Я посмотрела прямо на Лилиан.
— Ты ведь с самого начала была против наших отношений, правда?
Она не отвела взгляда.
— Я с самого начала считала их необдуманными.
— Потому что я человек?
— В том числе.
Она ответила без малейшего смущения. Будто само по себе моё происхождение было настолько веским доводом, что не требовало никаких пояснений.
— А что ещё?
Лилиан слегка приподняла брови.
— Ты действительно хочешь, чтобы я перечисляла?
Её спокойствие оказалось обиднее любого крика.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Лилиан, — голос Ансела стал опасно тихим, — выбирай следующие слова очень осторожно.
Она посмотрела на брата, и на мгновение в её глазах мелькнула злость. Казалось, её задело не столько предупреждение, сколько то, что Ансел сделал его ради меня.
— Вот именно об этом я и говорю. Ты даже не позволяешь ей услышать то, что тебе не нравится. Защищаешь от каждого неприятного слова, словно она настолько хрупкая, что не выдержит правды.
— Я защищаю её от твоей жестокости.
— А я пытаюсь защитить тебя от ошибки!
Я вздрогнула.
Лилиан словно сама удивилась тому, насколько громко прозвучали её слова. Она глубоко вдохнула, выпрямилась и продолжила уже тише, но в её голосе появилась напряжённость, которой прежде не было.
— Ты хоть представляешь, что будет с тобой, если однажды ты не сможешь остановиться? Если очнёшься и поймёшь, что собственными руками убил женщину, которую любил?
— Замолчи, — произнёс Ансел.
— Ты будешь винить себя до конца своих дней! Только в отличие от неё у тебя впереди могут быть столетия. И всё это время тебе придётся жить с тем, что ты сделал!
— Лилиан, пожалуйста... — тихо произнёс Дориан.
Но она уже смотрела только на меня.
— И даже если Ансел никогда не причинит тебе вреда, ты всё равно однажды умрёшь. Ты хочешь заставить его пережить потерю ещё раз? — Её голос дрогнул, но она продолжила: — Ритуал нельзя провести дважды, Лиора. Когда тебя не станет, он даже не сможет прийти на твою могилу и оплакать тебя. Ты хоть понимаешь, на что его обрекаешь?
На последних словах её лицо изменилось. Прежняя надменность никуда не исчезла, но за ней вдруг проступило что-то другое. Страх. Настоящий, почти болезненный страх за брата.
Я посмотрела на Ансела.
Он стоял неподвижно, глядя на сестру с таким выражением, какого я прежде у него не видела.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — ответила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
Лилиан усмехнулась.
— Зато я знаю своего брата.
— А я знаю, что такое потерять человека, которого любишь! — вырвалось у меня. — И не тебе рассказывать мне, каково жить с этой болью!
Лилиан на мгновение замолчала.
Я увидела, как изменилось её лицо. Она поняла, о ком я говорю.
— Тогда странно, что ты так легко распоряжаешься чужим будущим, — произнесла она.
— Что ты имеешь в виду?
— Твой отец ведь тоже не подумал о тех, кого оставит после себя.
Я застыла.
— Лилиан, — резко произнёс Эдмунд.
Но она не остановилась.
— Ты так уверенно говоришь о любви и о том, как тяжело терять близких. А ведь твой отец, когда ему стало слишком тяжело, предпочёл уйти. И оставил тебя одну справляться с последствиями.
Я перестала дышать.
На мгновение мне показалось, что я ослышалась.
— Что?.. — едва слышно произнесла я.
Лилиан смотрела на меня, и только теперь в её лице мелькнуло что-то похожее на осознание сказанного.
Но было поздно.
— Не смей, — прошептала я.
Она молчала.
— Не смей говорить о моём отце.
— Лиора, я...
— ДОВОЛЬНО!
Голос Эдмунда прозвучал так резко, что я вздрогнула.
Он шагнул к дочери, и я впервые увидела на его лице такую ярость.
— Ты немедленно замолчишь, Лилиан.
Она побледнела.
— Отец...
— Ни слова больше.
Я почти не слышала их.
Перед глазами стояло лицо отца. Его улыбка, знакомый голос, воспоминания, которые я столько лет берегла, боясь однажды забыть хотя бы что-нибудь.
И Лилиан, которая только что воспользовалась его смертью, чтобы доказать, что я недостойна быть рядом с Анселом.
Я медленно отступила от дивана.
— Лиора, — тихо позвал Ансел.
Я покачала головой.
Мне хотелось ответить ему, но я боялась, что стоит открыть рот, как я разрыдаюсь прямо перед всеми.
Эдмунд стоял напротив дочери.
— Ты имеешь право не соглашаться с решением брата, — произнёс он, с трудом сдерживая гнев. — Но не имеешь права унижать Лиору в нашем доме. И уж тем более использовать память о её отце, чтобы причинить ей боль.
Лилиан опустила глаза.
— Я не хотела...
— Ты прекрасно понимала, что говоришь.
Она ничего не ответила.
Я стояла рядом с диваном, чувствуя себя ужасно неловко.
Впервые за всё время, проведённое в доме Вальтеров, мне захотелось уйти.
Не подняться в нашу с Анселом спальню, не спрятаться от неприятного разговора, а просто оказаться где-нибудь далеко, где мне не придётся доказывать, что я достойна находиться рядом с ним.
Лилиан бросила на меня короткий взгляд.
— Лиора, — произнесла она уже тише, — я не должна была упоминать твоего отца.
В её голосе больше не было прежней снисходительности. Но и от своих убеждений она, похоже, отказываться не собиралась.
Я посмотрела на неё.
Наверное, она ждала, что я кивну или скажу, что всё в порядке.
Но ничего подобного я произнести не могла.
— Нет, — ответила я, чувствуя, как по щекам покатились слёзы. — Не должна была.
Лилиан отвела взгляд.
— На сегодня разговор окончен, — твёрдо произнёс Эдмунд.
Она молча направилась к двери.
На пороге Лилиан остановилась, но так и не обернулась.
— Я лишь надеюсь, что однажды вы не пожалеете о своём решении.
Дверь закрылась.
И только тогда я поняла, насколько сильно дрожат мои руки.
Глава 42. Несмотря ни на что
Дверь за Лилиан закрылась, и в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием поленьев в камине. Я стояла возле дивана, опустив глаза, и чувствовала, как постепенно проходит напряжение, которое всё это время удерживало меня на ногах. Мне казалось, что все смотрят на меня, ждут, когда я что-нибудь скажу или позволю себя утешить, но я не могла заставить себя даже пошевелиться. Слова Лилиан всё ещё звучали в голове, и особенно отчётливо — последние, об отце.
Ансел осторожно коснулся моей руки.
— Лиора…
Я вздрогнула и тут же почувствовала себя виноватой. Он ведь не сделал ничего плохого, наоборот, весь вечер пытался меня защитить. И всё же сейчас даже его прикосновение казалось невыносимым.
— Я хочу домой, — тихо произнесла я.
— Хорошо, — отозвался он. — Пойдём наверх.
Я покачала головой и наконец подняла на него глаза.
— Нет, Ансел. К себе домой. В квартиру.
Он нахмурился, но прежде, чем успел что-то сказать, я попросила:
— Пожалуйста. Мне просто нужно немного побыть одной.
Несколько мгновений Ансел молча смотрел на меня. Я видела, что ему не нравится эта идея, и боялась, что он начнёт убеждать меня остаться. Но вместо этого он лишь кивнул.
— Я отвезу тебя.
— Ты не обязан…
— Знаю, — мягко перебил он. — Я отвезу тебя и уеду, если ты об этом попросишь.
От его спокойствия мне захотелось расплакаться ещё сильнее. Я с трудом сдержалась и отвернулась, услышав голос Эдмунда.
— Лиора, мне очень жаль, что сегодняшний вечер закончился именно так.
Он стоял возле камина, и от прежней ярости на его лице не осталось и следа. Теперь он выглядел усталым и расстроенным.
— Ты не заслужила ни одного из этих слов, — продолжил он. — И я надеюсь, ты понимаешь, что Лилиан говорила только от своего имени.
— Понимаю, — ответила я, хотя голос едва слушался. — Спасибо, Эдмунд.
Мне хотелось сказать ему гораздо больше. Что я никогда не сомневалась в его доброте, что не держу зла на Дориана и что всё произошедшее не изменило моего отношения к ним. Но я боялась, что стоит заговорить, и слёзы, которые я так отчаянно сдерживала, наконец прольются.