Ари-Эль напугана. Она впервые увидела, что энергия её мира — это просто чей-то чужой скрипт, который можно взломать. Хорошо. Меньше будет строить из себя принцессу, больше будет слушаться.

Идем дальше по следу утечки. Впереди пахнет чем-то по-настоящему старым. Старее, чем этот бастион, и даже старее, чем сам Ксарон.

За ВДВ! (Враг Должен Выключиться!)

Они вернулись в Цитадель к закату.

Андрей шёл последним. Его голова гудела от расчётов, которые он прокручивал снова и снова. Перенаправить потоки энергии — задача не самая сложная, если знаешь архитектуру системы. Но здесь архитектура была... странной. Органической. Она сопротивлялась изменениям, как живое существо сопротивляется хирургическому вмешательству.

Действовать нужно было на опережение. Мортис — старый лис, и он наверняка уже почуял, что его подвальный «паразит» обнаружен. У него не было времени на сантименты: либо он сейчас зачистит следы и сбежит, либо — что гораздо вероятнее для фанатика — нанесет контрудар, объявив Андрея источником заражения.

— Ксарон, — Андрей прибавил шагу, поравнявшись с Тёмным Лордом. — Мне нужен доступ к центральному хабу Ядра. Root-права, без ограничений и фильтров.

Ксарон замер, едва не споткнувшись о выступ скалы.

— Это невозможно, странник. Полный доступ — это прерогатива Верховного. Даже я не имею права касаться Ядра без санкции Совета. Это вопрос безопасности всего нашего существования.

Андрей посмотрел на него взглядом человека, который видел, как гибнут товарищи из-за неправильных приказов.

— Твоё «безопасное существование» уже висит в синем экране смерти, Ксарон. Система деградировала. Ещё немного, и дефрагментация начнется сама собой, похоронив под обломками и Хранителей, и твой Орден. Сегодня мы либо увольняем Мортиса, либо готовимся к похоронам этого мира.

Ари-Эль подошла ближе, её серое платье шуршало по чёрному стеклянному песку.

— Отец, он прав. Совет давно бурлит. Хранители не слепые, они видят, что мана уходит, а Мортис кормит их сказками про «испытание веры». Если мы вывалим им на стол факты утечки, дамп данных из подземелий...

— Они переметнутся, — закончил Ксарон, и в его голосе впервые за долгое время прорезалась сталь лидера, а не изгнанника. — Или, по крайней мере, умоют руки, когда мы начнем зачистку.

— Именно, — Андрей кивнул на свой планшет. — У меня есть записи сканирования, векторы потоков, доказательства того, что старик лично курировал «черный вход» в Ядро. Мы идем на Совет не воевать, мы идем на публичный дебаггинг.

— А если они не поверят? — Ксарон снова надел шлем, и его голос стал глухим. — Если Мортис успеет подготовить контрудар?

Андрей привычно проверил Benchmade в кармане.

— Тогда мы обновим систему вручную. Через аварийный протокол. Без паролей Мортиса и без его согласия.

Ксарон побледнел.

— Ты хоть понимаешь, что это значит? Форсированная перезагрузка Ядра может уничтожить Цитадель. Мы все просто рассыплемся на исходный код.

Андрей лишь пожал плечами:

— В программировании бывает так: чтобы спасти жесткий диск от вируса, его нужно отформатировать. Это больно, это рискованно, но это единственный способ не дать системе лечь.

Килл вдруг издал короткий, резкий звук — нечто среднее между шипением и рыком. Его серебристое тело напряглось, хвост нервно бил по камням.

— Контакт, — выдохнул Андрей, мгновенно уходя в «боевой разгон». ПТСР-радар в голове выдал сетку целей. — Много.

Из темноты центрального туннеля, ведущего к жилым секторам, вышли они. Это были не «битые» твари из шахт. Это была элита. Личная гвардия Хранителей. Тяжелые латы, покрытые матовой эмалью, длинные алебарды, которые гудели от огненной энергии. Но больше всего Андрея напрягли их лица — застывшие, лишенные мимики маски. Глаза стражей были пустыми, это были прописанные алгоритмы послушания.

Возглавлял их высокий офицер. Его лицо казалось высеченным изо льда, а взгляд не выражал ничего, кроме ледяной исполнительности.

— Верховный Хранитель Мортис приказывает вам явиться в Зал Совета. — Немедленно. Под конвоем.

Андрей медленно поднял руки — не в знак капитуляции, а в знак того, что он не хочет войну развязывать. Пока.

— Веди, командир. Мы как раз собирались к нему зайти, — Андрей обернулся к Ксарону и Ари-Эль, едва заметно кивнув.

Килл тихо зарычал, глядя офицеру прямо в глаза. В этом звуке читалось: «Попробуй, дернись, и я проверю, насколько прочна твоя шея». Андрей ощутил по нейролинку спокойную ярость кота.

Ликвидатор шагнул в кольцо стражи. Пора было показать Эльдоре, что происходит, когда в систему заходит профессиональный Архитектор с исключительными полномочиями на глобальное форматирование.

ИЗ ДНЕВНИКА ФАМИЛЬЯРА (КИЛЛА):

10 июля. На закате. Дорога в логово старого маразматика.

Мортис — редкая сволочь. Но не это самое страшное. Он пахнет... фальшью. Старой, залежалой ложью и свежей кровью. Я чую это даже сквозь холодный камень стен. Он понимает, что Андрюша пришел не с миром, а с ломом, чтобы вскрыть его сундук с секретами.

Хозяин готовит «аварийный протокол». Жесткая перезагрузка реальности. Это либо гениально, либо самоубийственно. Зная его — скорее всего, и то, и другое одновременно. Но я за него спокоен: он сейчас в режиме «админского гнева», а в этом состоянии он страшнее любого Тёмного Лорда.

Ксарон в прострации, а девчонка молодец — держится рядом с хозяином. Не из большой любви, конечно, а из холодного расчета. Она понимает: если мы выиграем, то она сядет на трон. Если проиграем — Мортис пустит её на запчасти. Мы для неё — счастливый билет в светлое будущее.

Стража Ордена — просто куклы. Никакой искры в глазах, одни скрипты. Мортис их знатно «перепрошил». Жрать таких — всё равно что грызть пластик. Никакого удовольствия.

Кстати, когда нас вели мимо кухни, там пахло жареным кабанчиком. Если мы выживем в этом Зале Самоубийц — я потребую себе ногу. И пусть только попробуют зажать...

За ВДВ! (Воинам — Домашнюю — Ветчину!)

Андрей: незваная гостья

Зал Совета Цитадели напоминал нечто среднее между готическим собором, залом заседаний совета директоров и моргом, в котором внезапно отключили отопление, освещение и все надежды на светлое будущее. Огромные обсидиановые колонны, похожие на ребра гигантского доисторического ящера, уходили в бесконечную тьму высокого потолка. Там, под сводами, лениво перемигивались руны, напоминавшие мне контрольные диоды на стойках серверов, которые вот-вот прикажут долго жить.

Наше шествие к центру зала сопровождалось лишь мерным, давящим лязгом доспехов гвардейцев Ксарона. Я чувствовал себя под прицелом тысячи невидимых микроскопов. Мой встроенный ПТСР-радар работал на запредельных частотах, выжигая остатки спокойствия: пятнадцать целей на мраморном возвышении — это пятнадцать потенциальных векторов атаки. Еще шестеро стражников у тяжелых дверей, чьи алебарды гудели от избытка маны, как высоковольтные провода под дождем. На галереях — четыре тени. Моя сетчатка, привыкшая ловить отблески оптики в руинах, услужливо подсказала: арбалетчики. Плазменные болты. Один такой при попадании превращает человека в облако пара за доли секунды.