Татуировки, усеивающие его тело, лишь подчеркивают твердые мышцы под ними. Волосы небрежно спадают на темные глаза, так и прося, чтобы мои пальцы вцепились в них и потянули. Он держится как боец, его поза говорит о готовности нанести удар в любой момент, и чего бы я только не отдала, чтобы увидеть его с катаной в руках.

Успокойся, блядь, мухоловка для членов. Только через мой труп он к нам прикоснется.

Она пульсирует в ответ, и я подумываю схватить нож и порезать ее за предательство. Это точно преподаст ей урок.

— К чему такая враждебность?

У этого парня либо амнезия, либо его высокомерие не знает границ.

Перс берет из вазы с фруктами блестящее яблоко «Ред Делишес» и откусывает. Хруст разносится по комнате. Я отвожу взгляд от его губ, проклиная свои мысли. Как можно есть яблоко так чертовски соблазнительно?

— Может, это как-то связано с тем, что меня держат здесь против воли и угрожают моей сестре, — ворчу я. Вот именно, нужно помнить, за что я их ненавижу.

— Ты сама на себя это навлекла.

Мой гнев яростно закипает, но его самодовольная ухмылка мешает мне отреагировать. Перс хочет меня спровоцировать. Он получил бы огромное удовольствие от моей реакции. Наверняка у него Атлас на быстром наборе.

Надеясь, что ему станет скучно, я начинаю искать стеклянную форму для запекания. Я открываю шкафчики в ее поисках, перемещаясь по кухне. Перс продолжает пялиться, а я продолжаю его игнорировать. Я замечаю идеальную форму на верхней полке углового шкафа и тянусь за ней. Мои пальцы скользят по стеклу, но не могут как следует ухватиться. Пока я напрягаюсь, я слышу, как скрипнул стул, и думаю, что Перс отказался от своей затеи помучить меня.

Не тут-то было.

Внезапно его торс прижимается к моей спине, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Я пытаюсь повернуться, но он вдавливает свои бедра в меня, прижимая к столешнице.

— Какого хрена ты делаешь? — рычу я.

Он тянется через мою голову и медленно берет блюдо. Пряный аромат его одеколона окутывает меня, жар его тела обжигает спину. Мои чувства обостряются до предела, по коже бегут мурашки. Почему из-за этих мужчин моя изголодавшаяся шлюха-киска забывает о всякой преданности мне? Она буквально скулит и течет, стоит одному из них оказаться рядом. Перс ставит посуду передо мной, а я изо всех сил стараюсь оставаться неподвижной.

— Не собираешься сказать спасибо?

Его теплое дыхание на моей шее посылает дрожь по позвоночнику.

— Спасибо, — выдавливаю я, все еще не решаясь пошевелиться.

Что мне делать? Если я дернусь, то прижмусь задницей к его члену. Если повернусь, его губы окажутся на моем лице. Ни один из вариантов не кажется привлекательным.

Кого я обманываю? Оба варианта более чем привлекательны.

Нахуй мою жизнь.

С усмешкой Перс отстраняется. Напряжение покидает мое тело, жар исчезает, и мышцы расслабляются. Сердце колотится, и я проклинаю свое либидо. Из всех мужчин в городе почему меня тянет именно к этим троим? Ответ до боли очевиден.

Потому что они — темные, извращенные чудовища, совсем как ты.

— Что ты готовишь?

Перс не вернулся на свое прежнее место. Вместо этого он решил еще больше меня позлить, встав рядом. Я поворачиваюсь обратно к сковороде и начинаю помешивать.

— Лазанью.

Его присутствие отвлекает и опьяняет. Сексуальное напряжение в воздухе почти осязаемо, и у меня голова идет кругом от смятения.

— Ты любишь драться, — выпаливаю я и мысленно бью себя по лицу. Какого черта? Ты любишь драться. Это вопрос или утверждение?

Он прищуривается.

— К чему ты клонишь?

— Э-э… ни к чему… я просто видела несколько фотографий.

Гребаный ад. Я не хотела давать ему эту информацию. Ну вот, началось.

Его губы искривляются в улыбке, которая говорит больше, чем тысяча слов.

— Ты наводила обо мне справки, Психопатка? — он проводит большим пальцем по губе, а его взгляд скользит по моему телу. Мой лобок пульсирует, а в животе все переворачивается.

Я ненавижу его со страстью, способной сжечь самого Дьявола, но, черт побери, Перс до невозможности сексуален. Я знаю, что скрывается под его черной рубашкой. Тело, высеченное из камня. Он — воплощение силы, скорости и власти. Я бы солгала, если бы сказала, что не представляла, как мой язык скользит по каждому его изгибу, каждой впадинке, каждой…

Хрен там!

— Я провела расследование. Вы начали эту войну, и я намерена ее закончить, — произношу я почти шепотом.

В этих словах нет ни капли убедительности. Молодец, Калли.

— Правда? И что же ты узнала из моей полуголой фотографии?

Ну конечно. Мой телефон у Титанов, и Лелантосу не составило бы труда взломать шифрование. Очевидно, Перс видел фотографии и теперь собирается меня ими дразнить. Он подходит ближе, но я стою на своем, отказываясь уступать хоть каплю власти.

— Я узнала, что ты хреново уворачиваешься от клинка.

Перс движется быстро и грациозно, хватает меня за руки, разворачивает и всем телом вжимает в стену.

— Зачем ты сопротивляешься? Твое тело умоляет меня взять тебя.

Перс проводит носом по моей шее, и волна желания захлестывает мое предательское тело.

— Ты бредишь, — выдыхаю я.

— А ты лгунья.

Он отстраняется, но не отпускает мои запястья, заломив их мне за спину, и тянет меня к кухонному острову.

— Убери от меня свои гребаные руки.

Я пытаюсь вырваться, но его жесткая хватка не оставляет шансов.

— Скажи, что не хочешь этого, и я оставлю тебя в покое, — рычит он, посылая дрожь по моей спине.

Пусть этот ублюдок катится в ад, и я с радостью его туда отправлю.

— Трахни меня. Ты и вправду бредишь, — выдыхаю я в полном недоумении.

— Твое желание для меня закон.

Перс с силой толкает меня вперед, так что мои бедра ударяются об остров, а тело сгибается над столешницей. От удара моя голова отскакивает от гранита, а в глазах появляются черные пятна. Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать туман, смутно осознавая, что с меня стаскивают шорты вместе с трусиками. Я пытаюсь вырваться, но голову пронзает тошнотворная боль.

Внезапное давление на мой вход быстро возвращает мне ясность мыслей.

— Нет, не надо.

Мои крики бесполезны. Перс входит в мою киску по самые яйца, растягивая меня.

Какого хрена!

— Ты ведешь себя так, будто не хочешь этого, но твоя мокрая вагина говорит об обратном. Не волнуйся, детка, я сохраню твой секрет.

Я всхлипываю, ненавидя правду в его словах, а он начинает жестко вколачиваться в меня.

Мой мозг пытается соображать, но ничего не получается из-за пульсирующей боли в черепе и того, как он наполняет меня. Удовольствие и боль — опасное сочетание, особенно для меня. Его безжалостная хватка на моих запястьях заставляет мои бедра биться об остров, оставляя синяки с каждым его толчком.

— Я тебя, блядь, убью! — кричу я, борясь с нарастающим желанием.

Перс нависает надо мной, а его рычание лишь туже затягивает узел у меня внутри. От того, что меня удерживают и трахают на грани жизни и смерти, тело отзывается потоком влаги. Как я могу его ненавидеть и одновременно любить то, что он делает? Я хочу, чтобы он вошел глубже, двигался жестче. Хочу, чтобы было больно.

— Хочешь еще?

Его слова обращены к демону внутри меня, но я сдерживаюсь и не отвечаю, отказываясь признавать растущую во мне отчаянную потребность. Вместо этого я киваю, убеждая себя, что это все из-за его толчков.

Он отпускает мои запястья и хватает за бедра, входя быстрее, жестче и глубже. Я смотрю на нож на столешнице, моя правая рука тянется к нему. Я могу покончить с ним прямо сейчас, и никто меня не осудит. Я защищаюсь от нападения. Мои пальцы касаются стальной рукоятки поварского ножа, но в тот же миг Перс протягивает руку и сжимает мой клитор. От восхитительной смеси боли и удовольствия у меня едва не сносит крышу, и я бросаю притворяться.

Со стоном моя рука проскальзывает мимо лезвия и вцепляется в край столешницы, пока он быстро водит пальцем по моему чувствительному бугорку, подталкивая оргазм к поверхности. Он сжимает, поглаживает, входит в меня, и я позволяю ему это, подаваясь навстречу, чтобы дать ему более глубокий доступ и усилить давление. Комнату наполняют шлепки тел — он яростно трахает меня, его толчки достигают такой глубины, что становится почти больно. Я прижимаюсь щекой к холодному граниту и закрываю глаза, отключаясь от всего и теряясь в ощущениях.