Последний я еще не задал, но уже собираюсь это сделать.

Его ответы были отрывистыми. Он не хочет разговаривать и всю дорогу сидит, напряженный как струна, а на его челюсти подрагивает мускул. Я уже подумываю включить радио, как он прерывает мои мысли.

— Ты трахнул ее на кухне.

Я поворачиваюсь и вижу, что он смотрит прямо на меня, поэтому понимаю, что его гнев направлен на меня.

Неужели он беспокоится о гигиене?

— Кухня — одно из лучших мест для секса. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Я ухмыляюсь, не до конца понимая его враждебность. Я трахал кучу парней и девушек. Каллиопа — не особенная. Атлас это знает.

— Она с нами меньше семидесяти двух часов, а ты уже успел засунуть в нее свой член. Кажется, я говорил тебе прекратить совать свой член в персонал.

— То, что её заставляют работать на кухне, ещё не делает её персоналом. Я поспорил с Лелантосом, что смогу…

— Дай-ка я уточню, — Атлас закрывает глаза, сжимая переносицу. — Пока я работаю, чтобы обеспечить наше дальнейшее выживание, вы с Лелантосом делаете ставки на то, кто трахнет Каллиопу на кухне?

— Нет. Спор был на то, кто первым засунет в нее свой член. Лелантос выиграл, получив минет в спортзале, хитрожопый ублюдок.

Моя ухмылка сползает с лица, когда я перевожу взгляд на Атласа. Его глаза сузились до щелочек, а желвак на челюсти заходил с удвоенной силой.

— Просто чтобы убедиться, что мы на одной волне: ты злишься из-за пари или потому, что не поучаствовал в нём? — спрашиваю я.

— Из-за спора, — выдавливает он, и я сглатываю, возвращая взгляд на дорогу.

У Атласа невероятный талант заставлять меня чувствовать себя капризным ребенком, особенно когда он явно в стрессе. В свои тридцать четыре он всего на год старше нас с Лелантосом, так что мы не далеко ушли. Но он взвалил на себя всю ответственность, обеспечивая процветание нашей империи.

Ирония.

— Что угрожает нашему выживанию?

— Ничего, — отрезает он.

— Но ты только что сказал…

— Неважно, что я сказал. К кому, блядь, мы едем?

С такими резкими сменами тем я выйду из машины с травмой шеи. Не могу сказать, что не благодарен за то, что тема Каллиопы закрыта. Ведь единственная причина, по которой я сегодня выбрался из дома, — это забыть о психопатке, живущей у нас под крышей.

— Карли Синклер. Она работает в твоем здании, но Лелантос нашел очень подозрительные медицинские карты двоих ее детей. Либо они чрезвычайно часто попадают в несчастные случаи, либо…

Я замолкаю, и Атлас кивает.

— Значит, это визит на дом?

— Абсо-блядь-лютно.

— Еще один, и на сегодня закругляемся, — подтверждает Атлас, отправляя наш предыдущий адрес команде уборщиков.

Четыре визита и три трупа. Ночка выдалась чертовски продуктивной.

Атлас успокоился после нашей первой поездки. Крики жертв развеяли напряжение и помогли ему расслабиться. Он снял пиджак, закатал рукава и расстегнул три верхние пуговицы на рубашке. По меркам Атласа, подобный внешний вид — все равно что спортивный костюм.

Я подъезжаю к особняку, и Атлас снова напрягается.

— Какого хрена мы здесь делаем?

— Ты знаешь это место? — спрашиваю я, не сводя глаз с охранников, которые выходят из будки и направляются к моей машине. Опустив стекло, я жду, когда они заговорят.

Их глаза расширяются при виде Атласа, и они отшатываются, словно обожглись.

— Мистер Варос, сэр. Простите, мы не узнали машину.

Я резко поворачиваю голову к Атласу, пока охранники спешат обратно в будку. Через несколько секунд ворота распахиваются, приглашая нас въехать.

— Не хочешь объясниться?

Я вскидываю бровь и еду вверх по подъездной дорожке. Желвак на челюсти Атласа снова начинает подергиваться, а салон окутывает густое напряжение.

— Это дом Амелии. Почему мы здесь?

— Амелия Пирс — пятый номер в списке. Ее имя показалось мне знакомым, но я не смог вспомнить, где его слышал. Кто она?

Мой мозг лихорадочно пытается сложить все воедино, но безуспешно. Поведение Атласа крайне подозрительно.

— Она одна из девушек, которых мы спасли со склада после смерти наших родителей, — произносит Атлас, глядя прямо перед собой и избегая моего взгляда.

Я присвистываю.

— Неплохо же она устроилась, раз может позволить себе такое место.

— Да твою ж мать. Это я его ей купил. Она пришла ко мне с деловым предложением, и я с радостью вложился. Это элитный бордель, — он обводит особняк рукой.

— Лелантос нашел подозрительные сообщения о молодых девушках и их стоимости. Для Амелии все выглядит не очень хорошо. С ней будут проблемы?

Я понимаю, что проблемой может быть не Амелия, а Атлас. Если между ними что-то есть, он может смотреть на нее сквозь пальцы.

— Позволь мне взять это на себя. Может, у нее есть простое объяснение, — добавляет Атлас, подтверждая мои подозрения.

У него что, роман с Амелией? Учитывая его сексуальные наклонности, я бы сказал, что нет, но Атлас — человек крайне скрытный. Он перестал приводить девушек домой после многочисленных жалоб от уборщиц. Я часто задавался вопросом, как он удовлетворяет свои пристрастия, и, похоже, нашел ответ. Его потребность причинять боль проистекает из той боли, что причинила ему мать. Девушки не задерживаются с Атласом на «второй раунд», но, возможно, эта Амелия — другая.

Или же она использует его в своих целях. Судя по информации от Лелантоса, второй вариант более вероятен.

Не успеваю я полностью остановить машину, как Атлас выпрыгивает и направляется прямо к двери. Я спешу за ним, на ходу отправляя сообщение Лелантосу. Если Атлас что-то скрывает, Лелантос это выяснит. Последний раз Атлас вел себя так же подозрительно в ночь, когда мы убили наших родителей.

Войти в фойе — все равно что попасть в другой мир. В центре, между четырьмя мраморными колоннами, стоит огромный кремовый кожаный диван в форме полукруга. Низко висящая люстра отбрасывает чувственный, мягкий свет, который смешивается с едва слышным звоном клавиш пианино.

Это место может показаться шикарным, но девушки здесь вполне соответствуют моим представлениям о Тартаре. Атлас разговаривает с миниатюрной блондинкой с огромной грудью и в платье, которое почти ничего не оставляет для воображения. Когда я подхожу к нему, она бросает на меня томный взгляд и уплывает прочь, покачивая бедрами на каблуках, которыми можно убить.

— Амелия с клиентом. Кристина пошла сообщить ей о нашем прибытии.

Я тут же направляюсь по коридору вслед за Кристиной. Атлас уже становится помехой, раз верит в эту чушь.

— Перс, что ты делаешь? — шипит Атлас, догоняя меня.

— Я не знаю, о чем ты сейчас думаешь. Если ты и вправду считаешь, что Амелия добровольно к нам выйдет, то ты серьезно заблуждаешься.

Дверь впереди со щелчком закрывается, и я ускоряю шаг.

— Лелантос ошибся. Амелия никогда бы меня не предала, — рычит Атлас.

Я врываюсь в дверь и вижу Кристину у открытого окна, из которого пытается вылезти брюнетка. Я вытаскиваю пистолет, целюсь в брюнетку в синем платье и взвожу курок, готовясь выстрелить.

— Советую вернуться внутрь. Повторять я не буду.

Было бы жаль ее убивать. Она миленькая, хоть и слишком хрупкая для Атласа. Мои прежние подозрения тают. Он уничтожил бы её меньше чем за час.

Атлас проносится мимо и хватает женщину, затаскивая ее обратно внутрь под крики Кристины.

— Думаешь, можешь со мной играть, Амелия? — властно произносит он, яростно встряхивая ее.

— Мистер Варос, всё не так, как кажется, — умоляет Амелия, бегая глазами по комнате в поисках пути к спасению.

Она ошибается. Всё именно так, как кажется. Кристина снова кричит без видимой причины.

— Во что ты ввязалась? — Атлас сжимает горло Амелии, перекрывая ей кислород, чем вызывает еще один вопль у ужасной Кристины.

Я навожу пистолет на эту банши. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не оборвать ее крик пулей в мозг.