— И, когда мои дела пойдут в гору, я забираю её, и мы вместе уезжаем в Ростов. А ты этому не препятствуешь и не пытаешься удержать ни одну из нас. Думаю, к тому моменту ты найдёшь себе новое развлечение, — с плохо скрытым пренебрежением заключает.

А я вдруг понимаю, что вообще не хочу отпускать её. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Неожиданное осознание. Но болезненно яркое.

Отбросив лишние эмоции, рассуждаю трезво. Помочь ей с бизнесом я и так собирался. Распрощаться с Варей — не проблема. А вот Богдана...

Что ж, этот этап ещё нескоро. У меня будет время.

Делаю вид, что раздумываю. Так, чтобы она была уверена — это не то, чего я изначально и добивался. Ведь, если Богдана поймёт, что я и без того собирался наладить её дела, точно оскорбится. Её гордость будет задета.

А так у неё появляется прекрасная возможность получить желаемое без угрызений совести. Ведь именно её успех поможет спасти подругу от участи быть прислугой у непредсказуемого, судя по всему, тирана. Или как там Богдана сейчас обо мне думает?

— Ладно, — наконец отвечаю. И, не выдержав, добавляю: — Если ты захочешь уехать и появится возможность — так тому и быть.

Конечно, Богдана не придаёт значения этому уточнению. Слишком уж уверена, что желание уехать всегда будет в силе.

Она кивает. А потом делает шаг в сторону двери. Неуверенно застывает...

Остро чувствую её состояние. Страх, волнение, беспомощность и злость.

Та ещё смесь.

— Мне приступать к выполнению своей части уговора? — решается Богдана пересохшим голосом.

— Не сейчас, — почти даже мягко отвечаю. Ей нужно время настроиться. — Вернёмся к этому вечером.

Богдана не переспрашивает и не уточняет ни о чём — тут же, не оборачиваясь, выходит.

********

Стою в гостиной и задумчиво слежу за стрелкой часов, постепенно ползущей по кругу. Красивые, почти старинные, но гармонично вписывающиеся в интерьер часы отбивают ровный ритм, словно призывая успокоиться и следовать размеренной жизни.

Странно, я никогда не обращал на них внимания.

До сегодняшнего дня. И ведь непонятно, почему. Мы с Богданой даже не договаривались о времени. Я и в телефон-то толком не заглядывал.

Просто «вечером». Я мог бы прийти к ней и напомнить о себе.

Но уверен — Богдана не забывала. И пусть лучше решится сама.

Ведь это так же неизбежно, как и то, что стрелка часов сделает этот круг. А потом — ещё и ещё...

Никак не могу избавиться от странного ощущения ошибки. Много раз убеждаю себя — всё как надо. Я слишком хочу её. Она тоже тянется ко мне. К тому же, не верит в любовь. В нашей связи будут сплошные плюсы для обоих.

Но всё же... Что-то не так. Тревожное чувство не покидает.

До тех пор, пока не ощущаю осторожное прикосновение к плечу. Только тогда понимаю, что настолько забылся с мыслями, что даже не заметил, как пришла Богдана.

Неторопливо поворачиваю голову к ней. Опасаюсь спугнуть её нерешительное прикосновение. Но стоит только пересечься с Богданой взглядами, становится ясно — зря.

Она не сомневается. Не боится. Более того, смотрит на меня так... Необычно. Завораживающе. Тепло и успокаивающе. Словно это я нуждаюсь в поддержке, а не Богдана.

Не понимаю. Не верю. И вдруг закрываю глаза, желая скрыться от этого выражения в её глазах.

Слишком глубоко смотрит этот взгляд. Словно в душу.

Играет на совести. Обнадёживает. Богдана не могла простить меня после такого жёсткого ультиматума. Видимо, она просто решила сыграть — чтобы предстоящее не было пыткой. А обманывая меня, обманывает и себя. Потому что выражение её глаз искреннее — Богдана верит себе в этот момент.

А мне невыносимым образом тревожно. Ощущение, что балансирую на краю пропасти. Странное чувство, учитывая, что Богдана, такая нужная и желанная, сейчас со мной.

Не открываю глаза. Но чувствую её. Слышу, как она делает ещё шаг ко мне. Как становится на цыпочки. Чувствую её дыхание на моих губах.

Это реальность. Но почему-то кажется сном. И мне вдруг хочется одновременно двух несовместимых вещей — проснуться, не обманываться и... Остаться тут.

— Богдана, — на выдохе произношу. — Я...

И осекаюсь. Даже не знаю, что сказать ещё. Извиняться? Но я не жалею, несмотря ни на что. Забирать ультиматум назад? Ни за что.

Спросить её, готова ли она? Пообещать, что всё будет хорошо?

Глупости. Собственная несвойственная робость раздражает.

Это был неуместный порыв.

Богдана молчит, не переспрашивает, и это напрягает. Так и стоит передо мной, тянувшись, но не решаясь сделать последний шаг.

Его делаю я. Окончательно отрезаю пути назад. И себе, и ей.

Приникаю к её губам, обняв за талию, прижимая к себе. И вдруг чувствую, как в душе что-то переворачивается.

Это не просто желание. Даже не жажда. Это что-то странное и сильное, ошеломляюще необходимое. Ощущение, что я тону в некой бездне, и в Богдане скрывается моё спасение.

Я вдруг понимаю — всё могло быть по-другому. В этой девушке есть что-то особенное, к чему я стремился всю жизнь, сам того не сознавая. Она могла бы дать мне больше, чем я решился взять.

Это станет новым началом?

Несмотря ни на что, с поцелуем впитываю надежду. Сегодня я позволяю себе обмануться. Окунуться в неё.

— Пойдём в спальню, — когда наши губы прерываются, шепчу, не отнимая головы.

Богдана едва заметно дрожит на мои слова. Но не от страха — я ведь чувствую.

Томление, волнительное предвкушение, неосознанная страсть... Богдана не умеет скрывать этого. И теперь я не закрываю глаза, жадно считывая её эмоции.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не продолжить прямо здесь — слишком уж зовут её глаза, притягивает тело, отзывается душа.

Но в гостиной нас могут застать. В доме хватает прислуги.

Это единственное, что сдерживает. Здесь выход во многие комнаты, и в любой момент кто-то может нас потревожить.

Конечно, сейчас Богдана об этом не думает. Но точно не хотела бы засветиться перед кем бы то ни было.

Она кивает, и мы направляемся туда, где всё окончательно разделится на «до и после». По крайней мере, для меня. Ясно сознаю это. Ещё никогда мне не было так хорошо и мучительно одновременно.

Когда я всё-таки решилась прийти к Денису, внутри вдруг всё перевернулось. Как перемкнуло. Не понимала, что на меня нашло тогда. Но глядя на него, стоящего возле часов, вдруг почувствовала, как он одинок и потерян.

Мне бы ненавидеть его за тот безвыходный и жестокий ультиматум, который устроил. За всё унижение, которое я испытала, дав вынужденное согласие.

Но вызвать в себе злость не удаётся даже сейчас, когда мы в его спальне. Да и зачем? Сейчас в этом точно нет смысла.

Денис смотрит пристальнее.

— Если бы я с самого начала вёл бы себя с тобой иначе, ты могла бы быть со мной без всяких условий?

Неожиданный вопрос. Ещё и взгляд этот... Теряюсь. С самого вечера Денис кажется каким-то другим, более живым, уязвимым даже.

— Я не... Не знаю, — только и могу выдавить в ответ.

Вру, конечно. Потому что ответ сразу приходит мне в голову, и это, чёрт возьми, да. Неожиданное такое и яркое, пугающее. Хотя под таким взглядом Дениса сложно думать о каком бы то ни было другом ответе. Выражение его глаз напрочь сметает такую возможность.

Невозможно не откликнуться...

— Ладно, это неважно, — моргнув, словно приходит в себя Денис. Чуть ухмыляется каким-то своим мыслям. Окидывает меня взглядом... — Правильно я понимаю, что у тебя никого не было даже в плане поцелуев? И любого другого опыта взаимодействия с мужчинами?

Боже... Поверить не могу, что мы на самом деле обсуждаем это с Денисом Исаевым. И что, более того, этот разговор ещё самое безобидное, что нам предстоит.

— Правильно, — сглотнув, признаю.

Взгляд сам собой падает на его кровать. Я уже видела её однажды, когда заходила к нему в комнату год назад... А потом даже в отсутствие Дениса избегала этого места. Не думала, что снова здесь окажусь. И уж тем более, представить себе не могла, что в одной кровати с ним...