— Приятно было познакомиться, — улыбнулась я, подхватывая ключ. — Меня Лена.

Я развернулась и побрела к лестнице, игнорируя тяжелый взгляд волка, который буквально прожигал дыру в моей спине.

Чердак оказался именно таким, каким его описывал барсук: пыльным, с протекающей крышей и огромным сундуком, который служил столом. Но был один огромный плюс. Окно-люк выходило прямо на крышу, а балки под потолком были идеальной ширины, чтобы по ним можно было ходить, как по канату.

Мой внутренний котик довольно замурлыкал. Высота. Уединение. Обзор. Идеально.

Я скинула с сундука старое тряпье, устроилась на нем и выдохнула. Так. Готовка. Нужно сразу расставить точки над «ё». В прошлой жизни я терпеть не могла стоять у плиты. То рагу из корнехрюка было просто экстренной мерой, чтобы не сдохнуть с голоду и впечатлить дикого волка. Больше я на кухню не ногой. Пусть местные жрут сырое мясо, если они такие крутые. Мне нужно было понять, как в этом мире зарабатывают на жизнь те, кто не умеет махать топором.

В люке появилась лохматая голова Торна.

— Ты выгнала меня, — обиженно протянул он. Его уши (те, что на макушке) были слегка прижаты.

— Ты мне мешал дышать, — отрезала я, хотя на самом деле мне просто нужно было переварить информацию. — Садись. И рассказывай. Как тут устроена власть? Я так поняла, барсук тут не главный.

Торн легко спрыгнул на пол, его массивная фигура мгновенно заполнила половину чердака. Он сел напротив, скрестив мощные руки на груди.

— Посадом управляет Совет Старейшин, — начал он, его голос стал серьезным, альфа-нотки вернулись. — Каждый клан имеет своего старейшину. Волки, медведи, лисы, орлы... Они решают, где охотиться, где торговать и как делить территорию.

— То есть это такая феодальная раздробленность, только с хвостами и ушами, — резюмировала я. — А простые звери? Те, кто не хочет жить в стае или берлоге?

— Для них есть Гильдии, — Торн чуть наклонил голову, его золотые глаза внимательно следили за моими ушами, которые сейчас стояли торчком, жадно впитывая информацию. — Гильдия Охотников. Туда идут все, кто хочет зарабатывать клыками и когтями. Опасно, но сытно. А для тех, у кого есть Искра... есть Гильдия Магов-зверолюдей.

Я замерла.

— Магов? То есть вы не только лапами машете, но и магией пользуетесь?

Торн усмехнулся, и от этой усмешки у меня снова екнуло сердце.

— Не все. Магия — дар Луны. Волки обычно усиливают свою силу и скорость. Медведи — выносливость. Но истинные маги... они могут менять стихии, лечить, видеть будущее. Их мало. Их уважают и боятся. Старейшины считают их элитой.

Я посмотрела на свои руки. Смуглые, с короткими, острыми когтями.

— А кошки? Какая у нас магия?

Торн вдруг подался вперед. Он протянул руку и, прежде чем я успела отдернуться, коснулся пальцами моего запястья. Его кожа была обжигающе горячей. По моей руке прошелся легкий разряд статического электричества. Мои волосы встали дыбом, а хвост распушился до размеров метлы.

— Кошки... странные, — тихо произнес он, его взгляд стал невероятно серьезным. — Вы не подчиняетесь стайным связям. Вы ходите где хотите. Твоя магия, Лена... она не в силе. Она в самом факте того, что ты здесь. В твоем запахе. В том, как на тебя реагирует лес.

Я медленно втянула воздух. От него пахло озоном, мускусом и... чем-то еще. Чем-то острым, как перед грозой.

— Я не собираюсь вступать в Гильдию Охотников, — твердо сказала я, убирая руку. — Я не умею бегать за оленями. И в Гильдию Магов меня тоже не пустят, я даже не знаю, что такое эта ваша Искра.

— Не знаешь, пока не попробуешь, — парировал Торн. В его глазах плясали чертики. — Завтра в Посад прибывает вербовщик из Гильдии Охотников. А через три дня — инквизитор из Гильдии Магов. Они всегда проверяют новичков.

Утро на чердаке началось с тихого, предательского шороха.

Я открыла один глаз. Солнечный луч пробивался через щель в крыше, освещая клубы пыли. А на старой деревянной балке, прямо над моей головой, сидела белая мышь.

Обычная, розовоухая, с длинным тонким хвостиком.

Мой мозг, то есть сознание Лены, бывшего офисного работника, успел подумать: «О, мышь. Милая».

Но мое тело, то есть новая кошачья оболочка, подумало: «ЖРАТЬ!!!»

Зрачки расширились до предела, поглощая весь доступный свет. Бедра напряглись. Попа инстинктивно присела и начала вилять из стороны в сторону, калибруя траекторию прыжка.

Нет, мысленно взвыла я, пытаясь подавить древний рефлекс. Мы цивилизованные люди. Мы не едим мышей. Тем более сырых. Тем более в помещении!

Мышь пискнула.

Этого было достаточно.

Я рванулась с места с такой скоростью, что сама удивилась. Воздух свистел в ушах. Я оттолкнулась от сундука, цепкими когтями впилась в деревянную стену, сделала три шага по вертикали и прыгнула на балку.

Мышь метнулась в сторону. Я за ней.

Она юркнула в кучу старых мешков. Я разгребла мешки лапами, поднимая облако вековой пыли.

Она выскочила на подоконник. Я сделала сальто, сбивая паутину, и приземлилась прямо перед ней, преграждая путь.

— Попалась, — выдохнула я, оскалив клыки и чувствуя, как слюна предательски наполняет рот.

И тут мышь села на задние лапки, сложила передние лапки домиком на груди и возмущенно фыркнула:

— Прошу прощения, молодая особа, но вы ведете себя крайне нецивилизованно! И, смею заметить, вы наступили мне на хвост! А у меня, между прочим, радикулит!

Я замерла. Мои уши встали торчком и развернулись вперед. Хвост отвис и ударил меня по ноге.

— Ты... ты говоришь? — прошептала я, чувствуя, как реальность снова начинает трещать по швам.

— А вы что думали? — мышь возмущенно поправила невидимые усы. — Я Арчибальд. Фамилиар седьмого круга. И, кстати, я абсолютно несъедобен. У меня вкус старой пыли, магии и пергамента, так что даже не пробуйте — расстройство желудка гарантировано. А теперь будьте так добры, спустите меня с этой пыльной жерди, у меня астма от вашего возбужденного запаха...

В люке раздался низкий, вибрирующий смешок. Я медленно повернула голову. Торн сидел на краю люка, свесив ноги, и смотрел на меня с таким выражением лица, будто это было самое забавное зрелище в его жизни.

— Это не смешно, — буркнула я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Это... это галлюцинации от голода.

— Фамилиары привязываются к тем, у кого сильная, но не до конца пробужденная душа, — назидательно пропищал Арчибальд, спускаясь по моему рукаву вниз, как по канату. — Вы, кошачьи, существа тонкие. Вам положен интеллектуальный спутник. Я, например, знаю тридцать четыре способа проклясть врага и два — как правильно заваривать корень одуванчика. Хотите, расскажу про одуванчик? Там очень длинная история, начинающаяся с эпохи Третьей Луны, когда великий друид...

— Нет! — рявкнула я, аккуратно снимая его с рукава и сажая на сундук. — Ничего не рассказывай. Просто... сиди тихо.

Торн спрыгнул на пол, его плечи тряслись от беззвучного смеха.

— Должен признать, маленькая кошка, ты великолепна. Я думал, ты его съешь.

— Я передумала, — отрезала я, садясь на пол и обхватив колени. Арчибальд тут же устроился на моем колене и начал умываться, продолжая бубнить что-то про «неблагодарных хищников с отсутствием манер».

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Так. Подводим итоги. У меня есть тело кошачьего зверолюда, есть горячий волк-сосед, который явно не прочь меня опекать, и есть говорящая мышь-интеллектуал, которую я не могу съесть, хотя очень хочу.

Отлично. Теперь к делу. Как я буду выживать и богатеть?

— Так, — я встала и начала расхаживать по чердаку, а Арчибальд, подхватив идею, побежал за мной, семеня лапками. — Готовить я больше не буду. Никогда. Это удел рабов и поваров. Но идея с едой была хорошей. Зверолюди жрут сырое мясо и коренья. Им не хватает термической обработки и... банальной эстетики.