Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я немного помолчала, а потом решила задать вопрос, который мучил меня с той самой ночи в архиве:

— Ты жалеешь, что пошёл туда? К тем людям?

Ансел долго молчал.

— Каждый день.

— Но ты же не знал, что произойдёт.

— Не знал. Но это ничего не меняет.

Он опустил взгляд.

— Я хотел избавиться от собственной боли, а потом причинял её другим. Забирал у людей то, что когда-то боялся потерять сам. Некоторым сломал жизнь. Некоторых лишил её.

Я невольно вздрогнула.

— Я могу сколько угодно говорить, что был не собой, что ничего не чувствовал. Но это делал я, Лиора. И мне с этим жить.

Я смотрела на него, но видела собственную спальню. Закрытые шторы. Нетронутую еду. Бабушкино лицо. Телефон, который я зачем-то проверяла снова и снова.

И себя.

Ту Лиору.

Не нынешнюю.

Ту, которая согласилась бы отдать что угодно, лишь бы хотя бы один день не чувствовать этой боли.

Я отвернулась. Мне вдруг стало холодно, несмотря на солнце. Потому что впервые с той ночи в подвале я не могла осудить его. Совсем. И от этого было страшнее всего.

— Я помню день после похорон папы.

Говорить становилось трудно.

— Все ходили вокруг меня. Что-то говорили. Приносили еду. Обнимали. А я хотела, чтобы они просто исчезли.

Ансел молчал.

— Я легла вечером и подумала, что не хочу просыпаться.

Я сглотнула.

— Не потому что хотела умереть. Я просто не хотела проснуться и ещё раз понять, что его нет.

В его лице что-то изменилось.

Совсем немного.

— Лиора...

— Подожди.

Мне нужно было договорить. Потому что мысль уже появилась. Страшная.

Настолько честная, что мне хотелось немедленно взять слова обратно.

— Если бы в тот вечер ко мне подошёл человек...

Я посмотрела на Ансела.

— Если бы он сказал, что может забрать это...

Голос стал тише.

— Всю боль. Всё это чувство. Сделать так, чтобы утром я открыла глаза и мне больше не было больно...

Я замолчала.

Ансел не двигался.

— Я бы согласилась.

Ветер прошёлся по полю.

— Лиора, ты не обязана...

— Согласилась бы.

Теперь я знала.

Без «может быть». Без красивых рассуждений о памяти, любви и предательстве.

В одиннадцать лет, через несколько дней после смерти папы, я отдала бы незнакомцу что угодно.

Воспоминания.

Часть себя.

Возможно, даже саму себя.

Только бы перестало болеть.

Я посмотрела на Ансела.

И впервые увидела не существо, которое добровольно отказалось от своей человечности.

Я увидела человека, которому однажды предложили невозможный выбор именно тогда, когда он был слишком сломлен, чтобы выбирать.

— Господи... — прошептала я.

Ансел опустил глаза. Тишина. У него не было слёз. Даже сейчас.

Только взгляд стал таким человеческим, что мне стало больно смотреть.

— Я тебя осуждала за то, что сама едва пережила.

— Ты пережила.

— Потому что мне никто не предложил другого выхода.

Эта фраза повисла между нами.

И вот тогда я поняла окончательно.

Между нами никогда не было той пропасти, которую я сама нарисовала.

Он не был чудовищем, которое не умело любить.

Всё было гораздо страшнее.

Он любил настолько сильно, что однажды согласился перестать чувствовать вообще.

И чудовищно в этом ошибся.

Глава 27. Пламя свечи

Солнце постепенно опускалось всё ниже. Тёплый свет ложился на траву, на камни, на наши лица.

Ветер шелестел в траве. Где-то стрекотали насекомые.

— Вот и всё, — тихо сказал он.

Я подняла глаза. Он смотрел куда-то вдаль. Будто заранее готовился услышать приговор.

— Всё? — спросила я.

— Всё.

Он усмехнулся. Грустно и как-то устало.

Несколько секунд я молчала. Потом осторожно накрыла его ладонь своей.

Ансел вздрогнул. Совсем едва заметно. И посмотрел на меня так, будто не поверил.

Я улыбнулась. Впервые за очень долгое время по-настоящему.

— Спасибо, что рассказал.

Он ничего не ответил.

Только крепче сжал мои пальцы.

А я смотрела на закат и вдруг понимала, что внутри стало легче. Совсем чуть-чуть. Но иногда именно этого достаточно, чтобы начать путь обратно к человеку.

Мы просидели так ещё несколько минут.

— Нам нужно ехать, — наконец сказал Ансел. — Скоро станет совсем темно.

Я посмотрела на него.

— Ты хочешь всю ночь провести за рулём?

— Нет. Я снял домик неподалёку. Но не знал, захочешь ли ты остаться.

В его голосе не было ни намёка на ожидание. Он просто оставлял решение за мной.

Я посмотрела на наши всё ещё сцепленные пальцы.

— Я хочу.

Поле цветов с каждой минутой всё глубже утопало в сумерках.

Мы вернулись к машине. Свет фар скользнул по высокой траве, и чёрный «Мустанг» с рёвом вывернул на дорогу.

По пути к ночлегу мы почти не разговаривали, но это молчание совсем не походило на то, что было в начале дня.

Я украдкой смотрела на Ансела и пыталась разобраться в собственных чувствах. Кажется, ещё никогда до этой секунды мы не были так близки. И это что-то гораздо больше близости физической.

Лёгкое волнение перед неизвестностью сбивало с толку. Сердце иногда пропускало удар, ладони потели, а усталость после долгого дня тяжелым грузом опустилась на плечи.

Ансел отрывисто нажимал на педаль газа, «Мустанг» рвался вперёд, разрезая тёплый вечерний воздух. Он так резко переключал передачи, крепко сжимал руль и серьёзно смотрел на дорогу, что я невольно залюбовалась.

Поймав себя на этом, отвернулась к окну.

Неожиданная нежность вместе с мучительным желанием сделать что-то безумное копошилась где-то в животе.

Минут через пятнадцать мы подъехали к одному из тех стареньких домиков без удобств, что чаще всего встречаются у моря или озера для отдыха туристов.

Он оказался маленьким, деревянным, с верандой, выходящей на поле. Внутри пахло деревом и сухими травами. В углу стояла старая печь, а на столе горела свеча в стеклянном стакане.

Мы вошли внутрь, и тишина стала другой — не полевой, а комнатной, уютной, почти интимной.

Внутри всё больше нарастало волнение. Мелкая дрожь прошла по телу и отозвалась лёгким тремором рук.

Ансел снял пальто, повесил на крючок у двери.

— Здесь только одна комната, — сказал он. — Я могу спать на полу.

— Не надо, — ответила я, и дыхание сбилось.

Ансел замер.

— Лиора...

Я сама не знала, откуда взялась смелость.

На ватных ногах подошла к нему. Он не отступил.

— Я хочу, чтобы ты был рядом, — сказала я, коснувшись его груди.

Под пальцами бешено колотилось сердце.

— Ты уверена?

— Я никогда не была так уверена.

Дрожащими руками я взяла его лицо в ладони и поцеловала.

Сначала — тихо, почти робко. А потом — так, как хотела всё это время. Как будто коробка внутри меня наконец открылась, и всё, что я прятала, вырвалось наружу.

Он ответил. Сначала осторожно, словно проверяя — не сон ли это. А потом его руки обхватили мою талию, притянули ближе. Пальцы впились в ткань свитера.

— Лиора... — выдохнул он в мои губы.

— Я здесь.

А потом он подхватил меня и повалил на кровать.

Я ахнула — от неожиданности, от его силы, от того, как он навис надо мной, опираясь на локти, не касаясь, но так близко, что я чувствовала каждый его выдох.

Он смотрел на меня сверху, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Голод. Нежность. Страх, что это может исчезнуть.

— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — прошептал он. — Не как человек. Как тот, кто был мёртвым и вдруг почувствовал, что может дышать.

— Тогда дыши, — ответила я.

Он наклонился и поцеловал меня. Глубоко, жадно, так, что у меня перехватило дыхание. Его губы скользнули по моей шее — медленно, почти невесомо, оставляя за собой дорожку из мурашек. Я выдохнула, когда он коснулся мочки уха — губами, языком, дыханием. Это было так интимно, что я закрыла глаза и потерялась в этом ощущении.

34
{"b":"982678","o":1}