— Но потом я правильно объяснил механизм!

— Вот и прекрасно!

К середине июня большая часть сессии была позади.

Оставался последний серьёзный экзамен.

Анатомия.

Профессор Громов.

Билеты.

Устный ответ.

И возможность окончательно убедиться, что медицина не терпит людей, которые надеются исключительно на удачу.

Машка готовилась каждый день. Но на этот раз старалась не превращать жизнь в бесконечное мучение.

Утром — повторение. Днём — занятия с друзьями. Вечером — отдых. Хотя бы немного.

Иногда Денис вытаскивал её гулять. Иногда мама заставляла закрыть учебник и нормально поужинать. А Андрей однажды просто выключил свет в её комнате.

Машка возмущённо подняла голову.

— АНДРЕЙ!

Брат стоял в дверях с совершенно серьёзным лицом.

— Всё. Рабочий день окончен.

— Мне учить надо!

— Ты уже четыре часа учишь.

— И что?!

— А то, что у тебя скоро позвоночник сам попросит отпуск.

Машка задумалась, потом неожиданно улыбнулась.

— Андрюш, ты сегодня разумные вещи говоришь.

Он гордо кивнул.

— Время от времени случается.

Сам Андрей за эти недели тоже изменился.

Магазин уже не был хаотичным экспериментом, где заказы появлялись раньше товара, а сроки доставки существовали исключительно в его воображении.

Теперь всё выглядело гораздо серьёзнее. Он вёл учёт, согласовывал небольшие партии, проверял качество, считал расходы и откладывал деньги на возвраты и непредвиденные затраты.

Однажды папа заглянул в его таблицы. Посмотрел, пролистал несколько листов и удивлённо спросил:

— Андрей, это ты сам всё сделал?

Брат кивнул.

— Да.

Отец внимательно изучил расчёты.

— Неплохо.

Андрей улыбнулся.

— Спасибо.

Сергей посмотрел на сына и неожиданно добавил:

— Я рад, что ты наконец нашёл дело, которым хочешь заниматься всерьёз.

Андрей смутился.

— Пап…

— Что?

— Ты сейчас меня похвалил?

Отец рассмеялся.

— Представь себе.

Брат некоторое время молчал, потом осторожно спросил:

— А можно я это запишу?

Из соседней комнаты донёсся Машкин хохот.

Денис тем временем получил приглашение провести часть летних каникул в образовательной инженерной мастерской при клинике.

Не работать с пациентами. Не обслуживать медицинскую аппаратуру самостоятельно. А в учебном формате наблюдать, как специалисты проверяют тренировочное оборудование, знакомиться с документацией и помогать с простыми разрешёнными задачами под руководством инженеров.

Он рассказал об этом Машке вечером.

Они сидели на скамейке возле парка. Солнце уже клонилось к закату, на дорожках гуляли люди, где-то неподалёку смеялись дети.

Денис выглядел немного взволнованным.

— Маш, я согласился.

Она повернулась.

— На что?

— На летнюю практику в инженерной мастерской.

Машка просияла.

— Волков! Да это же прекрасно!

Он улыбнулся.

— Думаешь?

— Конечно!

Она обняла его.

— Ты ведь именно этого хотел!

Денис кивнул.

— Да.

Потом немного помолчал.

— Папа помог связаться с людьми, но сказал, что дальше всё будет зависеть от того, как я сам себя покажу.

Машка улыбнулась.

— И правильно.

Денис посмотрел на неё.

— Знаешь, ещё несколько месяцев назад я боялся ему признаться, что меня интересует не хирургия.

Она кивнула.

— Помню.

Он усмехнулся.

— А теперь он сам спрашивает, какие инженерные дисциплины мне интересны.

Машка взяла его за руку.

— Значит, вы научились разговаривать.

Денис задумался, потом улыбнулся.

— Наверное.

Она прижалась к его плечу и тихо сказала:

— Я тобой горжусь.

Но в один из вечеров произошло событие, которое неожиданно выбило Машку из привычного ритма.

Она готовилась к анатомии. Сидела за столом. Повторяла строение черепа.

И тут мама осторожно постучала в дверь.

— Машенька…

— Да, мам?

— Можно?

— Конечно.

Мама вошла. В руках держала небольшой свёрток. Старый. Аккуратно сложенный.

Машка удивилась.

— Что это?

Мама улыбнулась.

— Нашла, когда разбирала вещи.

Она положила свёрток на кровать, развернула — и Машка замерла.

Перед ней лежала юбка.

Та самая.

Коричневая.

В цветочек.

Та, которую она когда-то порвала, застряв на заборе. Та, которую тщетно искала в первый учебный день. Та, что позже стала частью семейных шуток и даже послужила огородным пугалом на даче.

Машка осторожно взяла ткань, посмотрела и неожиданно рассмеялась.

— МАМА!

Та улыбнулась.

— Помнишь?

— ГОСПОДИ! КАК ЖЕ НЕ ПОМНИТЬ!

Машка подняла юбку, осмотрела. На месте разрыва виднелся аккуратный шов.

Мама заметила её взгляд.

— Я зашила.

Машка удивилась.

— Зачем?

Мама пожала плечами.

— Жалко выбрасывать. Столько историй с ней связано.

Она немного помолчала, потом улыбнулась.

— А ведь из-за неё у тебя тогда весь первый день пошёл кувырком.

Машка замерла. Посмотрела на ткань, потом на маму — и вдруг почувствовала что-то тёплое, щемящее.

Потому что это действительно было так.

С этой нелепой юбки началась целая жизнь. Новая. Страшная. Смешная. Совершенно непредсказуемая.

Мама осторожно присела рядом.

— Машенька, ты помнишь, как тогда боялась?

Машка кивнула.

— Ещё как.

— А сейчас?

Она задумалась, потом улыбнулась.

— Сейчас тоже боюсь.

Мама рассмеялась.

— Чего?

Машка показала на учебник.

— Громова.

Мама улыбнулась.

— Но ведь уже по-другому?

Машка посмотрела на юбку. Потом на свои конспекты. На ручку с гравировкой. На фотографию, где она маленькая лечит Андрея.

И тихо ответила:

— Да, мам. Совсем по-другому.

Они некоторое время молчали. Потом мама неожиданно спросила:

— Маш, ты счастлива?

Девушка удивилась.

— Что?

— Счастлива, что выбрала медицину?

Машка задумалась. Очень серьёзно. Потому что ответ был не таким простым, как казалось.

Она устала. Иногда боялась. Иногда сомневалась в себе. Иногда хотелось закрыть учебники и спрятаться под одеяло до следующего года.

Но потом она вспоминала гистологические препараты, научный кружок, первое выступление, вопросы, на которые постепенно находились ответы. И то чувство, которое возникало каждый раз, когда она начинала понимать что-то новое.

Машка улыбнулась.

— Да.

Мама внимательно посмотрела на неё.

— Точно?

Она кивнула.

— Точно. Просто я раньше думала, что если любишь своё дело, то всё должно получаться легко.

Мама улыбнулась.

— А теперь?

Машка задумалась, потом ответила:

— Теперь понимаю, что можно очень любить дело и всё равно иногда хотеть выбросить учебник в окно.

Мама расхохоталась.

— Это уже похоже на правду.

Машка обняла её. Крепко.

— Мам, спасибо.

— За что, доченька?

— За то, что вы с папой меня поддерживаете.

Мама погладила её по волосам.

— Мы всегда будем рядом.

Накануне последнего экзамена Машка собрала друзей в библиотеке.

Не для бесконечной зубрёжки, а для последнего спокойного повторения.

Каждый принёс карточки, конспекты, схемы и список вопросов, которые вызывали трудности.

Лера повторяла мышцы. Кристина — сосуды и нервы. Денис объяснял пространственное расположение структур. Стас уверенно отвечал по костям и суставам. А Машка проверяла себя по билетам.

К концу занятия все устали. Но настроение было хорошее. Потому что стало ясно: они действительно подготовились.

Не идеально. Не на сто процентов. Но достаточно, чтобы честно попробовать.

Когда начали собирать вещи, Стас неожиданно поднялся.

— Ребята…

Все повернулись.

Морозов выглядел непривычно серьёзным.

— Я хотел кое-что сказать.