Из правых ворот вышел Торн.

Он выглядел... идеально. Именно так, как мы и репетировали. На нем не было тяжелой брони, только легкие кожаные штаны и повязка на груди. Он шел расслабленной, почти ленивой походкой. И, что самое главное, он чуть заметно прихрамывал на левую ногу.

Толпа загудела, посыпался насмешливый гул.

— Смотрите! Хромой волк!

— Брун разорвет его за три удара!

Я вцепилась когтями в деревянный парапет. Держи планку, пушистый. Продай им эту травму. Пусть он поверит, что ты хромаешь.

Над ареной появился старейшина медведей, Балу. Он поднял руку, и толпа стихла.

— Бой насмерть или до признания поражения! — пророкотал его голос, усиленный магией. — Начали!

Брун рванулся с места. Для своей массы он был невообразимо быстр. Земля дрогнула под его лапами.

Торн не стал принимать удар. Он скользнул в сторону, но снова — чуть медленнее, чем должен был. Его левая нога как бы подогнулась. Брун радостно взревел и нанес косой удар мощной лапой, целясь именно в «травмированную» конечность.

Торн перекатился, но когти медведя все же оставили три глубокие борозды на его плече. Кровь брызнула на красный песок.

— Нет! — выдохнула я, чувствуя, как мои зрачки расширяются, поглощая весь свет. Мой хвост распушился до размеров метлы. Встань. Встань, черт тебя побери!

Торн встал. Он тяжело дышал, припадая на левую ногу, его золотые глаза были широко открыты, изображая страх и боль.

Брун, почуяв кровь и легкую добычу, потерял остатки осторожности. Он бросился вперед, нанося удар за ударом. Торн уклонялся, но выглядело это так, словно он держится из последних сил. Каждый раз, когда медведь замахивался, Торн уходил влево, защищая «больную» ногу.

— Он устал, — прошептал Ренар рядом, вытирая пот со лба. — Кошка... мне жаль тебя. Твой волк выдохся. Диета из вареной рыбы не дает силы для долгого боя.

Я не слушала его. Я смотрела на Торна.

Он не выдохся. Его дыхание было ровным. Я знала это, потому что я сама заставляла его дышать по счету. Он не уставал. Он играл.

Брун, взбешенный тем, что волк все еще вертится, решил закончить бой. Он остановился, поднял обе лапы над головой и издал оглушительный рев, готовясь нанести сокрушительный двойной удар сверху вниз, чтобы расплющить Торна о землю. Он целился прямо по центру, зная, что «хромой» волк не сможет быстро сманеврировать влево.

Сейчас, мысленно скомандовала я. Показывай им, что такое спортивная наука, Ваше Высочество.

В момент, когда Брун опустил лапы, вкладывая в удар всю свою гигантскую массу, Торн исчез.

Он не ушел влево. Он не отступил. Он шагнул прямо вперед, ныряя под опускающиеся лапы медведя, вплотную к его широкой, покрытой шерстью груди. Брун, ожидавший сопротивления, промахнулся, его лапы с грохотом вонзились в песок там, где секунду назад стоял волк.

Торн, используя инерцию и идеальную растяжку, которую мы разрабатывали три дня, взмыл вверх. Его правая рука, с выпущенными на полную длину когтями, нанесла короткий, точный и невероятно сильный удар снизу вверх.

Прямо в подмышку. Туда, где у медведей нет ни толстой шкуры, ни костяной защиты.

Раздался тошнотворный звук разрываемой плоти. Брун взвыл не от ярости, а от нестерпимой, шоковой боли. Его лапы бессильно обвисли. Кровь хлынула фонтаном.

Торн не стал останавливаться. Он использовал инерцию своего движения, перехватил медведя за шею второй рукой и, опираясь коленом ему в грудь, с хрустом повалил гиганта на спину.

Брун хрипел, его глаза закатились. Он попытался ударить, но Торн просто надавил когтями на сонную артерию.

— Сдавайся, — тихо, но так, что услышала вся арена, прорычал Торн. — Или умри.

Брун, задыхаясь от боли и шока, тяжело хлопнул ладонью по песку.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина в Кровавом Овраге. Две тысячи зверолюдей замерли, не веря своим глазам. Чемпион медведей, который не проигрывал десять лет, лежал на спине, а над ним стоял «хромой» волк, даже не запыхавшийся.

Первое, что я осознала, проснувшись — у меня болит голова. Но не так, как от похмелья в моем прошлом мире. Это была какая-то странная, ватная, сладковатая тяжесть, словно мой мозг завернули в теплый плед и запретили думать о чем-либо сложнее клубка ниток.

Второе, что я осознала — мне безумно тепло. И мягко. И пахнет... озоном, хвоей и тем самым густым, мускусным ароматом, от которого у меня в этой жизни предательски подкашивались колени.

Третье... Третье я осознала, когда попыталась пошевелить рукой. Она была зажата. Точнее, она обнимала что-то твердое, покрытое короткой шерстью, а моя нога была закинута поверх чьей-то мощной бедра.

Я осторожно, стараясь не дышать, приоткрыла один глаз.

Надо мной не было потолка моего чердака. Надо мной была широкая, покрытая свежими шрамами грудь, а чуть дальше — лицо Торна. Он спал, но даже во сне его рука крепко держала меня за талию, прижимая к себе так, словно я была его личной, особо ценной подушкой для сна.

Мой мозг, затуманенный остатками вчерашнего вечера, попытался включить режим «холодного аудитора» и восстановить цепочку событий.

Так. Ситуация: я нахожусь в постели с альфой волчьего клана, который вчера стал королем. Мы выиграли бой. Я получила свои золотые. Мы пошли в таверну «Кривой Клык» праздновать...

И тут в моей памяти всплыл тот самый, роковой момент.

Грим, сияющий от счастья барсук, выкатил к нашему столу бочонок с темным, густым напитком.

— Специально для вас, черная! — прогремел он. — Лучший эль Посада! С секретным ингредиентом для снятия стресса после великих битв!

Мой внутренний бухгалтер тут же включил красную лампочку: «Неизвестный состав. Риск потери контроля. Отказаться».

Я уже открыла рот, чтобы вежливо, но твердо отказаться, сославшись на то, что у меня утром совещание по логистике зубочисток...

Но тут я понюхала этот эль.

Запах ударил мне в нос, и мой человеческий разум просто выключился. Словно кто-то выдернул шнур из розетки. Это был не просто хмель. Это была валерьяна. Чистая, концентрированная, божественная кошачья валерьяна, искусно замаскированная под солод и хмель.

Мои зрачки расширились до предела. Уши встали торчком. Хвост начал бить по полу в ритме марша.

— Дай, — прохрипела я, и в моем голосе не было ни капли былой прагматичности. Там было только одно древнее, неоспоримое требование.

Я помню, как жадно пила из деревянной кружки. Помню, как мир стал мягким, теплым и невероятно приятным. Помню, как я забралась на стол, объявила присутствующих «моими маленькими пушистыми подчиненными» и потребовала, чтобы Торн немедленно предоставил мне свои «услуги по обогреву и чесанию за ушком», потому что он «официально назначен главным грелкой клана».

А потом... потом была только темнота, тепло и его руки.

Боги, убейте меня сейчас, мысленно простонала я, закрывая глаза. Я потеряла лицо. Я, строгий менеджер, консультант по пищевым технологиям, рухнула перед лицом растительного экстракта. Мой имидж уничтожен.

Я попыталась аккуратно высвободиться, но тут Торн заворочался. Его рука пригрелась на моей талии, притягивая меня еще ближе. Его лицо уткнулось в мои волосы, и он глубоко, жадно вдохнул.

— Куда ты, маленькая кошка? — его голос был хриплым, сонным и таким низким, что вибрация прошла прямо в мою грудную клетку. — Еще рано.

— На аудит, — буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне нужно подсчитать убытки от вчерашнего форс-мажора.

— Какие убытки? — он приоткрыл один золотой глаз. Зрачок был широким, сонным и невероятно хищным. — Мы выиграли. Казна полна. Южные территории наши. А ты... ты наконец-то расслабилась. Грим сказал, что ты выпила три кружки его «успокоительного». Я думал, ты будешь драться, но ты просто обняла мою ногу и уснула, мурлыча так, что дрожали стены таверны.