Я прочитала написанное.
Один раз.
Второй.
Нужно было только нажать кнопку.
И всё закончится. Ансел поймёт. Майк останется. Жизнь снова станет простой.
Я смотрела на экран, пока буквы не начали расплываться перед глазами.
Потом за окном послышался шум двигателя.
Я замерла.
Машина остановилась возле дома.
Сердце мгновенно забилось где-то в горле. Я медленно поднялась с пола и подошла к окну.
Ансел вышел из машины.
Тёмное пальто. Чёрные перчатки. Ветер сразу растрепал волосы, и он машинально провёл по ним рукой.
Я смотрела на него сверху.
Просто стоял возле машины и ждал.
Перед глазами снова возник Майк. Его улыбка, его объятия.
Если бы его не было... у меня был бы шанс?
Да.
Я посмотрела на телефон.
Сообщение всё ещё ждало отправки.
“Прости. Я не поеду”.
Большой палец завис над кнопкой.
Я могла выбрать Майка.
Наверное, могла выбрать спокойствие.
Могла закрыть эту дверь и больше никогда не возвращаться туда, где мне однажды уже сделали больно.
За окном Ансел поднял голову. Я не знала, видел ли он меня.
Но в эту секунду поняла.
Удаляла сообщение я медленно. Букву за буквой. Потом погасила экран.
Надела пальто.
Взяла рюкзак.
И вышла из дома.
Глава 26. Поле цветов
Неловко поздоровавшись с Анселом, я села в машину. Мотор «Мустанга» взревел, и мы поехали по узкой просёлочной дороге, а спустя минут пятнадцать выехали на трассу.
— Спасибо, — Ансел повернул лицо в мою сторону.
— За что?
— За то, что согласилась поехать. Это для меня важно.
— Дело не только в тебе, — помотала головой я. Хотела что-то ещё сказать, но мысли в голове никак не хотели складываться во что-нибудь более-менее внятное.
Мы замолчали. Тишина продолжалась недолго, но была такой угрюмой, что хотелось куда-нибудь спрятаться.
— Ты меня всё ещё боишься?
Я поёрзала на сиденье. Этот вопрос был ожидаем, но всё же застал меня врасплох.
— Не знаю. Я всё ещё не до конца понимаю, кто ты, — сказала я и не поверила, что смогла произнести это вслух.
Ансел сжал руль сильнее. Его взгляд вдруг стал таким тоскливым, что у меня защемило сердце.
— Я хочу, чтобы ты знала всё, прежде чем решишь, кто я для тебя.
Я молча кивнула и отвернулась к окну.
Спустя какое-то время Ансел стал задавать осторожные вопросы, я нехотя отвечала и почти на него не смотрела.
Он был остроумен, шутил и всячески пытался разрядить атмосферу.
Через минут десять я стала прислушиваться к нему внимательнее, через полчаса стала говорить охотнее, а через час первый раз улыбнулась.
Сначала мы болтали о погоде и предстоящих праздниках, а потом разговоры сменились на рассуждения о смысле жизни и предназначении каждого человека.
Ансел стал рассказывать о предмете, который преподаёт в колледже. Его голос был полон энтузиазма, который отличает людей, нашедших своё дело жизни. Оказалось, нудная лекция становится не такой уж и нудной, если она рассчитана персонально на тебя и читается молодым преподавателем-красавчиком. Думаю, добрая половина девушек с моей группы сейчас многое отдала бы, чтобы оказаться на этом месте.
Примерно через два часа Ансел свернул с трассы к небольшой заправке.
— Кофе? — спросил он, заглушая двигатель.
— Если ты собираешься ещё три часа рассказывать мне о реставрации, то лучше два.
Он посмотрел на меня с лёгким прищуром.
— Я думал, тебе интересно.
— Первые сорок минут — очень.
— А потом?
— Потом я начала подозревать, что ты просто пользуешься тем, что мне некуда сбежать.
Уголок его губ дрогнул.
В маленьком магазинчике было душно и пахло кофе, выпечкой и дешёвым освежителем воздуха. Пока Ансел стоял у автомата, я бесцельно бродила между полками и в конце концов остановилась перед стойкой со сладостями.
— Будешь что-нибудь? — спросил он.
— Нет.
Ансел посмотрел на шоколадный батончик у меня в руке.
Я опустила глаза.
— Я выбираю.
— Уже минуты три.
— Это ответственное решение.
— Безусловно.
Я взяла первый попавшийся и положила на стойку.
Через несколько минут мы снова сидели в машине. Я сделала глоток кофе и тут же скривилась.
— Господи.
Ансел завёл двигатель.
— Что?
— Это ужасно.
— Ты сама его выбрала.
— Видимо, я не умею выбирать, — сказала я и многозначительно посмотрела на Ансела. — И не только кофе.
— Неправда, у тебя отличный вкус, — с лёгкой самодовольной улыбкой ответил Ансел.
Я рассмеялась. Не улыбнулась. Именно рассмеялась — громко, совершенно неожиданно даже для самой себя.
— Скромности тебе не занимать.
Он улыбнулся.
И я вдруг замолчала. Потому что на несколько секунд забыла. Забыла, почему мы вообще оказались в этой машине. Забыла про подвал, про его признание, про страх, который заставлял меня пропускать его лекции.
Мы просто ехали куда-то вдвоём и обменивались колкостями. Как раньше.
Ансел тоже перестал улыбаться. Не резко — улыбка просто медленно исчезла с его лица. Кажется, он подумал о том же.
Я отвернулась к окну.
Машина снова выехала на трассу.
Тишина вернулась. Только теперь она была другой.
— Долго ещё? — спросила я через час, глядя в окно.
Ансел бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно улыбнулся.
— Устала?
— Нет. Просто интересно, куда ты меня везёшь.
— Тогда потерпи ещё немного.
Я закатила глаза и снова отвернулась к окну.
За последние несколько часов пейзаж изменился до неузнаваемости. Снег исчез ещё утром. Затем закончились голые леса и серые поля. Теперь за стеклом тянулись зелёные холмы, залитые солнцем. Где-то вдали виднелись горы.
Тепло казалось почти неправильным после морозного Морригана.
Я приоткрыла окно. В салон ворвался ветер, пахнущий травой и цветами. Ансел что-то тихо сказал, а я не расслышала и повернулась к нему. И вдруг совершенно ясно почувствовала себя на своём месте.
Когда машина остановилась, солнце уже начинало клониться к горизонту.
Я вышла наружу и замерла. Передо мной расстилалось огромное поле. Бесконечное.
Золотисто-зелёное море травы уходило до самых холмов. Среди неё яркими пятнами цвели цветы. Красные, жёлтые, фиолетовые. Ветер пробегал по ним волнами, словно кто-то невидимый проводил ладонью по поверхности земли.
Неподалёку возвышались большие серые валуны. А дальше, на склоне холма, стояли несколько старых каменных домов. Почти заброшенных, почти забытых.
— Красиво, — выдохнула я.
— Да.
Я обернулась.
Ансел смотрел не на поле. На меня. И почему-то от этого взгляда стало неловко.
— Это здесь?
Он кивнул.
— Здесь я жил.
К горлу подступила тошнота. Жаркие лучи неприятно обжигали кожу. Хотелось уйти в тень. Спрятаться то ли от солнца, то ли от предстоящего тяжёлого разговора.
Я посмотрела на Ансела. Его взгляд стал таким пустым, что мне стало не по себе. Он смотрел перед собой, на поле, полное цветов, и, кажется, совсем не замечал его необыкновенную красоту. Когда внутри много боли, глаза ничего не видят.
Ветер шумел в ушах, развевал мои волосы и со свистом проносился между нами. Я смотрела на Ансела и не понимала, почему я знаю, что он сейчас чувствует. А потом перед глазами всплыл день, который я ненавижу всем сердцем. День, когда я узнала, что моего любимого папы больше нет.
Мы сели на один из валунов.
Ансел принёс из машины старый потёртый фотоальбом и положил между нами.
Я медленно переворачивала страницы и всё сильнее ощущала странное чувство. Словно знакомлюсь с совершенно другим человеком.
На фотографиях не было Тени. Не было загадочного мужчины из Морригана. Только молодой парень. Смеющийся, живой, с растрёпанными волосами и счастливыми глазами.
На одной фотографии он стоял по колено в реке с удочкой. На другой красил стену небольшого дома. На третьей сидел прямо в этом поле.