Матвей с утра до обеда сидел с магами из Гильдии. Он учился не просто бить молниями, а управлять потоками энергии, создавать статические поля и даже... заряжать кристаллы. Альтаир нанял для него лучшего специалиста по артефактам, чтобы мальчик учился вкладывать свою магию в предметы.

Вова после обеда уходил в оружейный зал. Бран, наш седой волк-наемник, учил его фехтованию, стратегии и выживанию. Вова схватывал все на лету. Он был быстрым, как молния (что было иронично, учитывая, что молниями владел его брат), и точным, как хирург.

Утро началось с того, что Камень Бури на моей шее стал не просто теплым, а раскаленным.

Я сидела за туалетным столиком в своей просторной спальне и смотрела на маленькую алхимическую полоску бумаги, которую только что опустила в склянку с реагентом. Бумага вспыхнула не просто золотым, а ослепительно-синим светом, оставив в воздухе легкий запах озона.

Я беременна. Снова.

Я выдохнула, прижимая ладонь к животу. Прошло шесть лет с тех пор, как я родила Матвея, Вову и Катю. Мой бизнес процветал, мой муж был идеален. Казалось бы, наша стая сформирована. Но внутри меня уже зарождалась новая жизнь, и моя магия, чувствуя это, тихо гудела, словно трансформаторная будка.

Дверь скрипнула, и вошел Альтаир. Он нес поднос с завтраком, его серебристая шерсть была слегка взъерошена после сна. Увидев мое лицо и светящуюся полоску, он замер. Поднос в его лапах опасно накренился.

— Лена... — выдохнул он, ставя поднос на стол так резко, что чай расплескался. — Это... это?

— Похоже, моя империя требует расширения, — улыбнулась я.

Он опустился на колени передо мной, осторожно обнял меня за талию и прижался щекой к моему животу. Его ледяные глаза сияли так, что мне пришлось прищуриться.

— Боги, как я счастлив, — прошептал он. — Я клянусь, что этот малыш будет носить только лучшее серебро, а его няньки будут из королевской гвардии.

— Альтаир, ему не нужны няньки из гвардии, — рассмеялась я, гладя его по густой шерсти. — У него уже есть трое старших, которые сломают любого врага еще до того, как тот подойдет к колыбели.

Впрочем, моих старших детей не нужно было ломать. Они уже давно сами разобрались, кто есть кто, и сейчас их интересовали вещи, далекие от политических интриг.

Когда мы спустились в столовую, дети уже сидели за столом. Им было по шесть лет, и каждое их утро начиналось с презентации новых «проектов».

— Мама! Папа! Смотрите! — Матвей подскочил со своего места, едва я вошла. В его лапах светился обычный речной камень, но теперь он пульсировал ровным, теплым синим светом. — Я починил ночник! Тот, что на веранде, сломался, потому что в него попала молния. Я взял его кристалл, почистил его наждачкой и направил в него свой заряд. Теперь он будет светить три дня без подзарядки!

Матвей обожал механику и артефакты. Его комната больше напоминала мастерскую: везде лежали шестеренки, пружины и осколки кристаллов. Он мечтал создать летающую машину, которая работала бы на статическом электричестве, и уже третий месяц мучил Бальтазара чертежами «паровых котлов для искр».

— Это гениально, громовержец, — Альтаир потрепал его по макушке, осторожно, чтобы не получить разряд. — Но в следующий раз чисть кристаллы в перчатках. Я не хочу, чтобы ты обжег лапы.

— Папа, а можно мы сегодня поедем на реку? — тихо, но уверенно спросил Вова. Он сидел очень ровно, аккуратно разрезая колбасу на идеально одинаковые кусочки. Перед ним лежал не чертеж, а большой лист пергамента, испещренный тонкими линиями. — Я хочу нарисовать карту дельты. Там сейчас прилетают серые цапли, я хочу отметить их гнезда, чтобы садовник не косил тростник в том месте.

Вова был на удивление спокоен для волчонка. Он не любил шумных игр и не стремился доминировать. Его страстью были природа, карты и животные. Он мог часами сидеть в кустах, наблюдая за барсуками, а потом зарисовывать их норы с точностью до миллиметра. Бран, его учитель, иногда ворчал, что из Вовы не выйдет великий воин, но я видела, как внимательно мой сын следит за окружающей обстановкой. Он замечал всё. Каждую ветку, каждый шорох. Он был идеальным следопытом.

— Конечно, Вова, — кивнула я. — Мы возьмем с собой ланч.

— А я не поеду на реку, — заявила Катя, не отрываясь от своего занятия. Она сидела, поджав ноги на стуле, и перед ней была выстроена сложная пирамида из разноцветных стеклянных шариков, пуговиц и монет. — У меня сегодня важная встреча.

— С кем это, моя маленькая хозяйка? — усмехнулся Альтаир.

— С поваром и Риской, — серьезно ответила Катя, перекладывая синюю пуговицу в верхний ряд. — Я выменяла у поварихи три банки варенья на десять моих расписок. Расписки написаны на листьях, но я заверила их у Арчибальда. Теперь повариха должна мне варенье, а я буду отдавать его частями, по ложке в день, пока не закончится сезон клубники. А потом я выкуплю её расписки обратно за полцены и продам их Матвею, потому что ему нужны банки из-под варенья для его опытов.

Я посмотрела на Альтаира. Он с трудом сдерживал гордую улыбку. Наша шестилетняя дочь уже в шесть лет проворачивала схемы с деривативами и фьючерсами на клубничное варенье.

— Катя, — медленно произнесла я. — Это называется ростовщичество. И это незаконно, если расписки не заверены Гильдией.

— Арчибальд заверил, — невинно моргнула она изумрудными глазами. — Он сказал, что это «прекрасный урок финансовой грамотности».

Я вздохнула, но не смогла сдержать смеха.

— Хорошо. Но к обеду освободи столовую для деловых переговоров. Придут Арчибальд и Риска.

Дети, наевшись, убежали в сад — Матвей тестировать свой светящийся камень на солнце, Вова готовить мольберт, а Катя — составлять график поставок варенья.

Я проводила их взглядом, чувствуя, как внутри разливается тепло. Но стоило мне повернуться к двери, как мое лицо снова стало каменным. Время игр закончилось. Начинался бизнес.

В кабинет меня уже ждали Арчибальд и Риска. Мышь нервно теребил усы, а белка дергала хвостом, разложив на столе огромную карту Севера.

— Госпожа, — пискнула Риска. — У нас две серьезные проблемы. И обе связаны с волками.

Я налила себе чай, подавляя легкую тошноту, и кивнула.

— Слушаю.

— Первое, — Арчибальд ткнул лапой в карту клана Черной Луны. — Клан Северных Белых Волков. Старейшины давно точат зубы на Черную Луну. Они увидели, что Торн ослаблен нашими контрактами, что его казна пуста, а старейшины его не любят. И теперь они пытаются поглотить его клан. Бланш и её отец выдвинули Торну ультиматум: либо он становится вассалом Белых Волков и переписывает все свои земли на её клан в счет «приданого», либо они начинают «освобождать» его северные территории силой.

Война между кланом Черной Луны и кланом Северных Белых Волков, которую я так искусственно спровоцировала, не закончилась быстрым триумфом одной из сторон. Она переросла в то, что военные стратеги называли «затяжным конфликтом на истощение».

Торн, запертый в своей крепости, яростно огрызался, пытаясь удержать остатки власти. Бланш и её отец, почуяв кровь, давили на него экономически и военным давлением, но Черная Луна оказалась слишком хорошо укреплена, чтобы пасть за месяц.

И пока волки грызли друг другу глотки на северных перевалах, мой Торговый Дом «Черный Коготь» переживал золотой век.

— Зачем выбирать одну сторону, если обе платят золотом? — философски заметила я, подписывая очередной контракт.

Я поставляла оружие всем. Сталь для мечей и наконечников стрел шла с моих заводов. Стекло для оптики и медицинских колб для зелий — с моих стекольных мануфактур. Соль для консервации мяса и селитра для пороха — с моих рудников. Я продавала Черной Луне через подставных лис, а Белым Волкам — напрямую, по «специальным тарифам для союзников».