— Низкочастотные волны... — прошептал я, глядя, как график на кристалле планшета резко уходит в фиолетовый спектр. — Какая-то сволочь взламывает хроно-шлюз на нижних уровнях.

На тактической миникарте вспыхнули и замигали красным две точки, движущиеся в Зоне Обрыва. Идентификация системы сработала безупречно: Александр и Марина.

Мой мозг мгновенно достроил логическую цепь.

— Саня, ты совсем кукухой поехал... — я на автомате сбросил фиксатор на складном ноже. Лезвие хищно блеснуло в полумраке. — Она же ведет тебя на убой. Твое Прошлое мертво. А если ты попытаешься его оживить, ты создашь временной парадокс.

Левый висок пронзила резкая боль. Шрам на плече вспыхнул. Я вдруг отчетливо вспомнил лицо Нины — жены Сани Мясника. Я помнил, как он показывал мне её фотографию в потертом бумажнике перед тем выходом, из которого живым (как мы думали тогда) вернулся только я.

Я мотнул головой, отгоняя фантомные файлы памяти. Жалость в моем ремесле — это непростительный баг.

В комнату бесшумно, как ртутная капля, влетел Килл, следом шагнула напряженная как тетива Ари-Эль.

— Ты почувствовал сдвиг в Ядре? — жестко спросила она, не тратя времени на прелюдии. — Если они прыгнут во времени, они разорвут архитектуру Эльдоры. Мы все дезинтегрируемся.

— Я вижу логи, Принцесса, — я закрепил планшет на разгрузке. Глаза заволокла привычная ледяная пленка оперативного расчета. — Инициирую Протокол «Возврат». Никто не будет копаться в моих архивах и менять мою судьбу без прав Администратора. Мы идем вниз. Вскроем этот нарыв, пока они не обрушили систему.

Лаборатория Цитадели разительно отличалась от мрачного великолепия тронных залов. Это был суровый, стерильно-холодный отсек, вырубленный прямо в сердце обсидиановой скалы. По стенам тянулись густые сплетения светящихся магистралей, транслирующих ману от Ядра, а в центре помещения доминировал массивный стол из матового темного металла, больше похожий на прозекторский.

Андрей сидел на краю этого стола, свесив ноги. Его рюкзак валялся рядом на полу. Он не сводил внимательного, почти хирургического взгляда с Ари-Эль, которая перебирала инфо-кристаллы у консоли.

Его взгляд не был «полон восхищения» или юношеского удивления перед местной принцессой — это был взгляд хладнокровного инженера-механика, который разобрал сложный двигатель и теперь пытается понять, по какому принципу крутятся поршни.

— Ари-Эль, давай оставим поэзию местным бардам и сказки про «духовную связь» для впечатлительных гражданских, — Андрей щелкнул лезвием складного ножа, закрыл его и постучал тяжелой металлической рукоятью по экрану планшета. — Расскажи мне про оборотней. Я видел их в бою. Я вспарывал им сухожилия. Это гипертрофированная мышечная масса, костная броня, срастающаяся на ходу, и рефлексы на уровне боевых автономных ИИ. Откуда в вашей операционной системе такой агрессивный софт? Кто писал этот код?

Ари-Эль отложила кристаллы и медленно подошла к нему. Её шаги по полированному обсидиану пола были совершенно бесшумными — профессиональная привычка хищника. Она не стала отвечать издалека. Принцесса остановилась вплотную, решительно взяла руку Андрея и перевернула её ладонью вверх. Это было сделано не ради нежности: её холодные, сухие пальцы методично прощупывали его пульс, оценивая плотность его мышц и скорость реакции.

— Оборотни — это то, что осталось от древней программы «Стражи», — тихо заговорила она. Вблизи запах её кожи — прохладный ветер и оружейная смазка — смешивался с запахом опасности. — Сотни лет назад самые фанатичные Хранители Ордена начали проводить глубокую модификацию местной воинской элиты. Они брали добровольцев и внедряли в ДНК информационные паттерны лесных хищников. Слияние на клеточном уровне, Андрей.

Она задумчиво провела подушечками пальцев по шершавым рубцам на его ладони — шрамам, оставшимся от осколков в Идлибе.

— В твоем мире это называется «биохакингом». Мы же называем это Наследием Крови. Настоящий оборотень — это не просто человек, который, надев волчью шкуру, вдруг превращается в зверя. Это биологический конструкт с двойным набором инструкций, зашитым прямо в крови. Они активируют «вторую форму» принудительно, когда уровень кортизола и адреналина пробивает допустимый барьер. Но за любой патч приходится платить: излучение Ядра Эльдоры постепенно, год за годом, выжигало их человеческий рассудок. В итоге от человека не оставалось ничего — только базовый инстинкт машины для убийств. Именно таких мутантов и использовал Александр в зале.

Андрей слушал её монолог, параллельно фиксируя детали, раскладывая их по полочкам и классифицируя риски.

— Понял. Грубое вмешательство в геном, дающее сбой при длительной эксплуатации. Хорошо. А серебристый леопард? Килл? — Ликвидатор кивнул в сторону гигантской тени, вальяжно раскинувшейся в дальнем, самом темном углу лаборатории. — Ты говорила, что это «часть моей души». Что это конкретно означает на языке физики и цифрового обмена?

Ари-Эль слегка усмехнулась, и в этой мимолетной улыбке скользнуло куда больше потустороннего льда, чем было во всех её обсидиановых доспехах вместе взятых.

— Это технология нейросинхронизации, Архитектор. Килл — это твой внешний боевой био-процессор. Это не собачка на поводке. Твои глубинные эмоции, тактические данные, угол зрения — всё это жестко привязано к его нейронной сети через защищенный квантовый канал связи Ядра. Вы в бою — одна и та же единица. Единый контур. Если убьют его — часть твоего мозга моментально уйдет в блэкаут. Вы делите вычислительные мощности на двоих.

В груди Андрея моментально вспыхнул и тяжело заворочался профессиональный, хищный азарт. За время контрактов в Сирии он сталкивался со множеством систем боевого усиления солдат: от экспериментальных химических стимуляторов до громоздких прототипов экзоскелетов, превращающих стрелка в мобильную огневую точку. Но то, что описывала сейчас эта девушка с ледяными глазами... это было абсолютным тактическим совершенством. Прямой канал от сенсоров зверя в зрительный нерв командира.

— Значит, и я могу загрузить этот патч? — Андрей подался вперед, в его голосе проступила та самая хриплая, свинцовая жажда превосходства, которая когда-то сделала из него лучшего ликвидатора подразделения. — Я хочу этот апгрейд, Ари-Эль. Меня достало полагаться на батарею планшета и остроту куска земной стали. Я хочу чувствовать пространство так же, как и вы.

Но Ари-Эль медленно, непреклонно покачала головой. В её глазах промелькнула едва уловимая тень реального сожаления. Она сжала его руку так сильно, как смогла.

— Нет, Андрей. Моя Система просто не пропустит твою установку. Авторизация будет отклонена с летальным исходом. Ты для Ядра — «Чужой код». Инородный объект, скачанный с внешнего сервера. Твоя базовая, земная ДНК слишком стабильна, слишком жестко зафиксирована для гибких био-нанитов Эльдоры. Если мы с отцом сейчас попытаемся инициировать принудительную трансформацию в твоем организме... ты даже не успеешь вскрикнуть. Ты просто сгоришь от критического болевого шока в течение нескольких секунд. Твои нервы превратятся в пепел. Пойми: ты не родился под тяжелым излучением нашего Ядра.

Её пальцы мягко разжались, очерчивая контур его запястья.

— Но у тебя есть кое-что получше, Архитектор. Ты обладаешь уникальным Терминалом. Своим мозгом и планшетом, способным переписывать директории напрямую. Ты можешь управлять самой средой. Подумай, Андрей: зачем тебе пытаться стать обычным, подверженным пулям Волком, если ты способен командовать всем Лесом сразу? Оставь грязную работу с клыками животным. Я лично помогу тебе освоить административное управление потоками. И поверь мне, этот «интерфейс» во сто крат смертоноснее когтей.