Машка подняла руку так быстро, что едва не задела Леру.

— Я!

Ольга Сергеевна улыбнулась.

— Какая специальность вас интересует?

Машка выпрямилась.

— Патологическая анатомия.

Врач удивлённо подняла брови.

— Первый курс?

— Да.

— И уже решили?

Машка смутилась.

— Пока мечтаю.

Ольга Сергеевна улыбнулась.

— Хорошая мечта. Но сначала давайте познакомимся с профессией поближе.

На экране появились изображения тканей. Обычные. Учебные. Без персональных данных пациентов.

Ольга Сергеевна объяснила, что патологоанатомическая служба занимается не только посмертными исследованиями. Большая часть диагностической работы во многих таких отделениях связана с изучением операционного и биопсийного материала. Врач показала изображение здоровой ткани. Потом — пример воспалительных изменений.

— Видите различия?

Машка подалась вперёд. Кристина тоже. Лера внимательно смотрела. Ольга Сергеевна продолжила:

— Для постановки заключения важно не просто увидеть клетки. Нужно учитывать строение ткани, характер изменений, клинические сведения и качество самого материала.

Машка подняла руку.

— А если материал плохо подготовлен?

Врач посмотрела на неё.

— Тогда это может серьёзно затруднить исследование. Поэтому так важны правильная фиксация, обработка, маркировка и контроль на каждом этапе.

Машка кивнула. Вспомнила занятия Беляева. И неожиданно почувствовала, как всё начинает складываться в единую картину. Гистология.

Анатомия. Биохимия. Клиническая медицина. Это были не отдельные предметы.

Это были части одного огромного мира.

— А теперь, — сказала Ольга Сергеевна, — посмотрим на два учебных изображения.

Она переключила слайд. На первом была ткань с обычным строением. На втором — с выраженными изменениями.

— Что вы можете сказать?

Машка внимательно посмотрела. Долго. Потом осторожно произнесла:

— На втором изображении нормальная структура ткани нарушена. И видно больше клеток, которые могут относиться к воспалительному инфильтрату.

Ольга Сергеевна кивнула.

— Хорошее наблюдение. А можете поставить диагноз?

Машка задумалась. Потом покачала головой.

— Нет. У меня недостаточно знаний. И одного изображения мало.

Врач улыбнулась.

— Прекрасно.

Лера удивлённо подняла голову. Кристина тоже. А Ольга Сергеевна продолжила:

— Запомните, коллеги. Очень важно знать не только то, что вы видите, но и границы того, что можете утверждать. Уверенное предположение ещё не равно диагнозу.

Машка улыбнулась. И почувствовала, что запомнит эти слова. После занятия студенты задавали вопросы. Много.

Один спросил, страшно ли работать с тяжёлыми диагнозами. Другой — сколько лет нужно учиться. Лера поинтересовалась, бывают ли случаи, когда исследование помогает изменить первоначальное клиническое предположение. Ольга Сергеевна подробно объяснила, как результаты морфологического исследования помогают уточнять диагноз.

Машка слушала. И ей хотелось, чтобы этот разговор никогда не заканчивался. Но наконец преподавательница посмотрела на часы.

— К сожалению, наше время подходит к концу.

Машка разочарованно вздохнула. Ольга Сергеевна заметила. Улыбнулась.

— Мария, вам понравилось?

Она кивнула.

— Очень.

— Тогда продолжайте учиться. И не торопитесь выбирать окончательно. Хорошему врачу полезно понимать разные направления медицины.

Машка задумалась.

— А можно вопрос?

— Конечно.

— Вы когда-нибудь жалели, что выбрали эту профессию?

Ольга Сергеевна некоторое время молчала. Потом ответила:

— Бывали тяжёлые дни. Бывали сложные случаи. Бывала усталость. Но о самом выборе — нет.

Она улыбнулась.

— Мне нравится находить ответы на вопросы, от которых иногда зависит дальнейшее лечение человека.

Машка почувствовала, как сердце забилось быстрее. Вот оно. Именно это. Не громкая слава.

Не красивые фотографии. Не белый халат ради красивого вида. А работа, в которой важно понимать. Исследовать.

Думать. И помогать. Даже если пациент никогда не увидит врача-патологоанатома лично. Когда они вышли из кабинета, Лера посмотрела на Машку.

— Ты сейчас такая счастливая!

Машка улыбнулась.

— Ага.

Кристина кивнула.

— Прямо светишься.

Стас задумчиво произнёс:

— Попова, ты нашла свою любовь.

Денис поднял бровь. Машка повернулась к нему.

— Волков, не ревнуй. Ты пока на первом месте.

Он рассмеялся.

— А кто на втором?

Она задумалась.

— Микроскоп.

— А на третьем?

— Котлета.

Стас возмущённо поднял руку.

— А Я?!

Машка посмотрела на него.

— Станислав, тебя даже в список ожидания страшно включать.

В столовой клиники они обедали почти молча. Не от напряжения. От впечатлений. Машка ела суп.

Лера рассказывала, как ей понравилась лаборатория. Кристина делала заметки. А Денис внимательно рассматривал небольшую брошюру о медицинских технологиях. Машка заметила.

— Волков…

Он поднял голову.

— Что?

— Тебе понравилось?

Денис кивнул.

— Очень.

— Что именно?

Он улыбнулся.

— Симуляционный центр. Особенно системы мониторинга. И то, как инженеры вместе с врачами создают оборудование.

Она кивнула.

— Я заметила.

Денис некоторое время молчал. Потом тихо сказал:

— Маш, я, кажется, всё-таки должен поговорить с отцом.

Она посмотрела на него.

— Сегодня?

— Да.

Машка взяла его за руку.

— Тогда поговори.

Он немного нервно улыбнулся.

— А если он разочаруется?

Она задумалась.

— Может, сначала и разочаруется. Но ты ведь не перестанешь быть его сыном.

Денис помолчал. Потом кивнул. Александр Михайлович ждал Дениса после окончания программы. В небольшом кабинете возле хирургического отделения.

Машка собиралась остаться в коридоре. Но Денис неожиданно попросил:

— Маш, побудь рядом.

Она посмотрела на него.

— Ты уверен?

Он кивнул.

— Да.

Они вошли вместе. Александр Михайлович поднял голову. Улыбнулся.

— Ну что, молодые люди? Как впечатления?

Машка улыбнулась.

— Очень понравилось!

— Рад.

Он повернулся к сыну.

— Денис, Игорь Борисович сказал, что ты хорошо справился с тренажёром.

Денис кивнул.

— Спасибо.

Отец улыбнулся.

— Вот видишь. Я всегда говорил, что у тебя есть способности к хирургии.

Денис глубоко вдохнул. Машка почувствовала, как он крепче сжал её руку. И вдруг произнёс:

— Пап, я хочу тебе кое-что сказать.

Александр Михайлович поднял глаза.

— Слушаю.

Денис помолчал. Потом выпрямился.

— Я не уверен, что хочу становиться хирургом.

Тишина. Очень долгая. Машка даже перестала дышать. Александр Михайлович медленно отложил ручку.

— Что?

Денис продолжил:

— Мне интересна медицина. Я не собираюсь бросать университет. Но меня всё больше привлекают медицинские технологии. Оборудование. Программирование. Системы диагностики и мониторинга.

Отец смотрел на него. Молчал. Потом осторожно спросил:

— То есть хирургия тебе неинтересна?

Денис покачал головой.

— Интересна. Но не так, как тебе. Мне понравилось упражнение на тренажёре, но ещё больше хотелось разобраться, как этот тренажёр устроен и как его можно улучшить.

Александр Михайлович медленно выдохнул.

— Понятно.

И снова замолчал. Машка сидела тихо. Очень тихо. Редчайший случай.

Она понимала, что сейчас не должна говорить за Дениса. Это был его разговор. Его отец. Его будущее.

Александр Михайлович поднялся. Подошёл к окну. Некоторое время смотрел во двор клиники. Потом повернулся.

— Денис, ты понимаешь, что работа врача и разработка медицинского оборудования — разные профессиональные пути?

— Понимаю.

— Возможно, тебе придётся отдельно изучать инженерные дисциплины. И решать, как совмещать их с медицинским образованием.