Я слушала его рассказ в полном оцепенении, и с каждой секундой по спине всё сильнее бежали мурашки. Никто не пытался помешать им уехать, дроны просто вырвали куски мяса из некоторых из них. Никс сказал, что получил пулю в ногу.

Но он умолчал о том, какие за этим должны были последовать наказания. Слишком страшные, чтобы даже пытаться их осознать. Люди не покидают фабрики просто так, без последствий. Без сомнения, в тот день пострадало или погибло множество невинных людей из-за того, что горстка смельчаков сделала ради спасения моего брата и матери, и это та мысль, которая будет вечно скрести на душе.

Никс также спросил про Мелека. Я сказала ему, что он был простым надзирателем в Академии, который не разделял идеалы Хало, и мы влюбились и сбежали вместе. Это прозвучало очень невинно. У меня просто не было сил разбираться с тем, что бы сделал мой брат, узнай он правду. Мне не нужно, чтобы мой муж и брат сошлись в смертельной схватке из-за какого-то больного, извращённого чувства чести.

Нам предстояло обсудить ещё так много всего, а я уже едва держала глаза открытыми.

Ближе к вечеру я настолько выбилась из сил, что мне пришлось пойти прилечь обратно в дом Рена. Каким бы соленсом Мелек ни напоил меня прошлой ночью, его действие закончилось, и когда я проснулась, руки Серафины лежали на моём облачённом в платье животе.

— О, боже. Сера, ты меня напугала.

— Упс, извини. Я просто проверяла, как вы тут с малышкой. — Её пальцы с тёмно-розовыми кончиками массируют мой бок, надавливая на особенно чувствительное место, заставляя меня поморщиться. — Хм-м. Думаю, нам стоит завершить твоё исцеление.

— И что это значит на этот раз?

Она переходит к моей спине и начинает растирать точки, которые волшебным образом встают на свои места. Я готова расплакаться от облегчения.

— Я уже приготовила тоник, который тебе нужно выпить. Это довольно стандартная смесь для беременных, с добавлением капли моей крови, чтобы помочь заживить те надоедливые скрытые внутренние раны, которые ещё остались.

Убрав руки, она даёт мне возможность лечь на спину, подложив под неё стопку подушек. Я, не мигая, смотрю в озорные зелёные глаза, размером чуть ли не с блюдце, с их всевидящим взглядом.

— И?

— И, я знаю, твоему истинному это не понравится, но мне нужно провести обследование кожа-к-коже. Обычное дело, — добавляет она, проводя рукой над моей натянутой кожей. — Мне легче считать твоё тело, если я могу положить руки прямо на ту область, где находится ребёнок.

Я устало щурюсь.

— В этот раз твой рот будет участвовать?

В её глазах вспыхивает озорной огонёк, и сладкий звенящий смех окатывает меня, мгновенно расслабляя мышцы.

— Боже, думаю, ты пока мой самый любимый человек. И, возможно, твой брат. Он весьма очарователен.

— Я не хочу знать, насколько очаровательным ты считаешь моего брата, Сера.

По правде говоря, меня бы стошнило от одной этой мысли. Никс только-только вернулся в мою жизнь. Мне бы хотелось побыть с ним подольше, прежде чем Сера вонзит в него свои коготки.

— Ладно-ладно. Никаких ртов. — Она прикладывает руку к груди, напуская на себя серьёзный вид. — Обещаю, только лёгкие прикосновения, чтобы установить более тесную связь с малышкой и понять, как твоя матка перенесёт роды.

— Как ты можешь понять, что что-то не так? — спрашиваю я. Сама мысль о том, что кто-то может прикоснуться к моему телу и рассказать, что происходит внутри, кажется безумием. Магия. Мелек обладает шестым чувством по отношению к моему телу, но только к моему. Что теперь обретает смысл, учитывая, что мы истинные.

— Твоё тело говорит со мной. Просто так работают мои способности. Ушли годы на то, чтобы научиться различать голоса, звучащие внутри каждого отдельного человека, и точно определять те области, на которых мне нужно сосредоточиться. Это пришло со временем и практикой, а теперь это легко. — Она пожимает плечами, словно способность исцелять людей своим собственным телом — сущий пустяк. Её магия вытащила меня с того света. — А вот что было нелегко, так это та магия Провидца у Мелека. Если бы он… — Прикрыв свои длинные, трепещущие золотистые ресницы, она вздрагивает всем телом, и серьги в её ушах издают тихий звон. — Новые раны лечить легко. Старые — сложно. Давай посмотрим, что я смогу для тебя сделать.

Её комментарий о магии Провидца интригует меня. Я так и не сказала Мелеку о его магии, или о том, что он применил её на мне. Мой истинный ничего не помнит из того времени, когда он потерял контроль, и я всё ещё решаю, может, оно и к лучшему. Я огорошу его новостями про магию, когда он немного обживётся и будет менее склонен к приступам ярости. То есть, по сути, никогда. Отличный план, Шторм. Я внутренне стону.

— Сколько это займёт времени?

Задумавшись на несколько мгновений, она отвечает:

— Не больше пяти минут.

— Где Мелек?

— Он исследует территорию вместе с Санни, Никсом и Реном. — Она отлично выбрала момент. За это ей нельзя не отдать должное. Мне и правда совершенно не нужно, чтобы Мелек здесь присутствовал. Не после того, как я видела, с каким трудом он сдерживал себя, когда она поцеловала меня сегодня утром.

— Ладно. Давай сделаем это. — Я приподнимаюсь в полусидячее положение, и она тянется за чем-то на столике.

— Обожаю проводить осмотры беременных. Это моё самое любимое занятие. Голоса младенцев такие волнующе чарующие. — С широкой улыбкой она пододвигается ко мне на кровати.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты немного со странностями?

Держа в руке пузырёк с пурпурным тоником, Сера неубедительно хмурится.

— Если бы ты только слышала, как они говорят… В них столько мудрости. В утробе хранятся истории целых поколений, передаваемые от женщины к женщине. Это всё равно что листать учебник истории. И все они такие разные и прекрасные. — Она мечтательно вздыхает.

Выбирая Серафину, богини фэй действительно не ошиблись в кандидатуре.

Она протягивает мне маленький пузырёк, и я без колебаний выпиваю его залпом, удивляясь вкусу.

— Я не ожидала, что это будет на вкус как… — Я облизываю губы. — Это что, лакрица?

— Точно, она самая. Я всегда гордилась тем, что мои целебные тоники не только эффективны, но и приятны на вкус. Мой отец, да благословит его богиня, варил такое редкое пойло. — Она высовывает язык, сморщившись от воспоминаний.

Прежде чем я успеваю откинуться назад, Серафина взбивает подушки за моей спиной.

— Откинь голову, пожалуйста.

Я подчиняюсь, слегка откинувшись назад, как она велела; тон её голоса меняется на голос врача, общающегося с пациентом.

Сера придвигается ближе к моему животу.

— Ничего, если я начну?

— Валяй. Не то чтобы меня раньше не лапали всякие случайные врачи из Хало. Уж лучше пусть это будет фэй, которая хотя бы знает, что делает. — Сера кривится от моих слов, всем своим видом выражая отвращение к моему заявлению.

— Целитель и врач — это небо и земля.

— Я доверяю тебе. — Она сохранила Санни в безопасности, когда я не могла. Я обязана этой фэй своей жизнью.

Помогая мне задрать платье, чтобы обнажить живот, я замечаю, как растяжки на моих боках стали менее заметными. Этот живот больше, чем при беременности Санни, а осложнений куда меньше, что я приписываю крови Мелека и целительству Серы.

Щелчок открывающейся крышечки привлекает моё внимание. Глаза Серы стекленеют — жемчужный опал, так похожий на цвет соленса, собираемого у фэй. Её смазанные пальцы нежно скользят по нижней части моего живота; в воздухе разливается незнакомый мне аромат, а вместе с ним и запах розмарина, очищающий пространство.

— Хочешь, чтобы я комментировала, что происходит, или ты не против, если я поработаю в тишине?

А что, так можно было? Её пальцы начинают разминать натянутую кожу. Мои ноги дёргаются от прикосновения.

— Комментируй, пожалуйста. — Её светящиеся глаза моргают, но взгляд остаётся расфокусированным, пока её руки скользят по нижней части моего живота.