Тяжело дыша, я оторвалась от шеи Гэвина и откинула голову на плечо Бастиана, пока умопомрачительный оргазм угасал до блаженных послесудорог.

— Лучше? — спросил Гэвин, накрывая ладонью мое лоно и скользя губами вдоль линии ключицы.

Неспособная вымолвить хоть слово, я издала прерывистый смешок, пока оба мужчины проводили подушечками пальцев по моей коже, вызывая иной вид удовольствия. Рожденный близостью, а не плотским желанием.

Бастиан провел носом по раковине моего уха, затем проложил поцелуями путь вдоль челюсти к моим губам. Он задержался там, медленное движение языка заставило меня растаять, прильнув к нему.

Губы Гэвина скользили вверх по колонне моего горла, и Бастиан отпустил мой рот, позволяя принять поцелуй Гэвина.

Я чувствовала себя невесомой, будто парила, и кожа покалывала везде, где они меня касались. Я вздохнула, когда Гэвин тоже закончил поцелуй. Его глаза все еще горели серебряным светом, и метки все еще слепили ярко. Я подняла руку, обводя сигил-полумесяц на стороне его лица.

Бастиан поцеловал мою шею, затем отстранился и пополз к краю кровати. С восхищением я смотрела, как он выскользнул в ванную. Как я вообще могла думать, что он просто библиотекарь? Все в нем кричало о бессмертии. На его теле все еще не было сигила связи, что, как я предполагала, означало, что он еще не официальный член моего гарема.

Я задрожала, внезапно осознав прохладу тела Гэвина в отсутствие тепла Бастиана.

— Ах, — сказал Гэвин, садясь на пятки и позволяя рукам соскользнуть с моего тела. — Прошу прощения за холод. Я изрядно истощен. Мне скоро понадобится восстановиться.

Я уставилась на него, медленно понимая его смысл. Поскольку он отдал мне так много крови, теперь ему нужно было выйти и покормиться. На ком-то другом. На человеке. Только королевы питаются от других бессмертных. Все вампиры-нежить питаются смертными.

Ну, так уж вышло, что я была смертной.

Я откинула волосы с плеча и наклонила голову набок, предлагая ему шею.

Слабая улыбка коснулась губ Гэвина, и он покачал головой.

Сердце упало от отказа, я вытащила ноги из-под себя и обхватила колени руками.

Кожа вокруг глаз Гэвина натянулась, и горло дернулось. Он потянулся и обхватил пальцами мое запястье, оттягивая руку от коленей. Ловко он расстегнул манжету с моего запястья, обнажая шрамы от укусов.

— Я бы хотел больше всего на свете взять твою кровь, — сказал он, проводя зубами по чувствительной ткани шрама.

Его острейший клык задел кожу, прорезая крошечный порез. Выступила маленькая капля багрового, и он уставился на нее, завороженный.

— Но твое тело все еще привыкает к постоянному запасу бессмертной крови. Мы должны подождать, пока твои силы полностью пробудятся и ты стабилизируешься. — По-видимому, не в силах сопротивляться, он слизнул каплю крови.

Это единственное прикосновение заставило метки на его шее вспыхнуть ярче всех остальных сигилов на теле. Он издал низкий, грубый звук, и мое внимание упало к его растущей эрекции.

Вернув глаза к Гэвину, я затаила дыхание, зависнув в мгновении нерешительности. Но потом раздвинула колени и подвинулась вперед, пока не оседлала его колени. Я опустилась на него со вздохом, и он убрал выбившиеся пряди волос с моего лица, пока мы двигались вместе. Его губы нашли мои, руки обвились вокруг моей спины, прижимая мое тело вплотную к своему.

Мы двигались в медленном, покачивающемся ритме, наш поцелуй не прерывался. Удовольствие свивалось туже в низу живота, и тепло разливалось в груди. Связь. Привязанность. Нежность. Как вообще возможно чувствовать так много к тому, кого только что встретила?

Недолго оставалось до того, как мое удовольствие достигло пика и разбилось, экстаз хлынул из низа живота. Я застыла верхом на Гэвине, и он держал меня близко, пока я переживала освобождение. Оно угасло быстро, на этот раз не подпитываемое приливом активного питания от бессмертной крови. Я обмякла на нем, снова тая в его поцелуе.

Гэвин отстранился, все еще твердый и погруженный в меня. Пальцы одной руки запутались в моих волосах, обвиваясь вокруг затылка, и он поцеловал меня глубже, пока я продолжала двигаться на нем. Я не могла насытиться этим мужчиной. Тем, что он наполняет меня. Тем, что его руки обвиваются вокруг меня. Тем, что сила его крови несется по моим венам.

Еще один оргазм содрогнул мое тело, и когда удовольствие угасло, Гэвин схватил меня за бедра, останавливая мое покачивание на нем.

— Если мы продолжим так, тебе будет очень больно, и тогда я не смогу трахнуть тебя в следующий раз. — Призрак улыбки коснулся его губ. — А это было бы пыткой.

Я отстранилась, брови сошлись.

— Но ты не… — Я прочистила горло, щеки вспыхнули. — Эм, не кончил.

Его выражение стало настороженным.

— Я не смогу, пока не покормлюсь.

Я напряглась на нем.

— Это будет женщина? Я имею в виду, та, кем ты покормишься.

— Это мое предпочтение.

Я сжала и разжала челюсть, пытаясь — и терпя неудачу — проглотить свою нарастающую ревность.

— Ты трахнешь ее?

Резкие слова вырвались, прежде чем я смогла остановить себя от вопроса.

— Не если ты не хочешь, чтобы я…

Это означало, что обычно он так делал?

Глаза неожиданно защипало. Я зажмурилась, слезы потекли по щекам. Я не хотела, чтобы он это делал, но чувствовала себя слишком лицемерной, чтобы признать это вслух, когда я только что была с другим мужчиной на глазах у Гэвина.

Мягкие шаги Бастиана возвестили его приближение, и матрас просел, когда он сел в изножье кровати позади меня.

— Мне пора идти, — сказал Гэвин, сжимая мои бедра, чтобы приподнять меня с себя.

Руки Бастиана обвились вокруг меня сзади, его тело было печкой по сравнению с прохладой Гэвина.

Я смотрела, как Гэвин собрал одежду и быстро оделся.

— Ты останешься здесь с оборотнем? — спросил он, натягивая рукава рубашки. — По крайней мере, пока я не вернусь? — Он начал застегивать рубашку, но остановился, дойдя до первой отсутствующей пуговицы, и быстро расстегнул остальные. — На случай, если ты снова свалишься?

Я покачала головой, думая о Мике, сидящем одном в гостиной.

— Мика… о боги, — простонала я, умирая от стыда при мысли, что Мика слышал, как я занимаюсь причастием с этими двумя бессмертными. Мы определенно не были тихими. Щеки вспыхнули, и я закрыла лицо руками.

— Эта комната защищена чарами звукоизоляции, — пробормотал Гэвин, внезапно оказываясь в изножье кровати. Он отнял мои руки от лица прохладными пальцами и согнутым пальцем приподнял мой подбородок. — Я не буду ее трахать, — пообещал он, наклоняясь, чтобы прижать поцелуй к моим губам. Когда он отстранился, в его серебряных глазах была озорная искорка, а уголок рта приподнялся. — Но если бы и трахнул, я бы думал о тебе. — И с этим он развернулся и зашагал через комнату.

Он остановился у двери, одна рука на дверной ручке, и взглянул на меня через плечо.

— Я скажу Тейну и Эшу, что оборотень будет свободно перемещаться по лофту, пока меня нет. — Его внимание сместилось на Бастиана. — Если ты что-нибудь попробуешь, они тебя убьют.

А потом он открыл дверь и исчез, щелчок замка раздался за ним. Закрыто, но не заперто.

— Ну, — пробормотал Бастиан, — он прямо-таки луч солнечного света.

Я выдавила слабую улыбку и вывернула шею, чтобы увидеть лицо Бастиана.

— Спасибо, — прошептала я. — Прости, если это было неловко.

Он расхохотался.

— Ты издеваешься? — Он уткнулся носом в мою шею, его грубая щетина щекотала чувствительную кожу. — Это был, блядь, самый горячий момент в моей жизни.

— Правда? — сказала я, тихо смеясь. Я повернулась к нему лицом. — Мне даже не стыдно за то, как сильно меня это завело, но чувствую, что должно быть.

Он поднял руку, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

— Определенно не должно, и святое дерьмо, этот рот. — Он покачал головой, губы расплылись в изумленной улыбке. — Это как, блядь, восьмое чудо света.