Наверное, по той же причине мне так полюбился Морриган. В этом городе было что-то успокаивающее, словно он и сам не стремился поспевать за остальным миром. Узкие улочки, старинные каменные дома, запах влажного мха, въевшийся, казалось, в каждую стену. Большинство зданий здесь сохранилось ещё с XVI века, и пусть о практичности их создатели задумывались не всегда, в красоте им точно нельзя было отказать.
Морриган прятался среди бесконечных хвойных лесов, в низине между тремя холмами, словно нарочно избегая чужих взглядов. Сюда редко приезжали за впечатлениями. Скорее, чтобы исчезнуть из привычной жизни, залечить старые раны или просто провести остаток дней в тишине.
Дождь здесь идет почти весь год. Не ливень — а мелкая, нудная морось, которая пробирает до костей. Остальное время — туман. Солнце появляется редко, и когда это случается, горожане выходят на улицы и поднимают лица к небу, как растения. Но, как вы уже могли понять, меня такой климат очень даже устраивает.
На остановке я едва успела спрятаться под навесом, как из-за поворота показался старенький городской автобус. Устроившись на привычном месте у окна, я надела наушники и прислонилась виском к прохладному стеклу. За окном проплывали мокрые улицы Морригана, а я мысленно перебирала расписание на новый семестр. Впервые за долгое время мысли о будущем занимали меня куда больше, чем воспоминания о прошлом.
Постепенно городские улицы сменились густым хвойным лесом. Дорога петляла между высокими соснами, и время от времени сквозь деревья проглядывали башни старинных замков, наполовину скрытые туманом. Даже спустя год я не переставала любоваться ими. Было что-то удивительное в том, как привычно здесь соседствовали современная жизнь и архитектура давно ушедших веков.
Минут через двадцать автобус остановился неподалёку от колледжа. Я вышла под мелкий дождь и направилась к массивному зданию из серого гранита. За тяжёлыми дверями меня встретили знакомая прохлада, высокие потолки с лепниной и едва уловимый запах старых книг и мела. В узких коридорах было тихо, несмотря на начало учебного года. Здесь вообще не любили шуметь, словно даже разговоры полагалось вести с уважением к возрасту этих стен.
Я поднялась по ступеням колледжа и уже собиралась войти, когда заметила на пальце тёмную полоску.
Графит.
Я машинально потёрла кожу большим пальцем. Утром я снова рисовала в дневнике, даже не заметив, как испачкала руки.
Перед глазами на мгновение возник последний рисунок: маленькая девочка и высокая чёрная фигура за её спиной.
Интересно, почему я всё время рисую одно и то же?
Я ещё раз взглянула на палец, спрятала руку в карман и толкнула дверь.
Глава 3. Накануне
— Привет, ну наконец-то! Я так соскучилась! — Нора, как всегда, выдернула меня из мыслей своим громким голосом. Порой мне кажется, если бы не она, я бы уже давно потеряла связь с реальностью.
— Привет, Нора! Я тоже по тебе очень скучала. На каникулах некому было будоражить меня своей бешеной энергией, — с улыбкой ответила я. — Как группа? Ребята сильно изменились за лето?
— Ты же знаешь, мне нет дела до этих ботаников. Расскажи лучше, как ты? Как провела каникулы?
— Да как обычно: много рисовала, много думала... В перерывах выполняла бабушкины поручения, — пробубнила я и как будто постыдилась того, как скучно провела лето.
— Господи, Лиора, ты хоть когда-нибудь отдыхаешь нормально? Ладно, теперь я вернулась, так что можешь попрощаться со своим монастырским образом жизни.
Я улыбнулась и послушно кивнула, но в мыслях немного напряглась.
Мне всегда казалось, что Нора со своим характером и темпераментом не вписывается в атмосферу Морригана. Она и сама много раз признавалась, что мечтает переехать, а здесь её держит только больная мать, которую она попросту не может бросить. Поэтому всё, что ей пока остаётся, — это коротать время в колледже, обучаясь профессии, которая, скорее всего, никогда не пригодится.
— Пойдём, через пять минут лекция начнётся, — говорю я в надежде скорее переключить внимание Норы на кого-нибудь другого.
Мы вошли в аудиторию, сели за нашу любимую парту и, как казалось, не вставали из-за неё всю последующую неделю. Пары текли медленно и монотонно, и даже я — человек, который обычно не жаждет ярких эмоций и приключений — вдруг заскучала в этом дождливом лесном городке.
Где-то внизу живота всё чаще возникало странное, тянущее чувство. Не боль и не страх, скорее смутное волнение, которому я никак не могла найти объяснения.
В пятницу мистер Тарди объявил, что уже с понедельника половина нашей группы отправляется на практику в Морриганский городской архив. К моей радости, я оказалась в числе счастливчиков. Наконец-то можно было сменить душную аудиторию на настоящую реставрационную мастерскую, а бесконечные рассуждения мистера Тарди — на работу с документами XIX века. Последнее радовало меня особенно сильно.
Выходные пролетели незаметно. Большую часть времени я провела за учебниками, хотя в субботу мы с Норой всё-таки выбрались покататься на велосипедах. По дороге домой я заглянула в любимую пекарню за свежей выпечкой, а остаток воскресенья посвятила подготовке к завтрашнему дню. Перед сном ещё раз проверила, всё ли собрала на практику, поставила будильник и забралась под одеяло. Засыпала я в прекрасном настроении, предвкушая хоть какие-то перемены в жизни.
Но ночью мне приснился один из тех кошмаров, которые хочется забыть сразу после пробуждения.
Мне снился папа.
Я снова маленькая, мне лет десять. Передо мной тянется изгородь из колючей проволоки, а по другую её сторону стоит папа. Я вижу его со спины. На нём какая-то странная шапка, которой я раньше никогда не видела. Небо серое, ветер поднимает с земли пыль, и она летит мне прямо в глаза.
Я зову папу, но он не слышит. Он поворачивается и медленно уходит.
Я бегу вдоль изгороди, пытаясь догнать его, но проволока никак не заканчивается. Слёзы застилают глаза, ветер заглушает мой голос.
— Папа! Я здесь! Куда ты уходишь?
Он не оборачивается. Просто идёт дальше, а я всё бегу и бегу, понимая, что никогда его не догоню.
Я пытаюсь кричать, но голос пропадает. Ноги тяжелеют, проволока тянется бесконечно, а папина фигура становится всё меньше.
И вдруг я останавливаюсь. Потому что понимаю: сколько бы я ни бежала, он всё равно не вернётся.
Я проснулась с мокрыми от слёз щеками.
За окном начинало светать. На прикроватной тумбочке надрывался будильник, возвещая начало дня, которого я так долго ждала.
Я выключила его и несколько минут лежала неподвижно, дожидаясь, пока утихнет сердцебиение. Потом вытерла лицо, отбросила одеяло и заставила себя подняться.
Сегодня меня ждал Морриганский городской архив. И я не собиралась позволять дурному сну испортить этот день.
Глава 4. Speranza
Сегодня мне почему-то захотелось надеть любимую клетчатую рубашку. Мягкая, немного великоватая, с длинными рукавами, в которые так удобно прятать ладони. После беспокойной ночи хотелось чего-нибудь привычного и уютного, словно это могло помочь окончательно отделаться от неприятного осадка.
С платьями у меня никогда не складывалось. Я могла часами любоваться ими на витринах, представлять, как красиво они будут смотреться, но стоило примерить одно — и я тут же чувствовала себя не в своей тарелке. Наверное, я просто не научилась их носить. В детстве рядом не было мамы, которая могла бы заплетать мне косички, выбирать наряды и учить всяким девчачьим премудростям. Зато был папа, с которым мы куда охотнее отправлялись на рыбалку или рисовали до позднего вечера.
Впрочем, это вовсе не означало, что мне не хотелось быть женственной. Просто в джинсах и рубашке я гораздо больше походила на себя.
Я слегка подкрасилась, собрала волосы в высокий хвост и надела любимые серьги в виде маленьких звёздочек. Ещё раз взглянула в зеркало, осталась довольна результатом и поспешила на улицу.