Мейзел же не сводила с него глаз.
Я видела, как она поглаживает ручку пальцами — медленно, задумчиво. Как её лицо становится чуть мечтательным, когда он говорит. Как она не замечает ничего вокруг.
— Кто ещё?
Парень с заднего ряда, высокий, с вечно взъерошенными волосами, подал голос:
— Мне кажется, мы должны помнить свою историю. Своей страны, своего народа, своей семьи. Если мы не будем помнить, будем повторять ошибки прошлого.
Я медленно кивнула в знак согласия с мыслью парня.
Ансел чуть заметно улыбнулся:
— И поэтому вы хотите стать реставраторами? Чтобы помнить?
— Да, — ответил парень уверенно. — Чтобы прошлое не исчезло.
— А если прошлое мешает жить? — тихо, но отчётливо спросил Ансел.
В аудитории повисла тишина.
— Если память о том, что было, не даёт вам двигаться дальше? Если вы застреваете в том, что уже случилось, и не можете построить новое? Стоит ли тогда сохранять?
Мейзел нахмурилась:
— Но мы не имеем права забывать. Это предательство.
— Я не говорю о забвении, — поправил Ансел. — Я говорю о том, чтобы помнить, но не позволять прошлому управлять вами. Можно хранить историю своей семьи, родины, помнить корни, чтить тех, кого уже нет. Но нельзя превращать свою жизнь в музей собственных травм. Представьте, если бы после всех мировых войн правители государств не восстанавливали разрушенные города, чтобы люди всегда помнили, что случилось: сколько миллионов судеб искалечено, сколько жизней отнято. Жить в руинах без права радоваться настоящему. Вы бы хотели такого?
Он обвёл глазами аудиторию.
— Реставратор не просто чинит вещи. Он решает: чему стоит дать новую жизнь, а чему — позволить уйти. Смысл прошлого — помнить, кто ты такой, помнить, что перенёс и чему это тебя научило. Не отгораживайтесь от прошлого, имейте мужество помнить, но не позволяйте ему разрушить ваше настоящее.
Я слушала его и не могла дышать.
Он говорил не только о профессии. Он говорил о нас. О том, что я годами не могу отпустить отца. О том, что когда-то я подсознательно решила, что не достойна быть счастливой.
Неожиданно руку поднял Майк:
— А вы сами? Вы не позволяете прошлому управлять вами? — его лицо было серьёзным. Очень нетипичным для Майка.
Ансел посмотрел на него. Долго. Потом перевёл взгляд на окно, за которым кружился снег.
— Я пытаюсь не позволять, — сказал он тихо. — Но иногда прошлое не хочет уходить. Оно просто ждёт, когда вы перестанете его бояться.
Он взял мел и написал на доске название занятия:
«Реставратор сохраняет прошлое. Но не становится его заложником».
— Тема сегодняшнего занятия, — сказал он ровно. — Записывайте.
Я смотрела на его руку, на мел, на буквы, которые он выводил, и размышляла о том, пришёл Ансел читать эту лекцию, чтобы натолкнуть меня на определённые мысли, или же это просто совпадение.
В задумчивости я отвела взгляд.
— Ты в порядке? — тихо спросил Майк.
— Да, — ответила я.
Лекция началась.
В течение следующего часа мы много писали — Ансел диктовал термины, даты и определения из головы, лишь изредка обращаясь к учебнику. Я украдкой смотрела на него и пыталась понять, замечала ли я раньше эту личность молодого профессора. В его глазах горел тот самый огонёк, который отличает людей пылких и страстных в своём деле. Этот человек казался мне совсем чужим, но в то же время до боли знакомым. На душе скребли кошки, но каждый раз, когда Ансел улыбался, объясняя азы своего предмета, я чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое и заполняет всю меня, не оставляя места ни для чего другого.
Через пятнадцать минут прозвенел звонок, и это был первый звонок за два года в колледже, который я не ждала. Потому что если он выйдет — я не знаю, когда увижу его снова. И не знаю, хочу ли я этого.
— Всем спасибо, следующая лекция завтра. У нас с вами немного времени, поэтому прошу не пропускать, — строго заключил Ансел.
Он быстро собрал свои вещи, взял пальто и направился к выходу. В профиль он был ещё красивее. Отблеск его ледяных голубых глаз скользнул по кабинету и, казалось, рассыпался по полу осколками.
Как только новый преподаватель вышел за дверь, аудитория наполнилась шумом бурных обсуждений и смешков.
Девчонки игриво переглядывались, парни лениво обсуждали, откуда Вальтер приехал и сколько зарабатывает на антиквариате. Мне же хотелось зарыть голову в песок, как страус, и не слышать всех этих разговоров.
Через пару минут студенты стали подниматься со своих мест, собирать вещи и небольшими группками выходить из кабинета. Мы с Майком тоже неспешно сгребали свои ученические принадлежности и собирались вставать.
— Ну как вам новый препод? — Софи неожиданно предстала перед нашей партой и попеременно переводила вопросительный взгляд на меня, на Майка, а затем на Нору.
— Да вроде нормальный. В своей теме разбирается, — коротко ответил Майк. — Девчонки вроде его знают, — Майк кивнул на нас с Норой.
— Да? Откуда? — с ещё большим любопытством спросила Софи.
— Да... Пересекались в архиве на практике. Он приходил туда как посетитель, вот и столкнулись как-то между стеллажами... — неуверенно промямлила я и почувствовала, как горят уши. Нора сзади нервно хихикнула.
— Да, он сбил Лиору с ног, когда она несла коробку. Там, знаете, проходы узкие. Вот потом в качестве извинения довёз до дома, — Нора врала ребятам с таким профессионализмом, что мне стало не по себе. Лишь лукавая улыбка и смеющиеся глаза слегка её выдавали.
Я нервно сглотнула и в очередной раз подумала о том, как мне повезло с подругой.
— Хватит обсуждать этого Вальтера, словно он суперзвезда, — Оливер подошёл к нам и накинул рюкзак на одно плечо. — Пойдёмте.
— Ну, одна фанатка у него точно есть, — съязвила Нора, и на её лице снова появилось это выражение.
Я покраснела, быстро поднялась со стула и незаметно для других толкнула подругу в бок.
— Я это про Мейзел. Если что, — многозначительно протянула она и презрительно усмехнулась. — Вы видели, как она на него пялилась? Выскочка, каких поискать...
Софи подозрительно зыркнула на нас с Норой, заметив некоторую неловкость, но, видимо, не придала особого значения.
Впятером мы неторопливо вышли из аудитории под неутомимую болтовню Норы об одногруппниках, преподавателях и предстоящем новогоднем бале. Потом к её болтовне присоединились голоса Софи, Оливера, и я немного потеряла суть разговора, погрузившись в свои мысли. Майк шёл рядом, молчал и изредка поглядывал на меня обеспокоенными глазами.
Весь оставшийся день в колледже я почти не запомнила.
Единственное, о чём я могла думать...
Завтра он снова будет стоять у доски.
Глава 22. Учебник
Весь вечер я безуспешно пыталась себя чем-нибудь занять. Книга оставалась открытой на одной странице, сериал шёл фоном, а в альбоме появился лишь бесформенный серый штрих. В конце концов я достала дневник, написала дату и пятнадцать минут смотрела на чистый лист.
Если бы кто-то в тот момент спросил, о чём я думаю, я бы промолчала. В голове был только шум, напоминающий радиопомехи.
Ночь прошла довольно скоро. Я проснулась разбитой, а чувство нарастающей тревоги становилось всё отчётливей. Холодный душ должен был привести в чувство, с мокрой головой я стояла у зеркала и застёгивала последнюю пуговицу на рубашке. Мелкие капли воды стекали с волос и впитывались в шёлк. Я брезгливо поморщилась от ощущения мокрой ткани на теле, раздражённо цокнула языком и стянула рубашку через голову так резко, будто виновата была именно она.
Раздражённая, в одном бюстгальтере плюхнулась на диван и открыла телефон.
На экране мелькали фотографии, я открывала каждый пост и читала до конца, медленно и сосредоточенно, словно от меня требовалось запомнить каждое слово.
До выхода оставалось всё меньше времени, и почему-то именно это заставляло меня читать ещё внимательнее.