Гэвин откинулся назад, положив одну руку на мою поясницу, как будто мог чувствовать мое безмолвное отчаяние.

— Дом Солнца ответил скоординированной атакой на всех королев, — продолжил он. — Включая Верховную Королеву Диану и ее дочерей, Амаю и Луну.

Глаза Мики метнулись ко мне.

— Почти каждая королева была убита, — сказал Гэвин. — Первые смерти и вторые смерти. — Пока Гэвин говорил, его глаза встретились с моими, и на мгновение я увидела проблеск чего-то в их глубине — тоску, отчаяние. Я могла чувствовать его решимость защитить меня любой ценой. Это исчезло в одно мгновение, сменившись его обычным холодным самообладанием, но это оставило меня гадать, почему он так глубоко заботился обо мне. Из-за того, что я была, королевой вампиров? Из-за того, кем я была, наследницей Атанасиу? Или было что-то большее?

— О, боги, — выдохнула я, прикрывая рот одной рукой. Из того, что я узнала во время моего причастия с Гэвином, я теперь понимала, что любые бессмертные, разделившие кровавую связь с убитыми королевами, тоже погибли. Все наши самые сильные, самые могущественные люди, уничтоженные в один день. Я не знала истинной, ужасной цены восстания. Я восхищалась сдержанностью, которую Гэвин проявил с Бастианом, незаконнорожденным сыном человека, ответственного за уничтожение нашего народа.

— Несколько королев были захвачены во время атак, но большинство вырезано, включая старшую дочь Верховной Королевы Дианы, Амаю. Судьба захваченных королев неизвестна, но мы не питаем надежд. А несколько сбежали, включая младшую дочь Дианы, Луну. — Внимание Гэвина сместилось на меня.

Я сузила глаза, мысли задержались на захваченных королевах. Не могла не гадать, не была ли это истинной причиной, по которой Гэвин не убил Бастиана сразу. Надеялся ли Гэвин допросить оборотня ради сведений о захваченных королевах? Или я действительно имела такую власть над этим загадочным вампиром?

— Но почему? — спросил Мика. — Зачем убивать всех королев?

— Потому что только королева может создавать новых вампиров-нежить, — объяснил Гэвин, не сводя внимания с меня. С каждым словом груз моего существования учетверялся. — Их численность сокращалась, и они хотели уравнять шансы.

— О, — сказал Мика, выглядя немного ошеломленным. Он посмотрел на меня. — Так ты не просто, типа, какая-то королева вампиров. Ты та самая королева вампиров.

Я покачала головой, отрывая внимание от Гэвина. Я не хотела этой ответственности. Не хотела, чтобы будущее целого вида лежало на моих плечах.

— Я никто.

— Ты не никто, — резко сказал Гэвин. — Ты все для нашего народа. Ты единственная надежда, которая у нас есть на будущее. И ты… — Он перевел внимание обратно на Мику. — Есть очень маленький шанс, что если бы ты стал отцом ребенка, и если бы этот ребенок был девочкой, она могла бы быть живым вампиром. Еще одной королевой.

— Ого, — сказал Мика, поднимая руки в защитном жесте и качая головой. — Я не планирую заводить детей в ближайшее время.

— Дому Солнца плевать на твои планы, — сказал ему Гэвин. — Пока ты жив, ты будешь в опасности. — Гэвин посмотрел на меня. — Настоятельно рекомендую рассмотреть возможность его изменения, как только ты станешь достаточно сильной. Только так они перестанут за ним охотиться.

— Но… — Я покачала головой, хмурясь, вглядываясь в пронзительные серые глаза Гэвина. Он хотел, чтобы я превратила Мику в вампира-нежить? — Ему всего семнадцать, — запротестовала я.

Черты Гэвина смягчились.

— Тебе понадобятся годы, чтобы достичь полной силы. Только когда ты свяжешь своих семерых, э-э… — Он прочистил горло, к счастью, останавливая себя прежде, чем упомянуть что-либо о гаремах. — Семерых твоих спутников, только тогда ты станешь достаточно сильной, чтобы провести успешный Первый Ритуал и создать новых вампиров-нежить.

— Погодите, — вмешался Мика. — Разве я не имею права голоса в том, становиться ли мне, черт возьми, вампиром?

— Разумеется, — сказал Гэвин. — Ты можешь выбрать умереть. Измениться или умереть. Таковы твои варианты.

Я потерла виски. Голова начинала болеть. Я избегала смотреть на сигилы на стенах или изучать сигилы Гэвина слишком пристально, боясь обнаружить, что они снова тускнеют, и вместо этого списала все на стресс. Это не могло быть очередным Кровавым Угасанием. Прошло ведь меньше двух часов с того последнего умопомрачительного причастия с Гэвином.

— Значит, я не могу вернуться домой. — Мика покачал головой и перевел отсутствующий взгляд на стену окон и потрясающий вид на залив Эллиотт за ними. Солнце клонилось ниже, отражаясь от поверхности воды, приближаясь к горизонту. — Ты это говоришь, да? Пока я жив, я не могу вернуться домой?

Я одарила Мику виноватой улыбкой.

— Мне так жаль. Я никогда не хотела, чтобы все это до тебя добралось. — Я уставилась на свои руки, обдирая кутикулы. — Мне следовало просто держаться подальше от твоей жизни.

— Нет. — Резкий тон Мики притянул мое внимание обратно к нему. Он качал головой, брови сошлись. — Нет, Софи. Не говори так.

— Это ничего бы не изменило, — сказал Гэвин. — Убийцы Солнца рано или поздно все равно бы выяснили. По крайней мере, так ты можешь его защитить.

Мой подбородок задрожал, слезы снова навернулись.

— Все будет хорошо. — Мика подался вперед и потянулся к моим рукам. Его прикосновение было сильным и уверенным, успокаивая дрожь в моих руках. — Так кто он тебе? — Мика глянул на Гэвина. — Твой парень? — В его тоне была слабая, но заметно резкая нотка.

Тихий смешок вырвался из моей груди.

— Нет, — сказала я, яростно качая головой. — Он мой… — Но объяснение резко оборвалось, прежде чем я успела сказать сыну, что Гэвин — первый член моего гарема, и жар залил шею и щеки.

— Я ее страж, — предложил Гэвин.

Я взглянула в его сторону, одарив его быстрой, но благодарной улыбкой.

Мика отпустил мои руки и сузил глаза.

— А те другие парни? — Он кивнул затылком в сторону входной двери лофта. — Они тоже стражи Софи?

— Они, — протянул Гэвин.

Я поперхнулась нервным смешком, зная, что две горы мужиков, стоящие по другую сторону двери, предназначены стать для меня куда большим, чем стражи. Мой, по-видимому, пророческий сон той ночью практически это гарантировал.

Мика сжал колени через джинсы.

— И вы все вампиры-нежить.

— Да.

— Мне нужно выпить, — сказала я, вскакивая на ноги. Я поспешила на кухню и открыла все шкафы вокруг прохода, разочарованная, обнаружив только посуду. Перешла к шкафам над столешницей.

Краем глаза я увидела, как Гэвин встал и подошел к серванту, приткнутому к стене с другой стороны обеденного стола. Он открыл дверцу в среднем шкафу и вытащил бутылку, судя по виду, очень дорогого шотландского виски. Я была больше по вину, но в нынешнем состоянии почти паники не стала бы привередничать.

Стекло звякнуло, когда Гэвин достал пару низких стаканов и поставил их на сервант. Он глянул на Мику через плечо, вскинув брови и поднимая бутылку выше.

— Нет, спасибо, — сказал Мика, качая головой. — Я не пью.

Я обошла кухонный остров, пока Гэвин откупоривал бутылку, и к тому времени, как я до него дошла, он протягивал мне напиток. Я залпом проглотила половину налитого.

— Святое дерьмо, — сказала я, выдыхая сдавленный кашель. На вкус это было как жидкий древесный дым и жгло, как огонь, пока шло вниз. — Это ужасно.

Гэвин налил немного коричневой жидкости в стакан себе, уголок его рта напрягся, пока он смотрел, как я допиваю остаток шотландского.

Глаза слезились, я протянула стакан за добавкой. Гэвин повиновался, его выражение оставалось непроницаемым. Светящиеся метки на его лице и шее поблекли, пока не стали едва заметны, и я боялась того, что это значило. Рука дрожала, когда я подняла наполненный стакан к губам, на этот раз отпивая. Я отнесла стакан шотландского обратно на диван и села, ставя напиток на край кофейного столика.