«В этом сервере только один Альфа-юзер, дед», — раздался рык Килла в головах у всех присутствующих. «И твоё пользовательское соглашение только что аннулировано».

Андрей почувствовал, как энергия Ядра, которую он принудительно выкачивал через планшет, начинает жечь вены. Это была перегрузка. ПТСР испарился — остался только холодный программный азарт. Он не стал брать нож. Он направил планшет на Мортиса как дуло винтовки.

— DELETE PROCESS! — выкрикнул он.

С кристалла сорвался тонкий, как игла, луч концентрированной черной плазмы. Он прошил щит Хранителя, как старую бумагу. Старик вскрикнул, его импланты издали предсмертный писк, и он рухнул на ступени своего трона. Мутанты, лишившись контроля своего «хозяина», замерли на мгновение, а затем с воем бросились врассыпную, скрываясь в тенях коридоров.

В зале воцарилась тишина. Плотная, пахнущая озоном и кровью. Андрей стоял, пошатываясь. Планшет в его руках дымился.

Ари-Эль подбежала к нему. Её платье было пропитано кровью Ксарона.

— Отец жив, — выдохнула она. — Но рана не затягивается. В стали мутантов был вирус деградации. Андрей, теперь ты командуешь Цитаделью. Ты — Архитектор, ты должен закрыть систему, пока Мортис не перезагрузился.

Андрей положил руку ей на плечо. Ладонь была тяжелой, пахнущей гарью.

— Сначала чиним Ксарона. Дефрагментация замка начнется завтра. Нам предстоит полная зачистка подвалов. И приготовься, Ари-Эль... На Земле тоже кто-то узнал наш пароль. Скоро у нас будут гости.

ИЗ ДНЕВНИКА ФАМИЛЬЯРА (КИЛЛА):

11 июля. Глубокая ночь. Цитадель (после дезинфекции).

Это было... вдохновляюще. Гепард-переросток на вкус оказался как старый системник, облитый электролитом — жестко и горько. Но как он хрустнул! Загляденье.

Андрюша сегодня превзошел сам себя. Прямо Герой из Машины. Когда он жахнул плазмой, я почувствовал, как по моей шерсти пробежал ток. Хорошо, что я серебристый — стиль спасает в любой ситуации.

Мортис упал, но не стерся. Такие баги не исчезают просто так — он сейчас в каком-нибудь спящем режиме в своих подвалах латает прошивку. Правильно Андрей говорит — в подземельях будет весело.

Ари-Эль на нас теперь смотрит по-другому. Поняла, наконец, что с нами лучше дружить, чем пытаться встроить нас в свои планы. Пойду проверю кухню, пока гвардейцы считают трупы. Мои полтора центнера ярости требуют немедленного вброса белка. Желательно — не в виде мутантов.

За ВДВ! (В смысле — За Великий Дестрой Вирусов!)

Андрей: после боя

Зал Совета Цитадели погрузился в тяжелые, рваные сумерки. Основное освещение, запитанное от Ядра, вырубилось во время моего «хард-ресета», и теперь пространство разрывали лишь редкие, болезненные вспышки затухающих световодов на обсидиановых стенах. Они мигали вразнобой, словно кардиограмма пациента, уходящего в фибрилляцию.

В воздухе висела густая взвесь из каменной пыли, сгоревшей маны и пепла, оставшегося от био-мутантов Мортиса. Запах стоял невыносимый: смесь горелой шерсти, машинного масла и озона.

Я стоял у разбитого панорамного окна, жадно глотая холодный воздух Эльдоры, и смотрел на медно-рыжее небо. Мои руки, опущенные вдоль тела, подрагивали. Это был не страх. Это был классический «отходняк» процессора после критического оверклокинга. Мое тело пропустило через себя объем энергии, достаточный для питания небольшого земного города. Нервная система искрила, нейромедиаторы выли от истощения.

ПТСР, дремавший во время боя, начал ворочаться внутри, подсовывая фантомные образы. Вспышки света на стенах Цитадели вдруг показались мне трассерами над ночным Хомсом. Запах озона сменился едким ароматом жженой резины и тротила. Мозг пытался натянуть старую травму на новую реальность.

«Отмена. Очистить кэш», — мысленно приказал я себе. Здесь, в Эльдоре, всё было иначе. Вместо АК-74М с подствольником в моих руках дымился кристаллический планшет, а вместо фанатиков в пустыне на полу валялись дефрагментированные остатки генетических экспериментов.

— Андрей... — тихий голос сзади заставил меня мгновенно развернуться, сбросив оцепенение. Рефлекс сработал быстрее осознания: правая рука привычно скользнула к карману с ножом.

Это была Ари-Эль.

Она стояла на границе тени, отбрасываемой разбитой колонной. Её безупречное платье было безнадежно испорчено — подол разорван, на боку темнело влажное пятно от чужой крови. На высокой скуле запекся кровоподтек. Но в её руках по-прежнему хищно поблескивали длинные обсидиановые иглы.

Она смотрела на меня не как на соратника или спасителя. Она смотрела на меня так, будто пыталась декомпилировать мой исходный код, чтобы понять, из какого сплава я сделан.

— Ты сканируешь меня, Принцесса? — мой голос прозвучал глухо и хрипло. — Расслабься. Система стабильна. Я не собираюсь убивать всех подряд.

— Мой отец в лазарете, — сказала она, проигнорировав мою иронию. Её голос был ровным, но я уловил в нем едва заметную дрожь. — Хранители использовали ядовитую сталь. Сплав, обработанный в нижних секторах.

Я нахмурился, чувствуя, как мозг снова переключается в режим анализа задач.

— Ядовитая сталь? Обычный токсин?

— Хуже, — Ари-Эль подошла ближе, вставая рядом со мной у разбитого окна. — Это деструктивный код. Рана не затягивается, она расширяется. Ядро пульсирует, оно связано со Ксароном напрямую. Оно чувствует слабость своего Лорда. Если система не стабилизируется до рассвета, Цитадель начнет разрушаться физически. Защитные купола уже просели на десять процентов.

Я молча достал из кармана Benchmade Infidel. Сухой, металлический щелчок. Лезвие D2 хищно выпрыгнуло из рукояти, поймав тусклый багровый отсвет. Я провел большим пальцем по плоской стороне клинка и убрал его обратно. Щелчок. Привычный, заземляющий жест. Возврат в материальный мир.

— Показывай дорогу к лазарету, — бросил я, подхватывая с подоконника свой планшет. — И приготовь остатки своего Ордена. Расставь периметр. Мне нужно, чтобы никто не дышал мне в затылок и не стоял за моей спиной, когда я буду подключаться к его доспехам.

Ари-Эль коротко кивнула. Без лишних вопросов. Без слез и истерик. Идеальный лейтенант для этой безумной войны.

ИЗ ЖУРНАЛА НАБЛЮДЕНИЙ ПРИНЦЕССЫ АРИЭЛЬ:

11 июля. Ночь. После подавления мятежа Мортиса.

Марина, эта жалкая земная женщина, думает, что знает его. Она называла его «неудачником». Какая непростительная, слепая глупость. Она видела в нем только социальную функцию, способ обеспечить её мелкие, примитивные потребности в комфорте. Она никогда не видела его сути.

Сегодня я увидела то, что не видел никто в этом замке. Мой «черный рыцарь», мой страшный Ликвидатор... он просто сложил свои крылья у моих ног. Когда бой закончился, он стоял у окна, и я чувствовала, какая колоссальная, невыносимая тяжесть на самом деле лежит на его плечах. Это не магия нашего Ядра давит на него. Это вес человеческих жизней, которые он забрал там, в своем мире, и жизней, которые он пытается спасти здесь.

Он — самый опасный из всех, кого я знала. Он уничтожил Верховного Хранителя, не моргнув глазом, одним росчерком света. Но со мной... со мной он пластилин. Он позволяет мне командовать собой в мелочах, он прислушивается к моему голосу, реагируя на него как на точку опоры. Это пугает и восхищает одновременно.