Я вспомнила наш разговор.
— Покажи.
— Что?
— Мой след.
Ансел слегка нахмурился.
— Ты его не увидишь.
— Я знаю. Просто посмотри.
Он какое-то время изучал моё лицо, потом его взгляд сместился мне за плечо.
Мне стало ужасно интересно.
— Ну?
— Что «ну»?
— Как он выглядит?
Ансел снова посмотрел куда-то вдоль улицы.
— По-разному.
— Очень содержательно.
— След меняется вместе с эмоциями.
— А сейчас?
Он замолчал.
Я ждала.
— Тёплый.
Я улыбнулась.
— Ты говорил, что эмоции не имеют цвета.
— Я и не сказал, что это цвет.
— Тогда что значит «тёплый»?
— Именно то, что ты подумала.
Щёки почему-то стали горячее, хотя вокруг было достаточно холодно.
Я подошла ближе.
— А теперь?
Ансел посмотрел мне за спину, затем на меня.
— Лиора.
— Что?
— Ты делаешь это специально.
— Возможно.
Я обняла его за шею.
— Изменился?
— Очень.
— И какой теперь?
— Если я отвечу, мы ещё долго отсюда не уйдём.
— Всё равно.
— Завтра у тебя первая пара.
Я рассмеялась.
— Вот умеешь испортить момент.
Ансел обнял меня за талию и притянул ближе. Его губы коснулись моих мягко, без той отчаянной жадности, которая иногда появлялась между нами, и на несколько секунд исчезли снег, холод и окна соседнего дома. Остался только его тёплый после чужого страха рот и ладонь на моей спине.
— Где ты будешь на Рождество? — спросила я, отстранившись.
— Дома.
— С семьёй?
— Нет.
Я посмотрела на него.
— Тогда ты поедешь со мной.
— Куда?
— К бабушке.
На лице Ансела в первый раз за весь вечер появилось замешательство.
— Лиора...
— Даже не начинай. Я уже решила.
Он чуть прищурился.
— Если ты думаешь, что я испугался, напомню: Тени не испытывают страха.
— Ты просто ещё не знаешь мою бабушку.
Глава 31. Рождество
Как выяснилось, Ансел всё-таки умел нервничать.
Я поняла это не сразу. Первые полчаса дороги он выглядел совершенно обычно: одна рука лежала на руле, вторая время от времени переключала передачу, за окном тянулись заснеженные поля и редкие дома, а из динамиков негромко играла какая-то старая рождественская песня. Но километров за двадцать до бабушкиного дома я заметила, что воротник рубашки он поправил уже в третий раз.
Я отвернулась к окну, пряча улыбку.
— Что?
— Ничего.
— Лиора.
— Ты нервничаешь.
Он бросил на меня короткий взгляд.
— Нет.
— Конечно. Поэтому последние полчаса пытаешься задушить себя галстуком.
Его пальцы замерли у шеи.
— Воротник неудобный.
— Ага.
Я улыбнулась.
Ансел посмотрел на меня с выражением человека, который начинал жалеть о принятом решении.
— Она знает, что ты будешь не одна?
— Знает.
— И что именно ты ей сказала?
— Что приеду с мужчиной.
На несколько секунд в машине стало подозрительно тихо.
— Именно так?
Я не выдержала и прыснула.
— Господи, видел бы ты сейчас своё лицо. Я сказала, что приеду с тобой.
— Это существенно меняет дело.
— Почему?
— В первом случае я представляю, что она ожидает увидеть кого-нибудь твоего возраста.
— Ты прекрасно выглядишь для ста с лишним.
Ансел медленно повернул ко мне голову.
— Спасибо.
— Не за что.
— Никогда больше так не говори.
Я смеялась ещё несколько километров.
К бабушке мы приехали уже в сумерках. Снег начался где-то на полпути и теперь медленно оседал на крыше маленького дома, голых ветках яблонь и деревянной ограде. В окнах горел тёплый жёлтый свет, а над дверью висел старый венок с красной лентой, который бабушка доставала из шкафа каждое Рождество столько лет, сколько я себя помнила.
Я ещё не успела захлопнуть дверцу машины, когда дверь дома открылась.
— Лиора!
— Бабушка!
Я дошла до крыльца и сразу оказалась в её объятиях, пахнущих ванилью, духами и выпечкой. На несколько секунд всё вокруг стало таким знакомым, что мне снова было лет шесть и я приехала сюда на каникулы.
— Замёрзла? — спросила она, отстраняясь. — Почему без шапки?
— Я из машины.
— От машины до дома тоже холодно.
— Бабушка...
Её внимание уже переместилось мне за спину.
Ансел стоял возле машины с двумя сумками в руках.
Выражение бабушкиного лица едва заметно изменилось.
О нет.
Я знала этот взгляд.
Так она смотрела на овощи в магазине, прежде чем решить, что продавец пытается подсунуть ей плохой помидор.
Ансел поднялся на крыльцо.
— Добрый вечер.
— Добрый.
Пауза затянулась ровно настолько, чтобы я успела почувствовать себя пятнадцатилетней девочкой, впервые приведшей домой мальчика.
— Ансел Вальтер, — представился он.
— Я знаю.
Он на мгновение замолчал.
Я закусила губу.
— Лиора о вас рассказывала, — пояснила бабушка.
Почему-то это прозвучало ещё хуже.
— Надеюсь, не всё.
Бабушка посмотрела на него ещё секунду, и уголки её губ дрогнули.
— Заходите, Ансел. Пока вы оба не замёрзли. И сумки отдайте. Зачем столько набрали?
— Нет-нет, что вы. Я донесу сам.
Я облегчённо выдохнула. Первое испытание он пережил.
Дом почти не изменился.
Та же скрипучая половица возле лестницы. Те же часы в гостиной, отстававшие на семь минут, потому что бабушка утверждала, что «так они всю жизнь ходили». На перилах висела хвойная гирлянда, а в углу стояла настоящая ёлка — немного кривая и слишком большая для комнаты.
Среди новых стеклянных шаров и золотых лент висели игрушки, которые я знала с детства: деревянный ангел с одним крылом, красный домик, выцветший колокольчик и маленькая бумажная звезда, которую я сделала ещё в начальной школе.
— Ты опять её повесила?
Бабушка выглянула из кухни.
— А куда я её дену?
— Выкинуть?
— Ты её два часа делала.
— Мне было восемь. Я не умела пользоваться ножницами.
Ансел подошёл ближе и с неподдельным интересом рассмотрел моё произведение.
— Впечатляет.
— Только попробуй.
— Я ничего не сказал.
— У тебя на лице написано.
— Я пытаюсь понять замысел художника, — сказал Ансел, и в его глазах мелькнул тот самый задорный огонёк, который я очень люблю в людях.
Я толкнула его локтем.
Из кухни донеслось:
— Ансел, вы мясо едите?
Мы одновременно посмотрели друг на друга.
— Ем, — ответил он.
Мне пришлось отвернуться к ёлке.
За столом стало ещё интереснее.
Бабушка, очевидно, решила, что раз я привезла мужчину на Рождество, за один вечер необходимо выяснить о нём всё, что не удалось выяснить мне за несколько месяцев.
— Лиора сказала, вы историк.
— В основном занимаюсь рукописями и архивными материалами.
— А в колледже преподаёте?
— Преподавал временно.
— Хорошо.
Я насторожилась.
У бабушки слово «хорошо» иногда означало совершенно противоположное.
— И давно вы знакомы?
Я чуть не подавилась водой.
— Бабушка.
— Что?
— Мы едим.
— Я вижу.
Ансел, зараза, сохранял абсолютное спокойствие.
— Несколько месяцев.
— И познакомились в колледже?
— Нет, — одновременно ответили мы.
Бабушка перевела взгляд с него на меня.
— Тогда где?
— В архиве, — сказала я.
Ансел кашлянул.
Я посмотрела на него. Он опустил глаза к тарелке, но я прекрасно видела улыбку.
Конечно. Замечательное место знакомства. Особенно если не уточнять, что примерно там же он решил немного пожрать мои эмоции и заодно покопался у меня в голове.
— Романтично, — заключила бабушка.
— Очень, — согласился Ансел, скрывая улыбку.
Под столом я пнула его ногой.
Через несколько минут бабушка положила ему ещё мяса.