— Госпожа, — пискнула мышь, осторожно кладя конверт на стол. — Курьер из Цитадели. Личная повестка от Совета Старейшин клана Черной Луны.

Я вскрыла конверт когтем. Внутри был плотный пергамент с сухим, официальным текстом:

«Главе Торгового Дома "Черный Коготь", леди Лене, надлежит явиться во дворец клана Черной Луны завтра в полдень для проведения экстренных переговоров по вопросам торговли, поставок стекла и соли. Явка обязательна. Подписано: Совет Старейшин».

Я усмехнулась.

Экономическая удавка, которую я затянула на шее их союзников — Северных Белых Волков, — ударила и по самому клану Черной Луны. Казна была пуста, склады пустовали, а зима была близко. Они не могли просто напасть на меня — это означало бы войну с Гильдией и Альтаиром. Поэтому они были вынуждены пригласить меня. Точнее, потребовать, пытаясь сохранить лицо.

— Отлично, — сказала я, откладывая перо. — Арчибальд, подготовь мои лучшие дорожные костюмы. И пригласи ко мне портного, нужно подогнать плащ. Я иду к волкам.

На следующий день Цитадель клана Черной Луны встретила меня холодным ветром и тяжелыми, настороженными взглядами стражи.

Но что-то изменилось. Раньше волки-охранники смотрели на меня с пренебрежением, видя во мне лишь черную кошку, которую их принц выбросил. Теперь они смотрели с опаской. С уважением. И со страхом. Они знали, кто держит их клан за горло. Они знали, что леди Лена — самая богатая и влиятельная торговка в стране.

Я шла по широким каменным коридорам дворца, стуча каблуками. Мое лицо было спокойным, маска идеального делового партнера. На правом безымянном пальце, словно крошечная звезда, горел бриллиант в кольце Альтаира. Я не стала его прятать. Пусть видят. Пусть знают, что я больше не их собственность.

Зал переговоров был на третьем этаже. Я свернула в главную галерею, и вдруг остановилась.

Навстречу мне, из бокового коридора, ведущего в личные покои Альфы, шел Торн.

Он был один, без свиты и стражи. На нем была простая темная рубаха, без парадной брони. Он выглядел... постаревшим. Под его золотыми глазами залегли глубокие тени, плечи, обычно расправленные так, что казалось, он может разорвать медведя голыми руками, были слегка опущены.

Он шел, глядя прямо перед собой, но, поравнявшись со мной, он замер.

Воздух в коридоре словно наэлектризовался. Я не искрила — я подавила магию, но мое сердце на долю секунды пропустило удар. Не от любви. Нет, того огня, который когда-то сжигал меня, больше не было. Остался только холодный, кристально ясный интерес наблюдателя.

Торн медленно повернул голову и посмотрел на меня.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по дорогому, безупречно сидящему костюму, по моей осанке. А потом он увидел кольцо на моем пальце.

Я видела, как в его золотых глазах промелькнула целая буря. Удивление. Боль. И, наконец, тяжелое, сокрушительное понимание. Он посмотрел на кольцо, потом на мое лицо, и вдруг его ноздри раздулись. Он почувствовал. Сквозь каменные стены, сквозь чужие запахи, сквозь мою подавленную магию. Он почувствовал, что я больше не пахла тоской. Я пахла победой. И чем-то еще... чем-то, что принадлежало другому самцу.

Торн стоял неподвижно. Секунду. Две.

А потом произошло то, чего я не ожидала даже в самых смелых бизнес-планах.

Его уши, которые всегда гордо стояли на макушке, медленно, почти незаметно, прижались к голове. Это был чисто волчий жест. Жест подчинения. Жест признания чужого превосходства.

Он опустил взгляд. Его золотые глаза больше не смотрели мне в лицо — он смотрел на каменный пол у моих ног. Его челюсть сжалась, но он не прорычал ни слова. Он просто молча отступил на шаг, прижимаясь спиной к холодной стене коридора, чтобы дать мне пройти.

Я остановилась. Я могла бы сказать что-то язвительное. Я могла бы напомнить ему о том, как он бросил меня ради трона. Я могла бы указать ему на его место.

Но я просто посмотрела на его опущенную голову, на его прижатые уши, и поняла, что мне это не нужно. Он уже все понял. Он проиграл. Не мне. Он проиграл самому себе, когда выбрал стаю вместо того, что было по-настоящему его.

Зал переговоров волчьего клана был украшен тяжелыми гобеленами и трофеями, но сегодня от него не пахло славой предков. От него пахло страхом, пылью и осознанием неизбежного краха.

Двенадцать старейшин сидели за массивным столом. Их взгляды, которые еще несколько лет назад смотрели на меня свысока, теперь бегали по моим документам.

— Леди Лена, — начал главный старейшина, старый волк с шрамом через всю морду. Его голос был хриплым и усталым. — Мы ценим силу вашего... предложения. Но двадцать пять процентов годовых? Это ростовщичество.

— Это коммерция, уважаемый старейшина, — мягко, но твердо ответила я, не отрывая взгляда от пергамента. — Вы просите меня поставить вам стекло, соль и зерно в объемах, которые спасут ваш клан от голодной зимы. У вас нет золота, чтобы оплатить это сейчас. Я предлагаю договор о поставках с отсрочкой платежа на три года. Вы получаете товар сегодня, а платите частями, по мере продажи зимней пушнины и добычи.

— А залог? — прорычал один из молодых старейшин, пытаясь изобразить храбрость.

— Залог — это эксклюзивные права на транзит через ваши северные перевалы и пятнадцать процентов от добычи ваших серебряных рудников, — я улыбнулась, и в зале стало на градус холоднее. — Вы ведь все равно не умеете их эффективно разрабатывать. А мои специалисты из дома Снежных барсов наведут там порядок. Подписывайте, господа. Иначе к утру ваши склады с гниющей травой придется продавать на вес как удобрение.

Старейшина с шрамом тяжело вздохнул. Он посмотрел на своих соратников. Сопротивляться было нечему. Их казна была пуста, а их «чистокровный» Альфа заперся в башне и не выходил к людям, с тоской глядя на своих двух белых дочерей.

Он взял перо и приложил лапу к пергаменту, оставляя чернильный отпечаток. За ним последовали остальные.

— Договор подписан, — я свернула пергамент и спрятала его в рукав. — Первые поставки будут в ваших крепостях через три дня. Благодарю за сотрудничество, господа.

Я вышла из зала под тяжелым, давящим взглядом волков. Я только что легально, по всем законам Гильдии, посадила их клан на финансовый поводок. Теперь они работали на меня.

Мои дети подросли.

Они уже не были крошечными младенцами, которые только и делали, что спали и ели. Теперь это была настоящая, неуловимая гроза моего идеально организованного особняка на Серебряном холме.

Матвей, мой маленький метис, был вихрем энергии. Его золотые глаза с вертикальными зрачками горели любопытством, а когда он радовался или злился, его волосы и шерстка на хвосте начинали искрить. Он уже учился контролировать свой дар, но иногда, увлекаясь игрой, случайно поджаривал ковры.

Вова вырос в невероятно красивого, спокойного волчонка. Его серебристо-стальная шерсть лоснилась, а голубые глаза смотрели на мир с таким аристократичным достоинством, что у меня иногда сжималось сердце. Он не знал, что он сын Торна, и не скучал по нему. Его отцом для него был тот, кто играл с ним в лошадки и учил фехтованию деревянными мечами.

А Катя... Катя была миниатюрной копией меня, только с зелеными глазами и хитрым, кошачьим характером. Она уже плела первые интриги, очаровывая гостей и выпрашивая сладости, и делала это так профессионально, что я гордилась ею больше, чем своими годовыми отчетами.

И сегодня, в день нашей с Альтаиром свадьбы, они были главными действующими лицами.

Церемония проходила в Большом Зале Гильдии Магов. Пространство было украшено тысячами свечей и живыми горными эдельвейсами.

Я стояла у алтаря в платье из черного шелка, расшитом серебряной нитью. Альтаир ждал меня. Он был великолепен, а его длинный пушистый хвост с темными кольцами плавно и счастливо покачивался.

Но перед тем как соединить наши лапы, Верховный Маг Игнис развернул большой, золотой пергамент.