Альфа Белых Волков, отец Бланш, выглядел как старик. Его белая шерсть потускнела, плечи были опущены. Бланш, которая стояла за его спиной, смотрела на меня с ненавистью, смешанной с абсолютным, безысходным отчаянием. У нее не было сыновей, ее муж был мертв, а ее клан был на грани уничтожения.

— Леди Лена, — хрипло произнес старый волк. — Мы пришли... обсуждать условия перемирия.

— Перемирия? — я даже не подняла глаз от бумаг. — Госпожа Альфа, перемирие подразумевает, что у вас есть ресурсы для продолжения войны. У вас их нет. Ваш клан должен Торговому Дому «Черный Коготь» восемьсот тысяч золотых за поставленное вооружение и провизию. Плюс проценты за просрочку. Итого — миллион двести тысяч.

Бланш побледнела.

— У нас нет таких денег...

— Я знаю, — я наконец подняла на нее взгляд. Мой взгляд был спокойным и пустым, как горное озеро зимой. — Поэтому я предлагаю обмен. Вы передаете мне все ваши серебряные рудники, охотничьи угодья на севере и три тысячи гектаров пахотных земель. Взамен я прощаю вам долг.

— Это... это грабеж! — взвизгнула Бланш, делая шаг вперед. — Это наши земли! Наши предки...

— Твои предки, Бланш, не умели вести бухгалтерию, — ледяным тоном перебила я. — А твои рудники приносят убытки третий год подряд. Я не граблю вас. Я санирую ваше банкротство.

Я пододвинула к ней тяжелый пергамент.

— Подписывайте. Ваш клан становится моими вассалами. Вы остаетесь жить в своей крепости, но платите мне аренду за землю. Ваши воины будут охранять мои караваны. Ваши женщины будут работать на моих текстильных мануфактурах. Вы больше не независимый клан. Вы — часть моей империи.

Дверь моего кабинета распахнулась без стука, и на пороге появился он. Альтаир выглядел так, словно только что выиграл в лотерее, а не ехал три дня в карете по горным серпантинам.

Его серебристая шерсть была идеально ухожена, ледяные глаза сияли, а в лапах он держал не просто букет, а целую охапку редких горных эдельвейсов и... огромную коробку, от которой пахло ванилью, миндалем и свежей выпечкой.

— Моя королева, — он широко улыбнулся, ставя цветы на стол и водружая коробку рядом с моими годовыми отчетами. — Я вернулся. И я принес тебе торт. Тот самый, с кедровыми орехами, который ты так любишь.

Я отложила перо и с подозрением посмотрела на него. Альтаир уехал один, оставив меня в легком напряжении. После такого сурового, молчаливого вызова от старейшин его клана он должен был выглядеть хотя бы немного утомленным. Но он излучал такое довольное, хищное спокойствие, что мне стало интересно.

— Ты выглядишь так, будто только что заключил сделку века, — заметила я, принимая из его лап тяжелый, запечатанный красным сургучом пергамент. — Старейшины не пытались тебя линчевать за то, что ты переписал на меня все рудники?

— Попытались, — он рассмеялся, садясь в кресло напротив и элегантно закидывая ногу на ногу. — Но не за рудники. Оказалось, что мои финансовые махинации их волнуют в последнюю очередь. Они вручили мне вот это, а также настоятельно рекомендовали купить тебе этот торт, потому что «мать наследника заслуживает сладостей».

Я вскрыла сургучную печать и развернула плотный пергамент. Это был официальный указ Совета Старейшин клана Снежных Барсов, скрепленный магическими печатями всех двенадцати старейшин.

Я пробежала глазами по строкам, и мое сердце пропустило удар.

«Совет Старейшин клана Снежных Барсов, рассмотрев результаты магического сканирования ауры, подтверждает: в доме лорда Альтаира подрастает чистокровный Снежный Барс с врожденной аурой Альфы. Мы выражаем глубочайшее почтение лорду Альтаиру за то, что он скрыл этот факт от Совета до момента взросления cuba, но сила его дара не могла быть сокрыта от aстральных кристаллов клана. Марк, сын лорда Альтаира и леди Лены, признается законным наследником рода Горных Пиков. Он зачисляется в Совет Клана в качестве Альфа-претендента. С момента достижения им четырнадцатилетнего возраста, он начнет официальное обучение в Цитадели Пиков».

Я медленно опустила пергамент на стол.

Марку сейчас было всего шесть лет. Но этот документ означал, что через восемь лет мой младший сын отправится в суровую Цитадель Горных Пиков, чтобы учиться быть Альфой.

— Они сами почуяли его? — тихо спросила я, не в силах скрыть волнения.

— Астральные кристаллы в главном зале Цитадели начали покрываться инеем и светиться синим огнем каждый раз, когда ты дома варишь ему какао, — Альтаир подмигнул. — Верховный Маг отследил магический след. Они вызвали меня, чтобы я объяснил, почему в моем доме растет чистокровный барс с аурой Альфы, и почему я не привел его на тестирование. Когда я объяснил, что ему всего шесть и мы не хотели тревожить старейшин, они были... в восторге.

Я посмотрела на мужа. В его глазах не было ни капли обиды. Он был счастлив. И я почувствовала огромное, просто гигантское облегчение.

В отличие от Матвея, которому пришлось пробивать себе путь через предрассудки волков из-за того, что он был метисом, мои младшие дети были чистокровными. Красивыми, сильными, безупречными снежными барсами. Для клана Альтаира в них не было ни капли «чужой» крови. Они были приняты безоговорочно, потому что их сила и происхождение не вызывали сомнений.

— Марк — Альфа-претендент, — повторила я, проводя пальцем по печати. — Ему придется уехать в Цитадель, когда ему исполнится четырнадцать.

— Там будет его стая, Лена, — мягко сказал Альтаир. — И его наследство. К тому же, ты же знаешь нашего сына. Марк не из тех, кто будет плакать в подушку. Он заморозит своих наставников, если они ему не понравятся. В нем течет твоя кровь, моя королева. Он умеет добиваться своего.

— Хорошо, — я свернула пергамент и убрала его в сейф. — Значит, у нас есть восемь лет. И, кажется, мне нужно срочно пересмотреть бюджет на отопление Цитадели. Если они хотят учить моего сына, пусть обеспечат ему комфортные условия. Я спонсирую их библиотеку и полностью обновлю их алхимические лаборатории. Пусть знают, что Альфа-претендент привык к лучшему.

Альтаир рассмеялся и встал. Он обошел стол, наклонился ко мне и поцеловал меня в висок.

— Ты невероятна. Они думают, что получают сурового горного волчонка на воспитание, а на самом деле они получают щедрого спонсора.

Вечером, когда мы спустились в большую гостиную, там уже царила привычная, уютная суета.

Матвею и Вове было по восемь лет. Матвей сидел на ковре, окруженный горой деревянных шестеренок, медной проволоки и пружин. Он хмурился, кончик его языка был высунут от усердия. Когда он соединил два контакта и пустил крошечную, контролируемую искру, самодельная тележка из ореховой скорлупы вдруг дернулась и проехала по полу.

— Ура! — взвизгнул он, и его золотые глаза радостно блеснули. — Мама, папа, смотрите! Оно работает!

Вова, сидевший рядом в позе лотоса, открыл глаза. Он аккуратно отложил в сторону деревянный меч, которым только что отрабатывал стойки, и улыбнулся брату.

— Отлично, Матвей. Но колесо слева перекошено. Если мы поставим это на настоящие сани, оно отвалится на первом же повороте. Давай я помогу тебе подточить ось.

Катя, которой тоже исполнилось восемь, сидела за большим столом. Но она не вела переговоров о меди. Она играла в «магазин». Перед ней были выстроены пирамидки из разноцветных пуговиц, камушков и желудей.

— Так, — бормотала она, перекладывая синий камушек. — За этого красивого жука я даю тебе три бусины. Но если ты хочешь еще и вот этот желудь, то плати пять. Иначе я продам его Матвею, он использует его как груз для своих механизмов.

А в центре комнаты, на самом мягком ковре, валялись шестилетние близнецы. Майя, изящная черная кошка с белыми кисточками на ушах, старательно выдыхала тонкую струйку морозного воздуха, создавая ледяную бабочку. Рядом с ней лежал Марк.

Годы пролетели, словно один миг, оставив за собой лишь груды подписанных контрактов, снесенные и отстроенные заново крылья особняка и детей, которые больше не помещались в старые кровати.