал жёстче. — Закончи на этом.
— Или что?
Вот теперь стало совсем плохо.
Несколько человек в комнате уже перестали делать вид, что заняты своими делами. Софи стояла у кухонной стойки, прижимая руки к груди, Нора смотрела на Майка с раздражением и тревогой одновременно.
Майк шагнул ближе.
Ансел не двинулся.
Я прекрасно знала, насколько смешным был этот жест.
Майк — нет.
— Не надо, — сказала я.
Майк положил ладонь Анселу на грудь и толкнул.
Точнее, попытался. Ансел даже не качнулся. Я увидела, как изменилось его лицо, совсем немного. Этого хватило. Я встала между ними.
— Всё. Хватит.
— Лиора...
— Нет, Майк.
Он посмотрел на меня. И вдруг весь его запал куда-то исчез. Осталась только обида. Настоящая, трезвая даже сквозь алкоголь.
— Хорошо.
Он отступил.
Мне стало его ужасно жалко. И от этого было только хуже.
— Прости, — тихо сказала я.
— За что?
Он взял со стола свой бокал.
— Я пойду проветрюсь.
И ушёл на балкон.
Несколько секунд я смотрела ему вслед.
Мне было больно. Не потому, что Майк сказал что-то новое. А потому, что часть его слов попала туда, куда я сама старалась не смотреть.
Потом я повернулась к Анселу.
Он стоял неподвижно, но я уже знала это выражение его лица. Так он выглядел каждый раз, когда начинал винить себя.
— Поедем.
Глава 33. После полуночи
Дом Ансела встретил нас тишиной.
После музыки, смеха и голосов она казалась почти звенящей. Когда Ансел закрыл за нами дверь, шум улицы остался снаружи вместе с редкими хлопками фейерверков, и на несколько секунд я услышала только шорох собственного платья и тихий щелчок замка.
В прихожей горела одна лампа. Остальной дом тонул в мягком полумраке, совсем не похожий на тот, каким я запомнила его в прошлый раз.
Всё это огромное пространство снова принадлежало только нам.
— Твоя семья так и не приехала? — спросила я, снимая пальто.
— Нет. Отец решил задержаться во Франции ещё на несколько недель. Дориан ему помогает.
Ансел забрал у меня пальто и повесил рядом со своим. Всё это он делал привычно, спокойно, и именно это спокойствие начинало меня раздражать.
Он выглядел слишком собранным, словно полчаса назад никакого Майка не было. Словно он не слышал ничего из того, что тот сказал.