Завывания ветра за окном напомнили мне слова бабушки о том, что вьюга случается к переменам в жизни. А перемены были совсем не тем, чего мне сейчас хотелось. Я невольно поёжилась. Не от холода — от предчувствия.
Колледж появился из снежной пелены неожиданно. Я быстро поднялась по ступеням, стряхнула снег с плеч и потянула на себя тяжёлую дверь. В лицо пахнуло теплом, мелом и старыми книгами. Почему-то сердце забилось чуть быстрее обычного.
Непогода, очевидно, задержала многих ребят, поэтому я пришла в аудиторию одной из первых. Майк и ещё несколько парней с его курса уже были там. В ближайшие пару недель у нас должны были проходить совместные занятия: преподаватель по предмету «Экспертиза и атрибуция артефактов» заболел, а заменять его пригласили специалиста, время которого было ограничено.
Увидев меня, Майк улыбнулся и чуть заметно выпрямился. Я улыбнулась в ответ, опустила глаза и прошла между рядами. Наша с Норой парта ещё пустовала, и я уже собиралась плюхнуться на привычное место, но почему-то остановилась. Неожиданно для самой себя я захотела сесть с кем-то другим, поэтому развернулась и направилась к столу Майка.
— Не против? — спросила я, опуская рюкзак на парту.
— Н-н... нет, конечно! Садись, — слегка растерянно пробормотал Майк.
Он пропустил меня на место у окна и продолжил разговаривать с рыжеволосым худощавым парнем с соседней парты. Я устроилась на стуле и принялась копаться в сумке в поисках нужной тетради.
Аудитория постепенно заполнялась студентами. Кто-то листал конспекты, кто-то лениво спорил о вчерашнем футбольном матче, а кто-то доедал булочку, украдкой поглядывая на часы.
Майк закончил беседу с рыжеволосым парнем, повернулся ко мне и, доставая тетрадь, спросил:
— Как ноги?
— Живы, — улыбнулась я.
— После пятничного катка я ожидал услышать что-нибудь трагичнее.
— Трагедия была тогда. Сегодня просто болят.
— Значит, научилась.
Я усмехнулась.
— До «научилась» ещё очень далеко.
Майк замолчал, очевидно придумывая, что ответить, но не успел ничего сказать, потому что в эту секунду перед нами появилась Нора. Она замерла между рядами, уставившись на нас с удивлением, и слегка усмехнулась:
— А-а, я тебе больше не нужна?
— Господи... — вздохнула я.
— Всё понятно, — ответила подруга притворно обиженным голосом.
— Если что, она сама ко мне подсела, — невозмутимо сообщил Майк.
— Предатель! — возмутилась я и легонько толкнула его в плечо.
Майк рассмеялся, а Нора, довольно улыбнувшись, направилась к нашей привычной парте.
В этот момент дверь аудитории открылась, но разговоры не стихли: все решили, что вошёл очередной опоздавший студент. Я тоже не подняла головы, пока не услышала неторопливые, уверенные шаги, которые почему-то сразу показались мне знакомыми.
По позвоночнику пробежал холодок. Так бывает, когда неожиданно слышишь давно забытую мелодию и ещё не понимаешь, откуда её знаешь.
Я подняла взгляд и перестала дышать.
За преподавательской кафедрой стоял Ансел.
Глава 21. Реставратор спасает прошлое
Он был одет в тёмное пальто, которое ещё не успел снять. На воротнике медленно таяли снежинки.
Несколько секунд он молча смотрел на аудиторию.
Потом спокойно положил на кафедру папку с бумагами.
— Что он здесь делает? — сердито прошипела мне в спину Нора.
— Вы его знаете? — заерзал на стуле Майк.
— Лиора знает. Даже очень...
Майк повернул голову в мою сторону. Краем глаза я заметила, как открывается его рот, очевидно, с намерением задать вопрос ещё раз, но мой пустой взгляд в сторону преподавательского стола ненадолго усмирил его любопытство.
— Ребята, минутку внимания, — произнесла молодая преподавательница по латыни, входя в аудиторию.
Шорохи постепенно стихли.
— Как вы уже знаете, профессор Леман заболел, поэтому следующие несколько недель занятия по дисциплине «Экспертиза и атрибуция артефактов» будет вести приглашённый специалист. Несколько месяцев назад аббатство Святого Освина передало нашему колледжу на изучение крупную коллекцию рукописей, писем и архивных документов XVI–XVIII веков. Для нас это огромная честь... и ещё большая ответственность.
Она бросила взгляд на кафедру.
— Именно поэтому руководство колледжа обратилось за помощью к человеку, который уже много лет занимается экспертизой и атрибуцией исторических предметов и документов, консультирует музеи и частные коллекции, а также является совладельцем антикварной лавки семьи... Прошу любить и жаловать — мистера Ансела Вальтера.
— Спасибо, что согласились помочь нам, — сказала преподавательница и расплылась в приторной улыбке.
— Благодарю, миссис Хейл. Начнём? — сухо ответил тот, к кому она обращалась.
— Мисс, — чуть слышно пробормотала преподавательница, застенчиво опустила глаза и быстро засеменила на выход.
— Доброе утро, — проговорил Ансел, обращаясь к группе, ловко, почти незаметно снял пальто с плеч и стал доставать свои бумаги.
Тягучий бархат его голоса, казалось, заполнил всю аудиторию и осел на наших плечах чем-то мягким.
Тот самый голос, что я слышала в архиве, на маяке, в доме Теней у камина. Сердце болезненно сжалось.
На нём была белая рубашка — безупречная, идеально выглаженная, с расстёгнутой верхней пуговицей. Тёмный костюм облегал его плечи так, будто был сшит на заказ. Волосы — короче, чем в прошлый раз, аккуратно уложенные, но с лёгкой небрежностью, которая делала его ещё более недосягаемым.
Он поднял голову и чуть прищурился. Свет падал на его лицо, делая глаза почти прозрачными — те самые голубые глаза, в которых я когда-то тонула. Только сейчас они стали ещё холоднее. Ещё глубже.
Ансел поднял глаза от бумаг. Наши взгляды встретились. На одно короткое мгновение. Никакого удивления. Никакого узнавания. Будто мы никогда не виделись.
Но я заметила то, что другие бы не заметили: его зрачки не сузились. Вообще. Даже когда свет падал прямо на лицо, они оставались прежними. Как у тех, кто не реагирует на мир. Или кто уже не принадлежит этому миру.
У меня перехватило дыхание. Не от красоты. Не от страха.
От тоски.
В этом коротком взгляде не было ничего человеческого, но через секунду он снова стал тем Анселом, которого я обнимала так крепко и целовала на маяке.
Внутри всё качнулось — так, будто я стояла на краю обрыва и смотрела вниз.
Вот он. Тот, кого я прятала в коробку. Тот, кого я пыталась забыть.
И теперь он стоял в двух метрах от меня — идеальный, чужой и такой близкий.
Я отвела взгляд первой, мучительно пытаясь думать о чём-нибудь другом. Но слёзы уже предательски подступали к горлу.
Нет.
Нет...
Только бы не расплакаться.
Майк заметил, как я побледнела.
— Лиора?
Я не ответила.
— Как вы уже поняли, мой предмет — «Экспертиза и атрибуция артефактов». Кто может предположить, что именно мы будем изучать? И самое главное, для чего? — обратился к аудитории новый преподаватель.
Кто-то зашуршал тетрадями, кто-то полез в телефон, а кто-то шушукался с соседом по парте.
Я вдохнула полной грудью и немного успокоила сердцебиение.
Моя рыжеволосая одногруппница Мейзел первой подняла руку. Ансел кивнул:
— Пожалуйста.
— Мне кажется, экспертиза — это попытка отделить правду от подделки, — сказала она, чуть наклонив голову. — Мы должны научиться понимать, что настоящее, а что — нет.
— Хорошо. А зачем? — спросил Ансел.
Мейзел на мгновение задумалась.
— Чтобы сохранить подлинную историю. Чтобы не потерять то, что было на самом деле.
Она выдержала паузу и посмотрела на него так, будто ждала оценки. Оценки не последовало. Ансел лишь коротко кивнул и перевёл взгляд на других.
Я оглядела аудиторию. Девушки на первых рядах смотрели на него так, словно он был не преподавателем, а неожиданным подарком под новогодней ёлкой. Кто-то уже записывал что-то в тетрадь, хотя он ещё ничего не диктовал. Кто-то поправлял волосы, одёргивал свитер, улыбался без причины.