Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Его руки сжимали мои плечи, талию, бёдра — сильно, как будто он жаждал этого очень-очень долго. Пальцы скользнули под край свитера, коснулись кожи, и я почувствовала, как он дрожит.

— Я так долго ждал, — прошептал он, целуя мою ключицу. — Так долго...

Я чувствовала его дыхание на своей груди, его губы на коже, его руки, которые сжимали меня так, будто я была его спасением.

Я была счастлива. Я была свободна. Я была жива — впервые за долгие месяцы.

Но он остановился.

Не резко. Мягко, но твёрдо. Просто замер.

Он упёрся лбом в мой лоб и закрыл глаза. Дыхание было сбивчивым, тело напряжённым — я чувствовала, как тяжело ему даётся эта пауза.

— Не здесь, — сказал он тихо. — Не сейчас.

Я смотрела на него, на его глаза, которые всё ещё горели. На его руки, которые дрожали, сжимая мою талию.

— Я знаю, — ответила я. — Я и не прошу.

Он медленно опустился рядом со мной, притянул к себе. Я прильнула к нему, чувствуя, как бьётся его сердце — громко, неровно, будто он только что бежал.

Мы лежали так долго. Я чувствовала его дыхание на своей макушке, его пальцы, перебирающие мои волосы, его тело — тёплое, родное, такое близкое, как никогда раньше.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Никогда ещё я не чувствовала себя в такой безопасности.

— Я не уйду, — прошептала я.

— Знаю, — ответил он. — Я больше не отпущу.

Ансел закрыл глаза и притянул меня к себе.

Больше мы ничего не говорили.

За окном шумело поле. Свеча медленно догорала, отбрасывая дрожащие тени на деревянные стены.

Я лежала в его объятиях там, где когда-то закончилась его прежняя жизнь.

И впервые за долгое время чувствовала себя наконец-то дома.

Глава 28. Голод

Я проснулась от запаха кофе.

Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, где нахожусь, пока память не вернула вчерашний день целиком.

Поле. Фотографии. Элен.

Ансел.

Я открыла глаза. Кровать рядом со мной была пуста. Из-за тонкой стены доносился тихий звон посуды. Я натянула свитер и вышла из комнаты.

Ансел стоял возле небольшого стола и совершенно невозмутимо намазывал масло на кусок хлеба. Я остановилась в дверях.

Почему-то именно это зрелище показалось мне настолько абсурдным, что я несколько секунд просто смотрела.

Он поднял глаза.

— Доброе утро.

— Ты ешь.

Ансел посмотрел на бутерброд в своей руке.

— Наблюдательно.

— Нет. Я серьёзно.

— Я тоже.

Я подошла ближе.

На столе стояли две кружки кофе, хлеб, масло, сыр и какая-то банка с джемом.

Вполне обычный человеческий завтрак.

— Зачем ты ешь еду, если силы тебе даёт совсем другое?

Он приподнял бровь. Несколько секунд смотрел на меня.

Потом демонстративно откусил хлеб.

— Сейчас особенно вкусно.

Я нахмурилась.

Он прожевал и улыбнулся.

— Я шучу.

— Ансел!

— Что?

— Я серьёзно спрашиваю.

Он положил бутерброд на тарелку.

— Чтобы не вызывать подозрений.

Я посмотрела на еду.

— И всё?

— В основном.

Я села напротив.

В голове мгновенно появился десяток новых вопросов.

— А вкус?

Ансел помолчал.

— Почти нет.

Я удивлённо посмотрела на него.

— В смысле?

— Я чувствую температуру. Консистенцию. Могу отличить сладкое от горького, острое от пресного. Но это очень слабые ощущения.

Он взял кружку.

— Примерно как есть во время сильной простуды.

Я почему-то посмотрела на свою чашку.

— Как жаль...

Ансел громко рассмеялся.

— Вот поэтому-то я от тебя и без ума.

— Почему? — спросила я с задорной улыбкой и откинулась на спинку стула.

— Жалеешь монстра, потому что он не может есть мороженое.

— Ну, быть лишённым мороженого — это слишком жестоко. Даже для монстра.

Ансел снова усмехнулся и с широкой улыбкой на лице покачал головой.

На минутку я задумалась, а потом спросила:

— Тогда зачем ты вчера пил тот ужасный кофе?

— Вот поэтому я не понял, почему ты так возмущалась.

Я рассмеялась.

— Господи. А я ещё доверила тебе выбрать кафе.

Ансел улыбнулся и снова взял кружку.

И тут до меня дошло. Я перестала улыбаться.

Он заметил перемену в моём лице.

— Что?

Я молчала.

Вчера в поле мы говорили о его превращении. О людях, которым он причинял боль. О воспоминаниях, которые забирал.

Но одного я так и не спросила.

— Как ты питаешься сейчас?

Ансел медленно поставил кружку. Вот теперь шутливость исчезла.

— Эмоциями.

— Я знаю. Я спрашиваю как.

Ансел отложил нож.

— Сейчас — понемногу. Беру то, что человек и так отдаёт. Обычно он ничего не замечает.

— А раньше?

Он ответил не сразу.

— Раньше я брал всё.

Я перестала жевать.

— Что значит «всё»?

— Нужен физический контакт. Дальше Тень вытягивает эмоцию вместе с воспоминанием, которое её вызывает.

— И что происходит с человеком?

— Сначала холод. Потом слабость. Он перестаёт сопротивляться. Если продолжать — начинает забывать.

— А Тень?

— Глаза чернеют.

Я замерла.

Перед глазами мгновенно возникла та самая злосчастная вечеринка. Его лицо, чёрные глаза.

— Это всё?

Ансел посмотрел на меня.

— Нет.

Я ждала.

— Человек начинает угасать. Иногда кричит. Иногда уже через несколько секунд не может. Тень чувствует его страх, воспоминания, боль. Чем больше забирает, тем труднее остановиться.

Мне стало не по себе.

— А если не остановиться?

— Можно выпить человека до дна.

Я нахмурилась.

— Что значит «до дна»?

— Он останется жив. Сердце будет биться. Он сможет ходить, есть, спать. Но может не вспомнить имя матери. Лицо ребёнка. Собственную жизнь. Становится живым мертвецом.

Ансел говорил совершенно ровно.

— Иногда они восстанавливаются. Иногда нет.

Кофе вдруг показался отвратительным.

— Ты так делал?

— Да.

Одно слово. Ни оправданий, ни попытки смягчить.

Я отвернулась.

И вдруг что-то неприятно шевельнулось в памяти.

Мои сны, странная забывчивость, головные боли.

То странное чувство, будто я уже проживала некоторые моменты.

Я резко посмотрела на него.

— Но тогда я не понимаю.

— Что?

— Если ты уже давно не питался так... почему я чувствовала что-то странное?

Ансел замер.

Я сразу почувствовала, что вопрос ему не понравился.

— В архиве, — продолжила я. — Всё началось там, да?

— Да.

— Почему?

Он некоторое время молчал.

— Я почувствовал тебя раньше, чем увидел.

По спине пробежал холодок.

— Почувствовал что?

— Боль.

Я нахмурилась.

— Из-за папы?

— Тогда я не знал, из-за кого. Только чувствовал её.

Ансел провёл ладонью по лицу.

— Большинство человеческих эмоций для нас — фон. Они повсюду. В колледже иногда одновременно чувствую сотни людей и почти не обращаю внимания.

— А меня заметил.

— Сразу.

— Почему?

Он посмотрел мне в глаза.

— Потому что твоя боль была очень сильной. И очень старой.

Я опустила взгляд.

— И ты захотел её забрать?

— Да.

Ответ был неприятно быстрым.

— Так просто?

— Нет. Я несколько десятилетий не забирал у людей воспоминания. Мне казалось, что эта часть моей жизни закончилась.

— А потом появилась я.

— А потом появилась ты.

Я молчала.

— Это было похоже на голод?

Ансел покачал головой.

— Хуже. Я не был голоден. В этом-то и проблема.

Я подняла глаза.

— Не понимаю.

— Мне это было не нужно, Лиора. Я просто очень сильно захотел.

— И не смог остановиться?

— Мог.

Я замерла.

Ансел продолжил:

— Не говори себе, что я потерял контроль. Первый раз я прекрасно понимал, что делаю.

— Тогда почему?..

35
{"b":"982678","o":1}