Моя казна росла с каждым днем. Я скупала разорившиеся поместья, захватывала новые торговые пути и фактически стала теневым правителем всего континента. Альтаир, который окончательно и бесповоротно отказался от любых дел, был только рад. Он проводил дни в оранжерее, читал книги или играл с детьми, изредка приезжая ко мне в кабинет, чтобы принести цветы и спросить, не нужно ли мне еще одно серебряное месторождение «просто чтобы было».

А через два года после начала этой выгодной войны моя империя потребовала нового расширения.

Роды были тяжелыми, но кошачья регенерация и магия творили чудеса. Когда акушерка наконец выдохнула и протянула мне два крошечных, завернутых в шелк комочка, я почувствовала, как из груди уходит напряжение.

Альтаир, который до этого нервно шагал по комнате и сжигал взглядом всех целителей, замер. Он подошел к кровати, его ледяные глаза были широко распахнуты, а пушистый хвост с темными кольцами нервно дергался.

— Это... это снежные барсы, — прошептал он, осторожно касаясь пальцем крошечных, серебристо-белых лапок с черными розетками. — Мои. Настоящие.

— Твои, — улыбнулась я, чувствуя себя совершенно счастливой.

У нас родились близнецы. Мальчик и девочка. Идеальные, пушистые, с большими глазами. Но уже в первую неделю стало понятно, что Боги Луны решили не просто одарить нас детьми, а выдать нам двойной комплект сверхспособностей.

Девочку мы назвали Майя.

Когда ей было всего три недели, она чихнула. И от этого чиха по стеклам окон пошел иней, а температура в комнате упала на десять градусов. Майя родилась с магией Льда. Чистой, абсолютной, стихийной. Когда она плакала, в комнате начиналась метель, а соски с молоком покрывались коркой льда.

Мальчика мы назвали Марк.

С ним вышло иначе. Он не кричал, не искрил и не морозил воздух. Но когда он открывал свои голубые глаза, в комнате становилось... тяжело. Воздух сгущался. У служанок подкашивались ноги, а няньки инстинктивно опускали головы. Марк был Альфой. Не просто сильным магом, а природным, доминантным Альфой-барсом. Его аура была такой плотной и властной, что даже местная стража, заходя в детскую, начинала говорить шепотом и держать лапы по швам.

Дети быстро росли, и наш особняк на Серебряном холме превратился в филиал стихийного хаоса, который, однако, работал как идеально отлаженный механизм.

Старшие приняли младших с энтузиазмом профессионалов.

Матвею, которому уже исполнилось восемь, Майя стала просто подарком судьбы.

— Майя, дуй сюда! — командовал он, стоя в саду над странным сооружением из медных труб и стеклянных колб.

Майя, серьезная трехлетняя девочка с белыми кисточками на ушах, послувно выдыхала струю ледяного воздуха. Трубки покрывались инеем, а затем Матвей пропускал через них слабую искру.

— Отлично! — визжал он, записывая что-то в угольный блокнот. — Разница температур создает конденсат, который можно использовать для охлаждения парового котла! Мы создадим первый в мире бытовой холодильник, работающий на магии!

Катя, которой тоже исполнилось восемь, смотрела на их эксперименты не с научным, а с чисто коммерческим интересом.

— Матвей, ты гений, — говорила она, сидя на ветке дерева и болтая ногами. — Если мы сможем делать ледяные шкафы, мы можем продавать их на юг. Летом. В пустынные кланы. За одно такое устройство нам будут платить весом золота. Майя, милая, потренируйся замораживать воду в больших бочках, нам нужны тестовые образцы.

Майя кивала, её маленькие лапки уже уверенно управлялись с потоками холода.

Но самым трогательным было взаимодействие Вовы и Марка.

Вова, чистокровный волк и прирожденная бета, вырос невероятно сильным и спокойным. Он не был Альфой, и его это абсолютно устраивало. Его стихией была защита.

Марк же, будучи Альфой-барсом, с самого детства пытался доминировать. Его аура давила, требуя подчинения. Но Вова был волком. Волчья стая и барсиная иерархия — разные вещи. К тому же, Вова был верен своей «первой стае» — Матвею и Кате.

Однажды я зашла в спортивный зал и увидела такую картину. Трехлетний Марк сидел на полу, надув щеки, и изо всех сил давил на Вову своей альфа-аурой. Воздух дрожал.

Вова просто стоял перед ним, слегка наклонив голову. Его голубые глаза были спокойны, а серебристая шерсть даже не взъерошилась.

— Марк, — тихо, но твердо сказал Вова. — Ты давишь слишком сильно. У меня голова болит.

— Подчинись, — требовательно прорычал маленький барс, его глаза сузились.

— Нет, — вежливо ответил Вова. — Я бета. Я защищаю Матвея и сестер. А ты просто маленький брат, который не хочет делиться игрушечным мечом. Сними ауру, а то я расскажу Кате, что ты опять спрятал её любимую пуговицу.

Марк мгновенно выдохнул, аура опала. Он шмыгнул носом и протянул Вове меч.

— Ладно. Только на пять минут.

Я прислонилась к косяку, чтобы не выдать своего смеха. Мой волк-щит оказалось иммунен к альфа-давлению барса, потому что его преданность семье была сильнее любых инстинктов. А мой сын-барс понял, что аура не работает на тех, кто уже сделал свой выбор.

Война, которую я так старательно раздувала, в итоге сожрала своего главного творца.

Торн выматывал себя не только политикой, но и физически. Он превратился из великолепного, надменного принца в загнанного, шрамированного зверя. Его казна была пуста, старейшины его проклинали, а «чистокровная» жена Бланш открыто спала с командирами его охраны. У нее не было сыновей, только две дочери, и отчаяние клана Белых Волков, понимавших, что их кровь не даст трона, делало их невероятно агрессивными.

Его конец был таким же бессмысленным, как и его амбиции.

Прошлой зимой, когда клан Северных Белых Волков попытался прорваться через Черный перевал, Торн лично повел отряд. Он бился как одержимый. В том бою он лично убил двоих братьев Бланш и десятку её лучших воинов, но в итоге его просто окружили. Торн умирал на коленях, вонзив свой меч в снег, и выл на луну, зовя на помощь стаю, которой уже не существовало.

Когда Арчибальд принес мне эту новость, я даже не вздрогнула. Я просто поставила галочку в гроссбухе.

— Пересчитайте убытки, — спокойно сказала я мыши. — Белые Волки использовали наше стекло для оптических прицелов и нашу соль для консервации мяса в походе. Выставите им счет за расходные материалы.

Торна не стало. И сразу же началась драка за его труп.

Клан Черной Луны остался без Альфы. В их крепости царили хаос и паника. И тут же, словно гиены, на границы подошли Белые Волки. Отец Бланш, старый и жадный Альфа, выдвинул ультиматум: поскольку его зять мертв, а его дочь не может родить наследника-самца, клан Черной Луны переходит под протекторат Белых Волков. Фактически — аннексия.

Старейшины Черной Луны были в ярости, но у них не было денег, нет еды и нет лидера. Они уже готовы были сложить лапы, когда у их ворот появился не враг, а я.

Я приехала не с армией. Я приехала с караваном из пятидесяти крытых повозок, сотней наемников Гильдии и стопкой пергаментов, заверенных Верховным Магом.

Я вошла в их тронный зал, стуча каблуками по холодному камню. Альтаир, который составил мне компанию, шел рядом, излучая ауру абсолютного, хищного спокойствия.

— Господа старейшины, — я села в кресло, не дожидаясь приглашения. — Ваш клан должен Торговому Дому «Черный Коготь» четыреста тысяч золотых. По закону Гильдии, в случае неуплаты, все ваши земли переходят в мою собственность. Я предлагаю реструктуризацию. Вы переходите под мой экономический протекторат, а вашим новым Альфой становится мой сын, Матвей. Под моим регентством, разумеется.

— Мы не отдадим Черную Луну кошке! — прорычал старый волк. — И мы не подчинимся метису! У нас должны быть лидеры! Чистая кровь!

И тут их взгляды упали на Вову. Мой волчонок стоял чуть в стороне. Его серебристо-стальная шерсть лоснилась, голубые глаза были глубокими и ясными. Он был вылитый Торн в молодости. Тот же разворот плеч, та же благородная сдержанность.