Потом мы спустились с холма и поехали вдоль реки. Дома здесь были старые, из красного кирпича, с черепичными крышами и коваными решётками на окнах. Некоторые подпирали друг друга, как уставшие старики.
Ансел повёл машину медленнее и сказал:
— Это мой любимый квартал. Он помнит город таким, каким тот был.
— А каким он был?
— Тише. Просторнее. Люди никуда не торопились, знали соседей по именам, подолгу разговаривали на улицах, — пожал плечами Ансел.
— Звучит так, будто ты сам всё это застал, — усмехнулась я.
— Раньше и солнца здесь было гораздо больше, — ответил он, словно не услышав моего замечания. — По крайней мере, так рассказывали в моей семье.
— Ты часто вспоминаешь детство?
— Бывает, — Ансел слегка улыбнулся. — Хорошее было время.
Я чувствовала, что он сказал не всё. Но не стала лезть ему в душу с расспросами.
— А ты? Каким было твоё детство? — с осторожностью спросил он.
— Счастливым. До определённого возраста. А потом мой отец пустил себе пулю в голову.
Я осеклась. Не знаю, почему сказала это именно так, грубо и без всякой подготовки. Слова вырвались раньше, чем я успела подумать, насколько неуместно они прозвучат во время нашей прогулки.
— Мне очень жаль, Лиора. Я тебя хорошо понимаю. Я тоже терял близких, — кажется, моя неожиданная откровенность нисколько его не смутила.
— Давай не будем сейчас бередить старые раны? — предложила я.
— Ты права. Сейчас не время и не место.
Мы выехали к набережной. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая туман в розово-золотые тона. Город стал похож на акварельный рисунок.
Ансел остановил машину у перил и выключил двигатель. Тишина. Только чайки кричат где-то вдалеке, и вода плещется о камни.
Мы вышли. Стояли рядом, смотрели на закат.
Солнце садилось, и тени на брусчатке становились длиннее. Я смотрела вниз, на его тень. И мне показалось... она дрожит. Не как от ветра — ветра не было. Она вибрировала, как воздух над раскалённым асфальтом. Я замерла, вгляделась. Всё нормально. Просто игра света.
— Я скучал по этому городу, — сказал Ансел с лёгкой грустью.
— А по чему ещё ты скучаешь?
— По многому, — он ненадолго задумался. — Иногда даже по вещам, на которые раньше не обращал внимания.
— Например?
— По возможности никуда не спешить. Просто жить, не задумываясь о том, что будет завтра.
Он улыбнулся и посмотрел на меня.
— Хотя сегодня у меня это неплохо получается.
Жмурясь, я подставила лицо последним закатным лучам и тоже улыбнулась.
— Кстати, ты сегодня выглядишь совсем иначе, — заметила я, окинув взглядом его одежду. — Гораздо современнее.
— Решил не пугать тебя излишней аристократичностью, — усмехнулся Ансел. — А то ещё подумаешь, что я сбежал из какого-нибудь музея.
Я рассмеялась.
— Знаешь, тебе очень идёт.
— Правда? — Он повернул ко мне голову и чуть приподнял бровь. — Приму это за комплимент.
— Так и было задумано, — улыбнулась я.
Кажется, мы простояли на набережной у перил целый час. Болтали обо всём — от погоды до бескрайнего космоса. Ансел, похоже, мог поддержать разговор на любую тему, будь то музыка восьмидесятых или психология современной домохозяйки. Иногда я даже удивлялась, откуда он столько всего знает. И чем, интересно, такому парню могла понравиться я?
Но больше всего меня удивляло другое: мне совершенно не приходилось мучительно подбирать слова или придумывать, о чём поговорить дальше. Разговор шёл сам собой, мы смеялись, спорили о каких-то пустяках, и я даже не заметила, как пролетело время. Впервые за долгое время я не думала ни о прошлом, ни о своих тревогах. Мне просто было хорошо. И совсем не хотелось уходить.
Наконец мы замолчали. Солнце садилось. Туман становился гуще.
Ансел повернулся ко мне:
— Замёрзла?
— Немного.
Он снял свою куртку и накинул мне на плечи. Я почувствовала его запах. Озон. Металл. Что-то очень старое и очень тёплое.
— Спасибо.
— Не за что.
Мы вернулись к машине. Он открыл мне дверь, я села и наконец перестала дрожать.
Он повёз нас обратно. За окнами — туманный Морриган. Улицы, фонари, редкие прохожие.
Мы почти не говорили. Молчание было не неловким — тёплым, как его куртка на моих плечах.
Машина остановилась у моего дома.
— Я провожу? — спросил Ансел.
— Не надо. Я сама.
Я не хотела, чтобы он уезжал. Но боялась сказать. Я вышла, сняла с плеч его куртку и протянула:
— Вот...
— Оставь. Тебе ещё идти.
Я смущённо посмотрела на него и не знала, что ответить.
— Дай телефон, — протянул руку Ансел.
Я непонимающе подняла на него глаза. Потом достала из кармана телефон. Он быстро вбил номер и вернул мне.
— Теперь есть.
Я посмотрела на экран. Контакт назывался просто «А.».
— Ты сохранил себя как «А.»?
— Чтобы быть первым в твоей телефонной книге, — обаятельно улыбнулся он.
Я убрала телефон и сказала:
— Спокойной ночи, Ансел.
— Спокойной ночи, Лиора.
Я зашла в подъезд. Не оборачивалась, но знала — он смотрит.
Когда я зашла в квартиру, сразу подошла к окну. Его машина всё ещё стояла у дома.
Телефон завибрировал.
«Спокойной ночи. Сегодня был волшебный вечер. Куртку вернёшь, когда мы снова увидимся».
Я прижала телефон к груди, села на кровать и расплылась в улыбке. Впервые за долгое время по-настоящему.
Глава 8. Дом Теней
В ту ночь я спала удивительно спокойно. Ни тревожных снов, ни привычных мыслей, не дававших уснуть. Только сладкий, безмятежный сон и предвкушение чего-то хорошего.
Утром я сварила себе кофе и надолго застыла у окна, погрузившись в мечты. Мне вдруг захотелось строить планы, дышать полной грудью, жить. Я чувствовала себя ребёнком, который с рождения не слышал ни единого звука, а сегодня впервые надел слуховой аппарат. Оказывается, мир был полон удивительных мелочей: щебетания птиц, шелеста листвы, детского смеха, собачьего лая где-то вдалеке. Всё это я слышала и раньше, но никогда не прислушивалась. Звуки сливались в привычный фон, на который я давно перестала обращать внимание. А теперь каждый из них словно обрёл собственное значение. Даже краски за окном казались ярче.
Я старалась запомнить каждое мгновение этого утра. Мне так не хватало простого человеческого счастья, что я боялась даже случайно его спугнуть.
От приятных мыслей меня отвлекла вибрация телефона. На экране высветилось сообщение.
«Доброе утро. Как спалось? Надеюсь, я тебе снился?»
Я усмехнулась и написала: «Доброе. Нет, мне снился столб, у которого мы вчера стояли на набережной, а ты почему-то нет».
Через минуту пришёл ответ: «Рад, что столб тебе понравился. Могу тебя ещё раз к нему свозить».
Я снова усмехнулась. Кажется, Ансел — первый человек, который может переиграть меня в сарказме. И это мне очень нравится.
В колледже меня уже поджидала Нора, которой не терпелось выпытать подробности моего вчерашнего вечера. Я долго сопротивлялась, но потом всё же рассказала.
— И как он, классно целуется? — с любопытством спросила подруга.
Я возмущённо вытаращила глаза:
— Ты всерьёз думаешь, что я, которая с трудом привыкает к новым людям, буду целоваться с парнем на первой же встрече?
— Ну, может, ты от него уже голову потеряла, откуда я знаю! — воодушевлённо повысила голос Нора.
— Ничего я не теряла. По крайней мере пока, — с улыбкой ответила я.
На парах я то и дело отвлекалась. Пыталась концентрироваться на словах преподавателей, но мысли улетали куда-то далеко, в бескрайний лес, где сосны свисают над узкой грунтовой дорогой, а море плещет о скалы. На сердце была странная тоска, не такая, как раньше, — скорее приятная.
За целый день я уловила только то, что нас торопят с выполнением курсовой работы. Моя курсовая была почти готова, осталось только добавить некоторые данные о старом Морригане — архитектура, история, городские легенды. В университетской библиотеке было мало информации, а в архиве — только официальные документы, поэтому я оказалась в некотором тупике.