Марина пыталась дрессировать его криками, скандалами и изменами. А я... я просто даю ему то, чего у него никогда не было — Дом. Настоящий, защищенный тыл, где ему не нужно круглосуточно быть снайпером, ожидающим удара в спину.

Он пахнет пеплом, озоном и холодной сталью. И когда он смотрит на меня, мне кажется, что он видит не Принцессу Эльдоры, а набор функций, которые нужно защитить и оптимизировать. Моя «радиация» приручена им. Теперь моя очередь. Я должна позаботиться о том, чтобы эта земная Марина больше никогда не дышала с ним одним воздухом. Это не женская ревность. Это защита ценного актива. Моего актива.

Андрей: Вскрытие системы

Лазарет Цитадели располагался на два уровня ниже тронного зала. Меньше всего это место походило на больницу. Скорее, это был технический бокс для ремонта тяжелой техники. Стены из голого серого камня были испещрены толстыми кабелями-световодами, сходящимися к центру помещения.

Ксарон лежал на массивном каменном возвышении, похожем на алтарь. Его легендарные обсидиановые доспехи были грубо вскрыты на правом боку, пластины отогнуты в стороны, как ребра препарированного зверя. Под ними виднелась бледная, покрытая сетью старых шрамов кожа Тёмного Лорда. Рана на боку не кровоточила в привычном смысле — она пульсировала грязно-фиолетовым светом, края плоти словно осыпались, превращаясь в черный пепел.

— Отравленный код, — пробормотал я, подходя ближе и поднося экран планшета к телу Лорда. — Хранители не просто ударили его железом. Они внедрили в рану вирус бесконечной деградации тканей. Зацикленный скрипт некроза.

Я начал быстро вводить команды, синхронизируя свой терминал с локальной сетью его доспехов. Планшет мелко завибрировал в руке, считывая биометрические данные Ксарона. Экран мигнул, предупреждая о критически низком уровне жизненной энергии.

— Ари-Эль, держи его за плечи и зафиксируй, — скомандовал я, не отрывая взгляда от бегущих строк. — Сейчас будет очень больно. Я не могу просто «вылечить» это заклинанием. Я запускаю принудительную очистку лимфы через основной энергетический контур Цитадели.

Ари-Эль без колебаний навалилась всем своим весом на плечи отца, прижимая его к камню.

Я положил левую ладонь прямо на край фиолетовой раны, а правой нажал «Execute» на планшете.

Ксарон выгнулся дугой. Его позвоночник хрустнул, а сквозь стиснутые зубы вырвался глухой, звериный рык. Тьма, которая всегда клубилась вокруг него аурой величия, вспыхнула ослепительным белым светом и мгновенно погасла, обнажив беззащитного, стареющего мужчину.

Я стиснул зубы. Через мои пальцы в его тело пошел ток огромной, сокрушительной мощности. Я работал как живой проводник между чистой энергией Ядра и гниющей плотью Лорда. Это была ювелирная хирургия: я не просто лечил, я перепрошивал биологию Ксарона, выжигая зараженные участки концентрированным лучом. Запахло паленым мясом и горячей медью.

— Держись, старик... — прошипел я сквозь зубы, чувствуя, как у меня самого темнеет в глазах от напряжения. Мои колени дрожали, но я не разрывал контакт. — Ты мне нужен живым. Я еще не достроил эту империю, чтобы ты смел уходить в оффлайн.

Фиолетовое свечение в ране дрогнуло, мигнуло, как перегоревшая лампочка, и сменилось чистым, золотистым светом регенерации. Края раны начали медленно, стягиваться, сплетаясь новыми мышечными волокнами.

Я отдернул руку и, пошатнувшись, оперся о край каменного стола. Дыхание со свистом вырывалось из легких.

— Всё, — хрипло сказал я. — Троян удален. Оболочка стабилизирована. Дальше сработает его собственный иммунитет.

ИЗ ДНЕВНИКА ФАМИЛЬЯРА (КИЛЛА):

11 июля. Ночь. Коридоры Цитадели.

Пока мой Хозяин играет в Доктора Хауса с Темным Лордом в подвале, я решил провести независимую инспекцию местных «кухонных фондов». Скажу честно: сервис в этом замке тянет максимум на две звезды с минусом. Повара трясутся по углам, продукты пахнут какой-то странной химией и консервантом.

Нашел в дальней кладовой подвешенную тушу чего-то рогатого. Обнюхал. На вкус — как отличная мраморная говядина, но с отчетливым привкусом статического электричества. Как будто лизнул батарейку. Но для леопарда весом в центнер пренебрегать харчами не приходится. Сжевал половину окорока. Пойдет.

Пока ужинал, мои уши-локаторы уловили интересные вибрации. В сырых подвалах шепчутся недобитые сторонники Хранителей. Злые они. Хотят подобраться к Андрюше и отравить его. Наивные кожаные мешки. Они не знают, что этот парень выживал там, где даже крысы дохли от радиации и свинца. Его желудок переварит их средневековые яды и попросит добавки в виде двойного эспрессо.

Ари-Эль... Она сейчас стоит за дверью лазарета. Я вижу её ауру сквозь камень. Она строчит что-то в своей книжечке. Думает, я не замечаю? Я всё замечаю. Она влюблена? Нет, ребята, это не любовь из женских романов. Она в ужасе. Но это такой правильный, прагматичный ужас, от которого не бегут с криками, а которым восхищаются. Она понимает: Андрей — это её единственный шанс стать настоящей, полноправной Хозяйкой Эльдоры, а не просто красивой куклой в лапах стариков из Совета.

Хозяин только что выжег вирус из Ксарона. Крику было — на всю Цитадель. Аж пыль с потолка посыпалась. Но Лорд теперь будет жить. Хотя шрамов у него явно прибавилось. Ладно, пойду прилягу прямо у двойных дверей лазарета. Пора показать этим местным заговорщикам, что периметр находится под контролем профессионала.

За ВДВ! (В смысле — За Великую Дезинфекцию Вредителей!)

Пока в верхних ярусах Цитадели мы с Ари-Эль пересчитывали остатки лояльной гвардии и замеряли уровень радиации Ядра, глубоко в подземельях происходило нечто противоестественное. Там, где воздух был тяжелым от сырости и застоявшейся веками маны, система пыталась восстановить свой самый поврежденный файл.

Недобитые оборотни и несколько фанатично преданных гвардейцев Ордена притащили изуродованное плазмой тело Верховного Хранителя в старые, секретные сектора. Они не использовали магические снадобья или лечебные травы — для таких повреждений это было бесполезно. В этих сырых каменных мешках находились древние капсулы жизнеобеспечения — наследие тех самых первых Архитекторов, что когда-то строили Эльдору.

Искалеченного Мортиса погрузили в стеклянный саркофаг, заполненный вязким, светящимся фосфоресцирующим зеленым био-гелем. Вспыхнули тусклые аварийные индикаторы. Древняя система, почувствовав искру угасающей жизни, запустила принудительный протокол регенерации. Медные трубки с шипением впились в его плоть, подавая ману напрямую в кровеносную систему.

Когда старик раскрыл глаза, выныривая из небытия, в них больше не было холодного величия мудреца. Там горела только багровая, неприкрытая ярость загнанного в угол хищника.

Он рванулся вперед, разрывая кабели и сдирая с лица маску дыхательного аппарата. Био-гель стекал с его брони густыми, тяжелыми каплями.

— Я не сдохну, пока этот системный мусор топчет мои полы! — прохрипел он. Его голосовые импланты были повреждены, и слова звучали как скрежет ржавой арматуры по бетону. — Мне нужен доступ к его памяти. Мне нужно то, что заставит его «зависнуть».

Хранитель, оставляя за собой мокрые следы, подошёл к резервному терминалу, напрямую связанному с корнями Ядра. Он больше не искал союзников среди Хранителей Эльдоры. Он искал их в уязвимостях самого Андрея.

Ядро, всё еще нестабильное после грубого взлома, выдало сильный пространственный резонанс — образ женщины. Марины. Той самой, что когда-то предала Андрея за комфорт, статус и банковский счет в швейцарском банке. Используя остаточный след открытого портала, Хранитель выдернул её из реальности Земли, как занозу из-под ногтя. С грубой силой, ломая пространственные барьеры.