Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я насторожилась, но списала всё на усталость и плохое самочувствие.

В голове то и дело всплывали воспоминания о вчерашнем вечере. Я спросила у Ансела, какая песня играла во время нашего танца, и почти до конца занятий слушала её на повторе. Это оказалась Heal Тома Оделла — невероятно трогательная, мелодичная песня о человеке, который просит другого исцелить его своей любовью. Я вслушивалась в каждое слово и невольно задавалась вопросом: случайно ли Ансел выбрал именно её? И если нет, то кто из нас сломлен, а кому предстоит исцелять?..

Прозвенел звонок с последней пары, но дождь за окнами так и не прекращался. Я решила переждать его в библиотеке, однако спустя час стало ясно, что он и не думает заканчиваться.

Окончательно испортив себе настроение, я побрела к выходу. Стоило выйти на крыльцо, как я замерла: ливень шёл сплошной стеной. За потоками воды едва можно было разглядеть что-нибудь дальше трёх метров. Но делать было нечего. Прикрыв голову сумкой, я бросилась к автобусной остановке за воротами колледжа.

Холодная вода хлестала по лицу, одежда за считаные секунды промокла насквозь. Добравшись до остановки, я забилась под козырёк и, дрожа от холода, принялась молиться, чтобы автобус приехал поскорее.

Я посмотрела налево и заметила приближающийся сквозь дождь силуэт. Странно, но казалось, будто потоки воды огибают незнакомца, словно над его головой раскинулся невидимый купол. Когда он подошёл ближе, я узнала Ансела по походке.

Он шагнул под козырёк остановки, и я с удивлением заметила, что его одежда почти не промокла. При таком ливне это выглядело по меньшей мере странно.

— Ты откуда здесь? — удивлённо спросила я, прикрывая рукой мокрую рубашку, прилипшую к груди.

— Я тебя ждал. Принёс зонт. Пойдём, провожу.

— Я жду автобус...

— Автобуса не будет, Лиора. Дороги размыло, даже на машине не проехать. Ливень не прекращался весь день. Пойдём, пожалуйста, — настойчиво произнёс Ансел, нахмурившись.

Я кивнула и подошла ближе. Ансел раскрыл над нами большой чёрный зонт, и мы двинулись в путь. Осторожно пробирались по размокшей земле, смешанной с песком и водой, почти не разговаривая. Я дрожала от холода и с трудом различала дорогу сквозь плотную завесу дождя, то и дело опасаясь угодить в глубокую лужу.

Заметив мою дрожь, Ансел остановился, снял куртку и накинул мне на плечи.

— Не хватало ещё, чтобы ты заболела, — недовольно пробурчал он.

Затем взял меня за руку, поправил зонт над нашими головами, и мы пошли дальше. От его прикосновения по телу разлилось приятное тепло, хотя мокрая одежда по-прежнему неприятно липла к коже.

Минут через десять дождь начал понемногу стихать. Мы остановились под уличным фонарём, в тусклом свете которого поблёскивали капли воды на наших лицах и одежде.

Я замерла, не понимая, почему Ансел вдруг остановился.

Ансел отвёл взгляд в сторону и заговорил:

— Я не должен был приходить. Вообще не должен был позволять всему зайти так далеко. Знал, что будет больно. Знал, что не смогу остановиться.

Он ненадолго замолчал.

— Но я не могу без тебя, Лиора, — тихо продолжил он. — Не могу перестать думать о тебе. О том, как ты улыбаешься, как смотришь на меня, как внимательно слушаешь. Как доверяешь мне самое сокровенное, как шутишь, иногда даже лучше, чем я, — он слабо усмехнулся. — О том, какая ты красивая, когда задумчиво смотришь в окно машины.

Я замерла, кажется, почти перестав дышать.

— Меня тянет к тебе так сильно, что я не могу с этим совладать. И это пугает меня. Не потому, что я боюсь чувств. Я уже забыл, что они существуют. А потому, что не знаю, что с ними делать.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Я хочу быть рядом. Но боюсь, что однажды не смогу себя контролировать и сделаю тебе больно.

Я растерянно смотрела на него. О чём он говорит?

— Что значит — сделаешь больно?

Ансел молчал так долго, что я уже не надеялась услышать ответ. В его глазах была тоска, а когда он наконец заговорил, голос прозвучал непривычно холодно:

— Не сейчас. Не здесь.

Я видела, что он действительно боится. И от этого мне самой стало страшно. Но мысль о том, что я могу его потерять, пугала ещё сильнее.

— А если я не боюсь? — тихо спросила я.

Ансел поднял на меня глаза, грустно улыбнулся, но ничего не ответил.

Я сделала шаг к нему.

— Я хочу, чтобы ты был рядом. Даже если это опасно.

Он посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Медленно поднял руку и коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. Осторожно, словно боялся, что я могу разбиться от одного неосторожного движения.

Затем наклонился ко мне и замер в нескольких сантиметрах от моих губ. Я почувствовала его дыхание, уловила едва заметный запах его кожи и волос. Он был ни на что не похож, и от этой близости у меня закружилась голова. Наверное, именно так и пахнет любовь. Я закрыла глаза, забыв обо всём на свете.

Прошла секунда, другая, но вместо поцелуя я вдруг почувствовала, как Ансел отстранился.

Я открыла глаза. Он стоял ко мне спиной, напряжённо сжав плечи и кулаки. Я не могла понять, что с ним происходит: он был то ли зол, то ли напуган.

— Прости, я не могу, — нарушил он тишину.

На мгновение замолчал, а затем добавил:

— Пойдём. Я провожу тебя домой.

Дождь почти прекратился, и нужды в зонте больше не было. Ансел пошёл впереди, а я, ошарашенная произошедшим, молча побрела за ним. Всю оставшуюся дорогу мы не произнесли ни слова.

У подъезда он остановился и посмотрел на меня. В его глазах была боль, которую он уже не мог скрыть.

— Спокойной ночи, Лиора.

Мне хотелось очень многое сказать. Но в голове был такой хаос из чувств и мыслей, что слова застревали в горле.

Он ушёл. Не оглядываясь. Я смотрела и сжимала в кулаке край его куртки.

Дома я снова включила ту песню. И вдруг подумала, что, возможно, ошибалась.

Может, не он должен меня исцелить.

Может, это ему нужен кто-то, кто не боится его боли.

И, кажется, я готова.

Глава 10. Бред

После той ночи под фонарём я продержалась два дня. На третьи сутки у меня разболелось горло, поднялась температура, а голова раскалывалась так, что глаза резало от света. Я валялась в постели, не в силах даже сделать себе чай. Бабушка, приехавшая меня проведать, вызвала врача.

— Грипп, — сказала та, глядя на градусник. — Отлежитесь.

Видимо, куртка, заботливо накинутая мне на плечи, не помогла.

Но болезнь была не единственным, что меня мучило. За все эти дни Ансел ни разу не позвонил и даже не написал.

На третий день я набрала его номер. Гудки. Тишина. Ещё раз. Снова тишина.

Я лежала, смотрела в потолок и чувствовала, как с каждой минутой плавлюсь. Не от температуры — от его молчания.

Большую часть первых дней я спала, лишь изредка просыпаясь, чтобы закинуть в себя очередную горсть таблеток, после чего снова отрубалась. Сны мне снились бредовые и мучительные. Простыня промокала от пота, и я металась в постели, не находя покоя.

Мне снился папа. Он стоял в дверях моей комнаты, но дверь вела не в коридор, а в архив. Стеллажи уходили вверх, до потолка, и на них только коробки, перевязанные чёрными лентами.

— Ты всё ещё здесь, — сказал он. Голос был его, но звучал чужим.

— Я болею, папа.

— Нет. Ты таешь. Он забирает тебя по кусочкам.

Я хотела спросить — кто, но в дверях появился Ансел. Он смотрел на меня, но не двигался. Его тень на стене дрожала, росла, тянулась ко мне чёрными щупальцами.

— Не подходи, — прошептала я. Но он только улыбнулся.

— Уже подошёл.

Я проснулась в холодном поту. В комнате пахло озоном и было холодно. Окно почему-то оказалось открытым. Бабушка перед отъездом закрывала его — я помнила, как сквозь сон слышала щелчок. Меня охватили страх и необъяснимое ощущение чужого присутствия. Но, не в силах даже поднять голову с подушки, я снова отключилась.

10
{"b":"982678","o":1}