Ксарон обернулся, его голос донёсся отчётливо, будто он говорил прямо в ухо:

— Цитадель Хранителей — последний оплот. Там сходятся энергетические линии Эльдоры, там бьётся Ядро, которое питает наш мир. — Пауза. — И там гнездятся те, кто считает себя хозяевами этого Ядра.

— Хранители?

— Орден. Они веками следили за стабильностью системы. — Ксарон произнёс «системы» так, будто пробовал на вкус чужое слово. — Но в последние годы что-то изменилось. Ядро стало... нестабильным. Энергия уходит в землю, отравляя её. Люди превращаются в тех тварей, которых ты видел в лесу. А Хранители... — Его голос стал жёстче. — Хранители обвиняют в этом меня.

— До перехода я успел увидеть одну из них, — сказал Андрей. — Существо двигалось между деревьями, но человеком уже не было. Слишком длинные конечности, металлическая кожа, глаза без зрачков. Я решил, что это местная фауна.

— Фауна, — мрачно усмехнулся Ксарон. — Когда-то это были люди.

Андрей переварил информацию. Политика — везде одинаковая. Система даёт сбой, элиты ищут козла отпущения.

— Почему тебя?

— Потому что я — Тёмный Лорд. — В этих словах была горечь многолетней усталости. — Потому что мои предки заключили пакт с силами, которые Хранители не понимают и не контролируют. Потому что проще обвинить того, кто выглядит как угроза, чем признать собственную некомпетентность.

Андрей кивнул, хотя Ксарон не мог этого видеть. Он слишком хорошо знал эту схему. В Сирии местные полевые командиры точно так же сваливали свои провалы на «внешних врагов», пока их бойцы умирали от плохого снабжения и ещё худшего командования.

— А на самом деле?

Ксарон наконец обернулся. Его чёрные, бездонные глаза встретились с глазами Андрея.

— На самом деле Ядро разрушается изнутри. Это не атака, странник. Это системная деградация. Коррозия, которая идёт уже десятилетия. И Хранители знают об этом, но предпочитают лечить симптомы, а не причину. — Он снова отвернулся и зашагал вперёд. — Именно поэтому я искал кого-то вроде тебя. Того, кто видит структуру. Того, кто может найти ошибку в коде, а не просто будет заклеивать трещины пластырем.

«Структуру», «код» — он использовал эти слова осознанно. Андрей понял: при первой встрече планшет перевёл не только язык, но и концепции. Скарон уже начал думать категориями программиста.

— И ты уверен, что я справлюсь?

Молчание. Потом — низкий, похожий на рокот камнепада смех.

— Нет. Но ты — единственный, кто откликнулся на призыв. За пять лет ты — первый. Так что выбора у меня нет, странник. Либо ты починишь нашу систему, либо мы все сгорим вместе с ней.

Лес начал редеть к исходу пути. Металлические деревья расступились, открывая вид на долину.

Андрей остановился.

Цитадель возвышалась над равниной, как чёрный зуб, выходящий из десны мира. Это была не крепость в привычном понимании — это была гора, обработанная и превращённая в укрепление. Обсидиановые стены уходили вверх на сотни метров, испещрённые прожилками тусклого света — теми самыми энергетическими линиями, о которых говорил Ксарон. Башни вырастали из скалы органически, без швов, без стыков, будто их не строили, а выращивали.

— Впечатляет? — спросил Ксарон, и в его голосе прозвучала нотка гордости.

— Одна точка входа, — автоматически отметил Андрей, сканируя периметр. — Толщина стен... три-четыре метра минимум. Никаких слепых зон для обстрела. Идеальная ловушка, если ты внутри, и неприступная крепость, если ты снаружи.

Ксарон хмыкнул.

— Ты смотришь на Цитадель как на поле боя.

— Я смотрю на всё как на поле боя. Профессиональная деформация.

Килл вышел из тени и сел рядом с Андреем. Его желтые глаза изучали крепость с тем же неподдельным интересом.

«Там внутри что-то фонит», — услышал Андрей в своей голове. Связь с фамильяром установилась сразу после перехода, и он до сих пор не привык к этому ощущению чужих мыслей в своём сознании. «Большое, мощное и очень нестабильное. Как реактор перед расплавлением».

Андрей кивнул, принимая информацию. Ядро.

— Там нас ждут? — спросил он вслух.

— Ждут, — подтвердил Ксарон. — Я отправил вестника, когда обнаружил, что призыв сработал. К этому моменту весь Совет Хранителей знает о твоём прибытии.

— И как они к этому отнесутся?

Ксарон надел шлем. Голос стал глуше:

— Некоторые — с надеждой. Некоторые — с ненавистью. Верховный Хранитель считает, что любой пришелец извне — это угроза системе, которую нужно удалить. Он будет пытаться тебя уничтожить при первой возможности.

— Приятно, — Андрей машинально проверил нож в кармане. — Всегда любил тёплый приём.

— Не переоценивай своё чувство юмора, странник. Верховный Хранитель — не просто служитель в мантии. Он — часть Ядра. Он подключён к нему уже давно. Его тело — наполовину механизм, наполовину энергия. И он готов уничтожить весь мир, лишь бы сохранить свою власть.

Они начали спускаться в долину. Чёрный песок под ногами постепенно сменился чем-то вроде спёкшейся лавы — твёрдой, гладкой, неприятно тёплой даже через подошвы берцев.

— А ты? — спросил Андрей. — Какова твоя роль в этом раскладе?

Ксарон шёл вперёд, не оборачиваясь.

— Я — Тёмный Лорд. Хранитель равновесия. Мои предки заключили договор с силами, которые большинство называет «тьмой», но которые на самом деле — просто другая сторона той же энергии, что питает Ядро. — Пауза. — Я не злодей, странник. Я — тот, кто делает грязную работу, пока Хранители сидят в своих башнях и притворяются святыми.

— Знакомо, — сказал Андрей. — У нас таких называли «ликвидаторами».

Ксарон обернулся. В прорезях шлема блеснули красные отсветы.

— Мне нравится это слово. Ликвидатор. — Он кивнул в сторону Цитадели. — Готовься. Через час ты встретишь тех, кого, возможно, придётся ликвидировать.

ИЗ ДНЕВНИКА ФАМИЛЬЯРА (КИЛЛА):

10 июля. Подходим к Цитадели.

Идём уже незнамо сколько. Мои новые лапы не устают, но мозг — устаёт от этого пейзажа. Чёрный песок, медное небо, металлические деревья — как будто дизайнер этого мира был дальтоником с депрессией.

Ксарон — интересный экземпляр. Большой, страшный, весь в чёрном. Классический злодей из видеоигры. Но пахнет он не злом — он пахнет усталостью. И отчаянием. Таким застарелым, многолетним отчаянием, которое уже стало частью характера.

Андрюша с ним общается как с потенциальным работодателем на собеседовании. Деловой тон, никаких эмоций, чистый обмен информацией. Правильно делает. Эмоции в таких местах — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Цитадель видел издалека. Впечатляет, чего уж. Но от неё фонит так, что у меня шерсть на загривке встаёт дыбом. Это не «магия» в том смысле, в каком местные её понимают. Это энергия. Чистая, концентрированная, и очень, очень нестабильная. Если Ядро там действительно разваливается — мы влезли в самый эпицентр будущего взрыва.

Хозяин думает, что справится. Он всегда так думает. На войне он тоже думал, что справится, — и справлялся, но каждый раз оставлял там кусок себя. Интересно, сколько там от него кусков осталось?

Ладно, хватит философии. Впереди — крепость, полная потенциальных врагов и (надеюсь) нормальной еды. Мои девять килограммов земной тушки развернулись в полтора центнера эльдорианской боевой машины, и этой машине нужно топливо.

За ВДВ! (Великую Дикую Выживаемость!)

Врата Цитадели были высотой с двухэтажный дом. Массивные створки из чёрного металла — не сталь, а какой-то обсидиановый композит, поглощающий свет — были покрыты барельефами. В центре — огромный глаз, составленный из сотен мелких. И это не было просто искусством. Зрачки барельефа двигались, сканируя приближающихся путников.

— Система внешнего наблюдения, — бросил Андрей, не замедляя шага. — Око Хранителей.