Большой Медведь (Ксарон) рычит в своей берлоге. Он не понимает, почему Самка отворачивается от его добычи. Медведь может ударить от обиды.

Но Закон Джунглей говорит: если Самка выбрала покой, никто не имеет права тащить её обратно в кровавый след. Я стою у дверей сада. Если Медведь попробует силой вернуть её — Тень встанет между ними. Виктор — слабый Пес, но он растил нашего Щенка. Мы в долгу перед ним. Стая платит свои долги.

ИЗ ДНЕВНИКА ФАМИЛЬЯРА (КИЛЛА):

10 августа. В саду, притворяясь декоративным кустом.

Ребята, я сейчас лопну от смеха. Честное слово, если бы я мог есть попкорн, я бы уже заказал Виктору фуру этой дряни с Земли.

Сидят голубки на лавочке. Бывшая терминаторша Эллария и бухгалтер всея Руси Виктор. Он ей заливает про какие-то «инвестиционные портфели», а она слушает его так, будто он ей тайны мироздания открывает.

А на балконе выше стоит Ксарон. Лицо такое, будто он разом проглотил лимон и ежа. У Тёмного Лорда натуральный когнитивный диссонанс: он ради неё порвал реальность, а она предпочла мужика, который падает в обморок от вида моих когтей.

Андрюша всё это сечет. Ходит хмурый, прикидывает, как бы так разрулить этот сериал, чтобы замок не взлетел на воздух от ревности Ксарона. А Маринка-то как оживилась! Поняла, что её акции снова пошли вверх. Ох, чую, скоро придется кому-то из них пускать кровь чисто в профилактических целях.

За ВДВ! (В смысле — За Великий Дурдом Влюбленных!)

Андрей: Сброс критического напряжения

Вечером того же дня я нашел Ксарона в оружейной. Он яростно, с остервенением полировал и без того идеальное лезвие своего вибро-меча. Его радиация зашкаливала, грозя расплавить стойки с оружием.

— Лорд, — я встал в дверях, скрестив руки на груди. — Остынь. Ты сожжешь систему.

Ксарон резко развернулся. В его глазах полыхал багровый пожар.

— Ты! Архитектор! Ты подсунул мне дефектный код! Это не Эллария! Это земная пустышка, в которую ты загрузил лишь половину её памяти! Она сидит с этим... червем... и улыбается!

Я не дрогнул. Мой ПТСР давно пережевал и выплюнул страх перед чужой яростью.

— Код идеален, Ксарон. Я восстановил её на сто процентов. Но ты забыл одну деталь: железо тоже имеет значение. Её новое тело — земное. У него другие нейромедиаторы. Другие гормоны. Она больше не машина для убийства, которую ты привык использовать как щит. Она — женщина.

Я шагнул ближе, глядя на него в упор.

— Ты любил Командира, Ксарон. А Виктор увидел в ней уставшую, раненую женщину, которой нужен покой. И он дал ей этот покой. Ты требуешь от неё войны, а она уже отвоевала свое. Оставь её.

Лорд замер, тяжело дыша. Его пальцы сжались на рукояти меча.

— Ты предлагаешь мне отдать свою жену... какому-то клерку?

— Я предлагаю тебе смириться с фактом, что система обновилась. И у тебя есть Марина, которая идеально подходит под твои текущие параметры доминирования. — Я развернулся к выходу. — Если ты тронешь Виктора — ты получишь войну со мной, с Ари-Эль и с двумя моими зверями. Не ломай то, что я с таким трудом починил, Ксарон.

Я вышел из оружейной, оставив Тёмного Лорда наедине с его рушащимся прошлым. Впереди нас ждала зачистка Серых Пустошей, и мне нужна была вся стабильность этого мира.

Андрей: Стая в Останкино

Телецентр «Останкино» был разогрет студийным светом и пах потом нервничающих людей. Для меня этот запах мало чем отличался от запаха подземелий Цитадели перед боем. Только здесь, вместо обсидиановых залов, были бесконечные коридоры из дешевого гипсокартона, а вместо мутантов — продюсеры с выпученными глазами.

Мы сидели в гостевой гримерке. Виктор одет в темно-синий костюм, он молча просматривает тезисы на планшете. Ари-Эль сменила свою эльдорианскую броню на строгий, но агрессивный земной брючный костюм.

— Выход через три минуты, — я сверил время по терминалу. — Виктор, помни. Твой оппонент — старая система. Он будет бить по эмоциям, давить на «безопасность граждан» и стабильность. Твоя задача — не оправдываться. Твоя задача — вскрыть их код.

Виктор поднял на меня взгляд. Он больше не был тем испуганным бухгалтером из Барвихи. Тренировки под руководством Ари-Эль и Элларии перековали его.

— Я готов, Андрей. Этот ФЗ-49.8... он не просто глупый. Он нерабочий. И сегодня мы это докажем.

Килл, который до этого момента притворялся гигантской плюшевой игрушкой на диване, медленно поднялся. Серебристый леопард зевнул, сверкнув клыками, и потерся огромной головой о бедро Виктора.

«Слушай меня, кандидат», — раздался в нашей нейросети ленивый голос кота. «Ты там главное не тупи. Я буду сидеть рядом. Если ведущий начнет хамить, я просто посмотрю на него. Уверяю, его пульс скакнет так, что микрофон зафонит. Мы — элита. Покажи им, что такое настоящая власть».

Дверь приоткрылась, впустив бледного помощника режиссера.

— Виктор Сергеевич, ваш выход... Э-э-э... а животное точно безопасно?

— Это не животное, — холодно отрезала Ари-Эль. — Это член предвыборного штаба.

ЛОГ-ФАЙЛ БИО-МОДУЛЯ «ИГНИС» (ФЕНИКС):

12 октября. Локация: Останкино (царство софитов).

О, великие алгоритмы Ядра! Я сейчас ослепну! Эти земные осветители совершенно не умеют выстраивать свет! Меня, чистую плазму, заставляют прятаться под пиджаком Марины, потому что «золотая светящаяся птица в прямом эфире вызовет панику». Возмутительно!

Я сижу в VIP-ложе, смотрю на студию через щелочку в шелке и страдаю. Оппонент Виктора — какой-то обрюзгший мужчина с красным лицом, который потеет под софитами. Марина, почему мы не можем просто сжечь его трибуну? Это было бы красиво!

Внимание: Виктор вышел в студию. А за ним вышагивает этот серебристый позер Килл. Зрители в зале ахнули. Еще бы! Они думают, что это цирк. Глупцы. Если бы вы знали, что этот коврик с ушами вчера съел половину мясного запаса Рублевки... Ладно, Виктор, не подведи. Если ты проиграешь дебаты — я лично подпалю твой галстук!

Андрей: слушаю речь Виктора

Мы с Ари-Эль заняли места в аппаратной, оттеснив режиссера эфира в угол. На десятках мониторов транслировалась студия.

Виктор стоял за своим пультом. Килл абсолютно по-хозяйски уселся у его ног. Оппонент Виктора, действующий депутат, нервно сглотнул, глядя на сто пятьдесят килограммов хищных мышц, но попытался сохранить лицо.

— ...И поэтому мы должны жестко регулировать всё, что представляет угрозу! — вещал депутат, размахивая руками. — Закон 49.8-ФЗ защищает наших граждан! Мы не можем позволить, чтобы на наших улицах, в наших домах находились существа, которых невозможно контролировать! Животные должны знать свое место!

Ведущий повернулся к нашему кандидату.

— Виктор Сергеевич, вы известны тем, что... э-э-э... являетесь владельцем экзотического хищника. Что вы ответите на слова вашего оппонента о безопасности?

Виктор не стал кричать. Он включил микрофон, выдержал паузу — ту самую, "рокфеллеровскую", которой я учил его в Цитадели — и спокойно посмотрел прямо в камеру.

— Я отвечу, что этот закон писали люди, которые боятся не животных. Они боятся ответственности, — голос Виктора звучал ровно и тяжело. — Федеральный закон 49.8, который мой оппонент так рьяно защищает, — это не закон о защите. Это инструкция по перекладыванию вины.