Я медленно училась доверять ему, полагаться на него и даже разговаривать с ним. Он взял гнев, постоянно бурливший во мне, и показал, как обуздать эту силу. Кой хотел придать смысл моей моральной травме. Вместо этого он превратил монстра в ужасающе эффективного убийцу.

Дверь аварийного выхода напротив распахивается, и музыка заполняет затененное пространство. Пятеро мужчин выходят из клуба, громко разговаривая и пошатываясь на ногах. Разочаровывающее зрелище. Они не представляют угрозы, просто вышли повеселиться. Я остаюсь в тени и позволяю им уйти, один из них держится за друга, чтобы не упасть. Жалкое зрелище.

Я крепко сжимаю деревянную рукоять тычкового ножа в руке, лезвие торчит между средним и указательным пальцами. Такой простой инструмент, но очень эффективный. Сегодня ночью я им не воспользуюсь, но всегда остаюсь начеку.

Подготовка — ключ к успеху.

— Делай, блядь, что тебе говорят, сука!

Я резко оборачиваюсь на звук сердитого голоса. В переулок входит широкоплечий мужчина с огромными мускулами и мрачной гримасой на лице, волоча за запястье хрупкую блондинку. Она всхлипывает, пытаясь вырваться, но безуспешно. Ясно как день, что она сопротивляется, а он тащит ее еще глубже во тьму, ближе ко мне.

Я сосредотачиваюсь на мужчине, отмечая его дешевый черный костюм и знакомую татуировку на левой щеке. Черт. Мне нельзя вмешиваться. Он работает на Титанов.

— Пожалуйста, я просто хочу домой.

Голос девушки срывается на рыдание. Я присматриваюсь к ней, и во мне снова поднимается ярость. Она совсем еще ребенок, лет шестнадцати, не больше. Ее невинные глаза широко распахнуты, по щекам текут слезы, а воздух пропитывается её паникой и ужасом.

Охранник сильнее сжимает ее запястье, и она вскрикивает от боли.

— Ты пыталась пройти по поддельному удостоверению, милая. Такое поведение безнаказанным не остается.

Его слова запускают лавину мучительных воспоминаний, и я изо всех сил стараюсь не потерять контроль.

Ты нарочно так себя ведешь, Каллиопа? Тебе ведь нравятся мои наказания, правда?

Образы продолжают вспыхивать у меня в голове. Как учил дядя Кой, я наклоняюсь вперед и делаю несколько глубоких вдохов. Не сводя глаз с этих двоих, я заставляю себя сосредоточиться, пока воспоминания медленно уползают обратно в закоулки моего сознания.

Охранник с силой толкает девушку к стене, и ее лицо ударяется о кирпич. Ее крик тут же заглушается его ладонью, а по лицу ручьем текут слезы. Я покачиваюсь с пяток на носки, а костяшки пальцев белеют о того, с какой силой я стискиваю деревянную рукоять клинка.

Ты не должна вмешиваться. Это станет твоим концом. Придерживайся плана.

Этот ублюдок использует ее фальшивое удостоверение как предлог, чтобы намочить свой член. Как бы отвратительно это ни было, это далеко не самое отвратительное из всего того, что мне довелось видеть в этом городе. Извращенцы берут, что хотят, без угрызений совести и сожалений. Дай им хоть немного власти — например, клеймо Титанов, — и они уже считают себя неуязвимыми. На фоне Тартара Ад кажется детской площадкой.

Грязный ублюдок передо мной лихорадочно дергает юбку девушки, задирая ее к талии. Он неуклюже пытается расстегнуть ремень, а его возбуждение только усугубляет эту отвратительную сцену. Девочка теряет последнюю надежду, ее тело содрогается от рыданий. Голова опускается, и длинные светлые волосы занавесом скрывают лицо.

И тут меня накрывает воспоминание о сестре. Ее белокурые волосы, рассыпанные по кровати. Ее приглушенные рыдания и ее крошечное тело.

Я двигаюсь раньше, чем успеваю себя остановить, и выхожу из тени. Все мысли о самосохранении в одно мгновение вылетают из головы. Я прочищаю горло, держа клинок за спиной, вне поля зрения этого чудовища.

Здоровяк резко оборачивается, и в его взгляде на миг вспыхивает страх. Но, увидев меня, он кривит губы в презрительной усмешке. Я его не пугаю. Обожаю, когда меня недооценивают.

— Какого хуя тебе надо? Пришла посмотреть, или хочешь присоединиться? — Он облизывает губы и трахает меня глазами.

— Ты никогда не сможешь удовлетворить такую женщину, как я, но спасибо за предложение, милый. — Я склоняю голову набок, приподняв одну бровь.

— Что ты мне сказала? — Он оборачивается и невольно отпускает девушку.

Его жертва не упускает шанс и тут же убегает, даже не оглянувшись. Я улыбаюсь, глядя ей вслед. Спасённая невинная душа стоит любых проблем, которые из-за этого могут возникнуть. Я снова перевожу взгляд на этого грязного ублюдка, и его громадная фигура вызывает у меня дрожь предвкушения.

Вот это уже настоящий вызов.

Здоровяк ругается и прищуривается, глядя на меня. Очевидно, он предпочитает помоложе, но, видимо, и я вполне подходящая альтернатива. Его главное оружие — размеры, (хотя это ему не поможет), — так что он выпячивает грудь, втягивая свой выпуклый живот.

Мое тело зажигается от того, что все его внимание сосредоточено на мне, а предвкушение растекается по венам, как наркотик. — Знаешь, мне всегда было интересно. — Я задумчиво постукиваю указательным пальцем по подбородку. — Когда ты трахаешь детей, это помогает тебе меньше комплексовать из-за твоего микрочлена?

Он наливается красивым оттенком красного и бросается вперед. Для такого грузного мужика двигается он удивительно быстро. Он тянется, чтобы схватить меня, и, словно красиво упакованный подарок, сам преподносит мне идеальную возможность. Резко пригнувшись, я трижды наношу ему удар кулаком, и клинок входит в его плоть. Уже на втором ударе мою руку покрывает теплая липкая кровь, принося с собой чувство покоя и умиротворения.

Но эта атака не замедляет зверя, и он врезает мне кулаком в лицо. Перед глазами вспыхивают черные пятна, и я тяжело падаю на землю. Я не успеваю прийти в себя, как его огромные руки переворачивают меня на спину, и он наваливается сверху. Под его весом воздух с шумом вырывается из моих легких, и это помогает мне снова сосредоточиться.

Его грязновато-белая рубашка залита прекрасным алым цветом, и я замечаю бейджик на его черном пиджаке.

Пит.

— Я буду ебать тебя без резинки, пока твоя кровь не покроет мой здоровенный член.

Пит обхватывает мою шею одной рукой, перекрывая кислород. Другая его рука тянется к ремню, и он снова неуклюже пытается его расстегнуть. Мой едкий комментарий задел Беднягу Пита, и ему, очевидно, очень хочется потрахаться.

Единственное время, когда я чувствую себя живой, — это на пороге смерти. Когда у меня отнимают возможность дышать, адреналин бурлит в венах, а внизу живота разгорается желание.

Я не хочу трахаться с Питом, но что тут скажешь? У меня серьезные проблемы с головой.

Подняв кулак с тычковым ножом, я вонзаю его в шею Пита и медленно проворачиваю для максимального эффекта. Мое тело пульсирует от нетерпения, и я ухмыляюсь ему, наслаждаясь моментом. Глаза Пита расширяются от удивления, и я быстро отдергиваю руку, откупоривая рану, словно бутылку шампанского на вечеринке.

Его кровь брызжет мне на лицо, и Пит отпускает мою шею, чтобы прижать ладонь к своей ране. Я делаю столь необходимый вдох, пока он, пошатываясь, встает на ноги, отчаянно пытаясь найти помощь в своем бедственном положении. Но сегодня Пит помощи не получит.

Пока он ковыляет к выходу из переулка, прочь от меня, я уже оказываюсь на ногах и преследую свою добычу. Спрятав тычковый нож в кожаную куртку, я достаю свой любимый карманный нож. Я подбегаю к нему сзади, хватаю за редеющие волосы у самых корней и резко дергаю его голову назад.

Я опускаю взгляд и замечаю кольцо на его пальце. Так и знала, что у этого куска дерьма осталась семья.

— Надеюсь, у твоей жены будет с кем пойти на твои похороны, — шепчу я ему на ухо, прежде чем с силой провести лезвием по его шее. Шлюзы открываются, кровь хлещет потоком, и я отпускаю его волосы, позволяя ему рухнуть лицом в грязь.