— Да, сэр.

— Картер, ты лично отвечаешь за его сохранность при перевозке, — рычит Лелантос.

— Да… сэр.

Судя по голосу, Картер чуть не обмочился, прежде чем Лелантос закончил звонок.

— Спасибо, — бормочу я и тут же мысленно даю себе пинка. — Хотя нет, пошел нахрен. Это меньшее, что ты мог сделать.

Лелантос усмехается, а я представляю, как впечатываю его голову в руль. Восхитительная картина.

Я смотрю в окно на деловой район, и его доброта неприятно обжигает меня изнутри. Я держалась подальше от этого района, у меня никогда не было повода его посещать, но, что еще важнее, от этих чистых улиц меня тошнит. Мне по душе те неухоженные улицы, где я живу. Точнее, жила, раз уж они у меня все отняли. Титаны ценят этот район больше, чем торговый. Как же они ошибаются. Торговый район — это золотая жила, которая только и ждет своего часа. Немного вложений — и он мог бы стать жемчужиной Тартара.

Лелантос дважды пытается заговорить со мной, но я его игнорирую, не желая ни на йоту отступать от своей абсолютной ненависти к нему и всему, что он олицетворяет. Спасение моего байка не дает ему никаких поблажек, каким бы милым ни был этот поступок. Его взгляд прикован к дороге и зеркалу заднего вида, а я изо всех сил делаю вид, что его не существует. Я не понимаю, зачем он пытается завязать разговор или спасает мой мотоцикл. Ни то, ни другое не вяжется с тем, что он и его дружки меня схватили.

Хотя нет.

Они, черт возьми, меня похитили.

Мы выезжаем из центра города и направляемся в более престижный жилой район. С каждой милей дома становятся все больше, а вместе с ними растет и мое беспокойство. Мне здесь не место, и это осознание ползет по мне, словно извращенная ласка.

Наконец, здания сменяются деревьями, окружающими Тартар. Лес не густой, но кажется бесконечным. Даже близость к нему приносит чувство умиротворения и глубокую тоску по временам, когда я жила с дядей Коем. Это не те же самые деревья, но их братья и кузены, что раскинулись до самых дальних уголков региона, отчего все вокруг кажется знакомым.

Машина замедляет ход, когда мы подъезжаем к повороту и резко сворачивает на широкую подъездную дорожку. Массивные черные кованые ворота медленно распахиваются, и Лелантос продолжает неспешно двигаться к дому. Ворота за нами захлопываются, и железные прутья напоминают мне о тех, на которые я смотрела годами.

Я снова в тюрьме.

Деревья здесь растут гуще, чем в других частях Тартара. Полагаю, это сделано намеренно, для дополнительной безопасности. Мое подозрение подтверждается, когда мы проезжаем четкую границу, где они заканчиваются и начинается сад.

Газоны идеально подстрижены и находятся под усиленной охраной. Повсюду натыканы камеры видеонаблюдения, так что найти слепую зону будет практически невозможно. Небольшое строение у ворот также указывает на возможное присутствие охранников. У меня скручивает живот от мысли, что сбежать будет нелегко.

Дом не похож ни на что, что я когда-либо видела. Огромное трехэтажное здание из серого камня должно было бы напоминать тюрьму, но выглядит… гостеприимно? Ступени ведут к красным двустворчатым дверям, по обе стороны от которых расположены высокие окна в белых рамах. Левая часть здания изгибается, образуя пристроенный Г-образный гараж.

— Красиво, не правда ли?

От голоса Лелантоса я вздрагиваю.

— У тебя ярко-красная входная дверь. А где же белый заборчик? — фыркаю я, и в моем голосе явно слышится насмешка.

— Она кроваво-красная, Каллиопа. Я думал, уж ты-то оценишь этот цвет.

— Продолжай себя в этом убеждать, Марта Стюарт, это «амбарный красный».

В зеркале заднего вида я вижу, как он хмурит брови, и мысленно присуждаю себе один балл за то, что задела его за живое.

Когда мы подъезжаем ко входу, у меня перехватывает дыхание. Издалека дом казался огромным. Вблизи же он просто колоссальный и внушительный. Будь я мелочной (а я такая и есть), я бы сказала, что его владельцы пытаются компенсировать свои недостатки в других областях.

Мне никогда не требовалось для жизни больше пары квадратных футов. Мой первый дом был двухэтажной развалюхой с двумя спальнями, но и второй был ненамного лучше, учитывая, что это была камера шесть на восемь футов. Третий я обожала: хижина в лесу, которую я делила с дядей Коем. О последнем я отказываюсь даже думать. Сокрушительная боль все еще слишком сильна.

Лелантос открывает мою дверь, и я смотрю на него со всей ненавистью, на какую только способна, прежде чем выйти из машины. Я плетусь за ним, закатывая глаза при виде надписи «Титаны», выгравированной на каменной арке.

— Боитесь забыть, кому принадлежит это место? — язвлю я, когда Лелантос толкает входную дверь.

— Это служит предупреждением.

— Большинство людей вешают табличку «Осторожно, злая собака».

Я проношусь мимо него и вхожу в фойе.

Продолжающееся здесь великолепие меня не удивляет. Две широкие лестницы ведут на второй этаж, а в центре висит неприлично большая хрустальная люстра. Черный мраморный пол сияет так, будто его отполировали секунду назад. Свет сверху отражается от безупречной черной поверхности, словно луч прожектора, и я задаюсь вопросом, кем себя возомнили эти Титаны. С такими деньгами они могли бы изменить Тартар, но вместо этого предпочитают выставлять свое богатство напоказ, что не приносит пользы абсолютно никому. Белые стены делают помещение еще более просторным и лишь усиливают гнетущее впечатление. Моя лавка и крошечный кирпичный домик поместились бы в этом фойе, и еще бы место осталось. Это просто смешно.

— Ты идешь?

Лелантос проходит мимо меня в другую комнату, и я следую за ним. Комната переходит в огромную гостиную с П-образным диваном из черной кожи в центре. На стене висит до глупости большой телевизор, окруженный различными колонками. Это место просто кричит о том, что здесь живут холостяки.

Он ведет меня через роскошную столовую на кухню, от вида которой у меня подкашиваются ноги. Я ахаю от роскоши, и восторг взрывается внутри меня. Современное рабочее пространство превосходит все, что я когда-либо видела или могла себе представить. Столешницы из оникса, светодиодная подсветка над черными шкафчиками, полы из известняка, первоклассная бытовая техника и куча места. Неужели я умерла и попала в рай? Моей почерневшей душе не светят ангельские крылья, а значит, все это реально.

Я провожу рукой по столешнице и содрогаясь от восторга. В голове роятся идеи блюд, пока я представляю, как работаю в такой изысканной обстановке. Судя по имеющейся технике, я смогу приготовить все, что только смогу придумать. Мой взгляд падает на Лелантоса, который, прислонившись к стойке, внимательно за мной наблюдает, и я тут же вспоминаю, что нужно сохранять покер-фейс.

Лучше поздно, чем никогда.

— Судя по твоей реакции, кухня тебя устраивает.

Лелантос стоит посреди комнаты с многозначительной улыбкой. Это с грохотом возвращает меня на землю. Я не должна радоваться обстановке, потому что меня вообще не должно здесь быть. Эти ублюдки держат меня в заложниках, а не нанимают на работу. Какой бы прекрасной ни была эта кухня, я не могу позволить ей повлиять на меня. Титаны — угроза для Клио.

— Где у вас хранится крысиный яд? Для друга спрашиваю.

В уголках глаз Лелантоса появляются морщинки от улыбки, и я хмурюсь. Я не шучу. Яд решит все мои проблемы.

— Я буду наслаждаться тем, что ты рядом.

— Я бы на это не рассчитывала.

Лелантос выпрямляется и направляется ко мне. Инстинкты кричат, чтобы я отступила, но я не стану жертвой ни его обаяния, ни его намерений. Они выбрали не ту девчонку, если думали, что я сдамся из-за одной красивой кухни и трех горячих мудаков. Хотя кухня и правда красивая, а они — горячие. Дыхание застревает в горле, когда он проходит мимо меня и выходит из помещения. Я стараюсь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце, тем более что кухня — не единственная тому причина.