Очень. В руках держала телефон. Пальцы нервно сжимали чехол.

— Кристин?

Девушка подняла голову.

— Привет.

Машка подошла.

— Ты тоже сюда?

Кристина кивнула.

— Да.

И неожиданно добавила:

— Мой папа внутри.

Машка замерла.

— Вадим Сергеевич?

— Да.

Между ними повисла неловкая тишина. Потому что обе понимали: последние недели оказались для семьи Романовых совсем не простыми. Проблемы с поставками. Документы.

Поддельные подписи. Проверки. И человек с серой сумкой, которого слишком часто видели там, где ему совершенно нечего было делать. Машка осторожно взяла Кристину за руку.

— Ты как?

Та пожала плечами.

— Не знаю.

Машка посмотрела на неё.

— Это допустимый ответ.

Кристина неожиданно улыбнулась.

— Спасибо.

Потом тихо сказала:

— Папа всю ночь не спал.

Машка помолчала.

— Значит, разговор важный.

— Да.

Елена Викторовна встретила их спокойно. В кабинете действительно сидел Вадим Сергеевич Романов. Рядом — сотрудник университетской службы безопасности Олег Иванович. И ещё одна женщина.

Невысокая. С короткими светлыми волосами. В тёмном жакете. С папкой на коленях.

Она выглядела так, словно хотела оказаться где угодно, только не здесь.

— Проходите, — сказала Елена Викторовна. — Присаживайтесь.

Машка села рядом с отцом. Кристина устроилась возле своего папы. Женщина напротив нервно поправила очки. Елена Викторовна представила её:

— Это Ирина Павловна Мельникова. Она работала с регистрацией и передачей учебных материалов по договору поставки.

Машка внимательно посмотрела на женщину. Имя ничего ей не говорило. Но по лицу Ирины Павловны было понятно, что она пришла не обсуждать расписание занятий.

— Сразу хочу уточнить, — начала Елена Викторовна, — сегодня мы не проводим собственное расследование. Этим занимаются уполномоченные специалисты и полиция. Мы должны объяснить вам, какие меры принял университет и почему вас попросили прийти.

Сергей кивнул.

— Хорошо.

Олег Иванович открыл папку.

— После проверки выяснилось, что часть записей о выдаче учебных препаратов была внесена задним числом. Кроме того, несколько подписей в документах вызывают обоснованные сомнения.

Машка выпрямилась. Она сразу вспомнила Стаса. Тот самый документ, где стояла его фамилия. Хотя он ничего не получал.

— А Морозов? — не выдержала она.

Олег Иванович посмотрел на неё.

— Его объяснения получены. Оснований считать, что он действительно получал указанные материалы, у университета сейчас нет.

Машка облегчённо выдохнула. Вот это уже было хорошо. Стас, конечно, был человеком, способным случайно подписать что угодно, если в другой руке держал пирожок. Но в данном случае его явно пытались использовать.

Ирина Павловна неожиданно заговорила. Тихо. Неуверенно.

— Мне нужно вам кое-что объяснить.

Все повернулись. Она открыла папку. Достала несколько листов.

— Когда начались расхождения, я сначала решила, что произошла обычная ошибка учёта. У нас действительно бывают задержки с передачей документов.

Она помолчала.

— Потом обнаружилось, что часть регистрационных записей была изменена через доступ, который предоставлялся сотрудникам подрядчика.

Вадим Сергеевич мрачно смотрел на стол. Ирина Павловна продолжила:

— Я должна была сразу сообщить о несоответствиях. Но мне сказали, что всё исправят и что временная путаница не должна мешать работе.

Машка нахмурилась.

— Кто сказал?

Женщина посмотрела на Олега Ивановича. Тот спокойно произнёс:

— Конкретные имена и обстоятельства сейчас проверяются. Не будем обсуждать сведения, которые могут повлиять на дальнейшие действия.

Машка прикусила губу. Вопросов было миллион. Но папа чуть заметно коснулся её плеча. Она вспомнила его слова.

Не придумывать того, чего не знаем. Вадим Сергеевич наконец поднял голову.

— Я хочу сказать отдельно.

Кристина напряглась. Отец посмотрел на неё. Потом на Машку.

— В документах моей компании тоже были серьёзные нарушения. Я слишком доверял людям, которые отвечали за исполнение договоров. Некоторые бумаги подписывал, не проверяя всё, что должен был проверить.

Он помолчал.

— Это моя ответственность. И я не собираюсь перекладывать её на студентов.

Машка удивлённо посмотрела на него. Вадим Сергеевич продолжил:

— Моя дочь не имела отношения к этим операциям. И вы, Мария, тоже. Я сожалею, что ситуация вообще затронула вас.

Кристина опустила глаза. Машка увидела, как дрогнули её губы. Наверное, впервые за долгое время девушка услышала от отца не обещание «всё уладить», а признание, что он действительно допустил ошибки. Не все обстоятельства были выяснены.

И разговор ещё ничего не оправдывал. Но это было начало. Сергей спокойно спросил:

— А что известно по угрозам моей дочери?

Вот теперь Машка окончательно перестала думать о шоколадке в кармане. Елена Викторовна обменялась взглядом с Олегом Ивановичем. Тот ответил:

— Полиция получила дополнительные технические сведения об отправке сообщений и письма, которое пришло через магазин вашей семьи. Проверяется связь между этим эпизодом и человеком, имевшим доступ к документам поставки.

— Личность установлена? — уточнил Сергей.

— У следствия есть конкретный проверяемый человек. Но университет не должен объявлять кого-либо виновным до завершения соответствующих процедур.

Машка внимательно слушала. Олег Иванович продолжил:

— При этом для нас важно другое. Мы изменили порядок доступа в учебные помещения. Временные пропуска подрядчиков проверены. Передача препаратов теперь проводится с дополнительной регистрацией.

Сергей кивнул.

— Хорошо. А если кто-то снова напишет?

— Сохранить сообщение, не отвечать, передать полиции и сообщить университету, если оно связано с вашей учёбой.

Машка вздохнула. Это она уже знала. И всё равно было приятно услышать, что взрослые наконец занялись проблемой по-настоящему. Но самое неожиданное произошло в конце разговора.

Ирина Павловна вдруг повернулась к Машке.

— Мария…

Девушка подняла голову.

— Да?

Женщина нервно сжала папку.

— Я хочу попросить у вас прощения.

Машка растерялась.

— За что?

— За то, что не сообщила о расхождениях сразу. Я видела, что с документами что-то не так. И испугалась проблем на работе.

Она помолчала.

— А потом оказалось, что из-за этого начали обвинять совершенно посторонних студентов.

Машка смотрела на неё. Внутри возникло странное чувство. С одной стороны, хотелось сказать что-нибудь резкое. Мол, вот именно! Почему сразу нельзя было рассказать правду?

А с другой…

Перед ней сидела женщина, которая явно уже много раз пожалела о собственном молчании. Машка подумала. И осторожно ответила:

— Я не знаю всей истории. Но хорошо, что вы сейчас рассказали то, что знаете.

Ирина Павловна кивнула.

— Спасибо.

Машка немного помолчала. Потом добавила:

— Только в следующий раз лучше сразу говорить. А то у нас Морозов чуть не стал заведующим складом, сам того не зная.

Олег Иванович неожиданно усмехнулся. Елена Викторовна опустила глаза. А Ирина Павловна впервые за весь разговор улыбнулась. Когда они вышли в коридор, Кристина остановилась возле окна.

Машка подошла. Сергей деликатно отошёл поговорить с Еленой Викторовной. Несколько секунд девушки молчали. Потом Кристина тихо произнесла:

— Я боялась, что ты начнёшь меня ненавидеть.

Машка удивилась.

— За что?

— Из-за папы. Из-за всей этой истории.

Машка задумалась.

— Кристин, ты-то здесь при чём?

— Не знаю.

— Вот именно.

Кристина посмотрела на неё.

— Но раньше я столько гадостей тебе сделала…

Машка вздохнула.

— Сделала.

Кристина опустила глаза.

— Я знаю.

— И я помню.