— Сочту за комплимент, — парировала я, пытаясь взять себя в руки. Так, Лена. Ты пережила восемь курсов химии, ты пережила Максима-мудака, ты пережила ссору с матерью из-за квартиры. Ты не испугаешься какого-то лесного хиппи с желтыми глазами. Хотя... судя по тому, как блеснули его клыки, когда он усмехнулся, он не совсем хиппи.

Оборотень. Ну конечно. Куда я еще могла попасть? В Нарнию?

— Где я? — спросила я, начиная методично оценивать ситуацию. Одежда на мне была странной: грубая льняная рубаха, доходящая до колен, и какие-то мягкие, но неудобные штаны. Обувь отсутствовала. — И почему я в чужом теле?

Торн нахмурился, его золотые глаза сузились.

— Ты в Черном лесу. На землях моей стаи. А насчет тела... ты просто лежала в центре поляны. Без запаха. Без следа. Я подумал, ты дух. Но потом ты начала дышать.

Ага, подумала я. Душа нашла свободную нишу. Классика жанра. Надеюсь, прошлая владелица этого тела не была замужем за тремя гоблинами и не должна денег местному кредитору.

Я попыталась встать. Ноги предательски подогнулись, и я бы шлепнулась на мох, если бы не сильная рука, перехватившая меня под локоть.

От его прикосновения по коже прошелся легкий ток. Рука у него была горячей, большой и шершавой.

— Осторожно, — рыкнул он, и в этом звуке было столько первобытной заботы, что я чуть не растаяла. — Ты еще слаба. Дай мне перенести тебя к костру.

— Нет, — отрезала я, выдергивая руку.

Торн замер, явно не ожидая сопротивления.

— Ты едва стоишь.

— Я сказала, нет, — упрямо повторила я, выпрямляясь и стараясь не смотреть ему в грудь, потому что смотреть туда было опасно для психики. — Я не привыкла, чтобы меня таскали на ручках. И не собираюсь начинать. Покажи, куда идти, я дойду сама.

Он смотрел на меня так, словно я только что предложила ему съесть гриб вместо мяса. Потом в уголках его губ дрогнул намек на усмешку.

— Упрямая, — протянул он. — Как лесная крыса.

— Комплименты оставь при себе, пушистый, — отпарировала я, делая первый неуверенный шаг. Земля под ногами была мягкой, усыпанной шишками. — Веди.

Торн покачал головой, но спорить не стал. Он развернулся и зашагал через лес, ступая абсолютно бесшумно, несмотря на свои габариты.

Я шла за ним, цепляясь взглядом за его широкую спину, покрытую мелкими шрамами, и методично составляла план действий.

Пункт первый: выжить.

Пункт второй: найти еду и крышу над головой.

Пункт третий: понять, как в этом мире работают деньги, законы и социальные лифты.

Я обвела взглядом гигантские деревья, послушала странные, незнакомые крики птиц где-то в кронах и усмехнулась.

— Эй, Торн! — крикнула я ему в спину.

Он обернулся, его золотые глаза блеснули в темноте.

— Что?

— А у вас тут с онкологией как?

Он моргнул, явно не поняв.

— С чем?

— Не бери в голову, — махнула я рукой, спотыкаясь о корень и чудом не падая. — Просто проверяла местную медицину. Веди к своему костру, оборотень. Я голодная, злая и у меня никогда не было приключений. Посмотрим, чего стоит мое новое «я сама».

Костер Торна оказался не просто грудой горящих веток, а вполне цивилизованным местом для ночлега. Очаг был выложен камнями, вокруг лежали мягкие шкуры, а на импровизированной подставке уже кипел котелок, источающий невероятно аппетитный запах мясного бульона.

Мой желудок, который, казалось, забыл, что такое еда еще в прошлой жизни, предательски заурчал.

— Садись, — кивнул Торн на свободную шкуру у огня. — Тебе нужно поесть. Твое тело истощено.

Я было уже направилась к огню, но краем глаза уловила движение. Что-то мелькнуло в периферийном зрении и шлепнуло меня по ноге. Я замерла. Медленно опустила взгляд.

Из-под полы моей грубой льняной рубахи, прямо над копчиком, вырывался длинный, покрытый темной шерстью хвост. Он лениво изогнулся и снова шлепнул меня по икре.

— Стой, — выдохнула я.

Я резко развернулась и, игнорируя протестующую слабость в ногах, заковыляла к тихому журчанию неподалеку. Там был небольшой лесной ручей. Я упала на колени на влажные камни, наклонилась над водой, разгоняя зеркальную гладь, и уставилась в свое отражение.

Лицо было чужим, но красивым: точеный нос, пухлые губы, высокие скулы. Кожа смуглая, без единой синяки. Но не это приковало мой взгляд.

На макушке, пробиваясь сквозь густые темные волосы, стояли два пушистых, островерхих кошачьих уха. Они были того же цвета, что и волосы — иссиня чёрные, с легкой рыжинкой на кончиках.

Я медленно подняла руку и коснулась одного из них.

Ухо дернулось.

Я коснулась второго.

Второе ухо прижалось к голове.

— Вы издеваетесь надо мной? — прошептала я в ночное небо. — Вселенная, ты серьезно? Я умираю от рака, прощаюсь с матерью, прохожу через ад химиотерапии, чтобы в итоге переродиться в аниме-тропе? Я — чертова кошкодевочка?!

Я в ярости дернула головой, и уши обиженно сложились. Я попыталась встать, но тут мой новый... придаток... зацепился хвостом за корягу. Я потеряла равновесие и с плеском шлепнулась прямо в ручей, по горло погрузившись в ледяную воду.

— Твою ж... — выдохнула я, выныривая и отплевываясь. Хвост возмущенно пушился, превращаясь в гигантский ерш.

— Ты в порядке? — раздался с берега низкий голос.

Я обернулась. Торн стоял на берегу, скрестив руки на груди. В свете луны его золотые глаза блестели, а в уголках губ явно плясали чертики. Он смотрел на меня не как на хищник на добычу, а как на очень забавного котенка, который сам прыгнул в таз с водой.

— Я в полном порядке, — отрезала я, выбираясь на берег. Вода стекала с меня ручьями, а уши предательски тряслись, разбрызгивая капли. — Просто проводила гидротерапию.

Торн не выдержал. Он фыркнул, а потом и вовсе рассмеялся — тихо, глубоко, от этого звука у меня снова что-то странное дернулось в животе.

— Кошачьи, — протянул он, подходя ближе и протягивая мне свою сухую, пахнущую дымом рубаху. — Я думал, вы все перевелись в Нижних долинах. Редкая гостья в Черном лесу. И, должен признать, очень неуклюжая.

Я выхватила у него рубаху, стараясь не касаться его горячих пальцев.

— Во-первых, я не «неуклюжая». У меня просто нет привычки управлять этим... — я злобно дернула хвостом, — ...этим придатком. Во-вторых, я не «гостья», я выжившая. А в-третьих, если ты сейчас назовешь меня «кисой», я лично откушу тебе уши.

Торн поднял руки в примирительном жесте, но его глаза улыбались.

— Клянусь Луной, ни одного «киса». Идем, сохнуть у огня. Бульон стынет.

Я зашагала обратно, гордо вскинув голову. Уши, к моему стыду, от звука его голоса встали торчком и развернулись вперед, улавливая каждый шорох. Предатели, мысленно обругала я свои новые органы слуха. Я вам покажу кукиш, когда научусь ими управлять.

Вернувшись к костру, я села на шкуру. Торн налил мне деревянную миску бульона. В плавающем мясе я не разбиралась, но пахло это божественно. Я схватила миску и жадно присосалась к краю, обжигаясь, но не в силах остановиться.

— Медленнее, — мягко сказал он, пододвигаясь ближе. — Иначе подавишься. Дай, я помогу...

Он потянулся, чтобы поправить воротник моей мокрой рубахи, который задрался на шее.

— Не надо! — я резко отстранилась, расплескав бульон.

Торн замер, его рука повисла в воздухе. Золотые глаза мгновенно стали серьезными, зрачки сузились в тонкие щелочки.

— Я не хотел тебя напугать. Просто ты вся дрожишь.

— Я дрожу от холода и от того, что мой организм в шоке от количества белка, — огрызнулась я, вытирая подбородок рукавом. — И я не привыкла, когда меня трогают без спроса. Особенно... — я замялась, подбирая слово, — ...особенно когда я в таком состоянии. Я сама. Слышишь? Я всё делаю сама. Мне не нужна нянька. И тем более мне не нужен хозяин.

В лесу повисла тишина. Только потрескивали дрова. Я смотрела ему прямо в глаза, готовая в любой момент пуститься наутек, если он решит, что я слишком дерзкая для того, чтобы оставлять в живых.