Да и забыть об этом инциденте она не сможет. Станет избегать меня, будет искать возможность уйти отсюда. Может, даже ухватится за первое же предложение работы с проживанием, лишь бы не видеть меня больше.

Ведь Богдана ещё и упряма. До невозможности.

Учитывая всё это, а также неугасающее желание заполучить её; выход только один. Убедить её всё-таки согласиться на моё предложение. Отыграть назад уже без шансов, потому в ином пути смысла нет.

Ради бизнеса она не станет. Но вот если предложить что-то другое...

Богдана подружилась со всеми поварами. Я даже знаю, с кем из них больше. И эта девчонка, Варя, как раз в наиболее зависимом от меня положении — без семьи, без дома, без накоплений. Потеряв работу, она потеряет всё. Не говоря уж, что нашла для себя семью и дом именно в этом месте.

Идеальное решение ситуации.

О моральной стороне даже думать не буду — ведь не собираюсь на самом деле выставлять девчонку вон. Понятно же — Богдана согласится. А поверить, что я всерьёз готов пожертвовать молоденькой поварихой во имя своей прихоти, ей не составит труда. Богдана и так считает меня беспринципным и опасным. С самого начала. Не изменилось это и год спустя.

Слишком уж хорошо я чувствую её настороженность, а порой и страх. Плюс знаю, какие слухи обо мне она могла бы слышать.

Что ж, благодаря этой схеме Богдана сможет оправдать себя за согласие на моё предложение. Всё это будет ради подруги. Своего рода подвиг.

А потом Богдана охотнее пойдёт и на мою помощь. Так что я в процессе решу и её ситуацию с бизнесом.

Всё будет так, как я ей и предлагал изначально. С одной только поправкой — формально это будет ради подруги.

Гордость Богданы не пострадает. Она получит всё, а я — её.

******

Надо же, Богдана набирается смелости говорить со мной после вчерашнего инцидента. Сама подходит, предлагает забыть обо всём. Говорит, что ей нужно немного времени, чтобы найти новую работу с жильём. А ещё обещает, что поиски не повлияют на качество её работы у меня.

«Немного времени»... Понятно, что Богдана приняла именно такое решение. И это несмотря на то, что по всем принципам логики ей проще оставаться тут, особенно, если всё-таки планирует заняться бизнесом.

Но что ж, ждать я не собираюсь. Уже приняв решение, не могу отступить.

Для начала даю ей понять, что предложение в силе. Конечно, Богдана отказывает. На этот раз без сильных эмоций.

Но явно не хочет продолжать разговор — разворачивается, чтобы уйти. И тогда я бросаю ей вслед давно заготовленный ультиматум о Варе.

Богдана стремительно разворачивается. Её глаза горят.

Нет сомнений — поверила.

Яростная от бессилия, но очаровательная даже в гневе, Богдана чуть дрожит. Впивается в меня взглядом, наполненным злостью, недоверием и чем-то ещё.

Смутно похожим на разочарование.

Прогоняю эту мысль из башки. Отступать некуда.

— Ты серьёзно пойдёшь на это? — наконец явно с трудом выговаривает Богдана. — Ты вообще понимаешь, что творишь?

Её голос дрожит от эмоций, а руки сжимаются в кулаки.

На секунду непривычно ощутив себя подонком, я всё-таки перестраиваюсь на свой лад. Теперь вообще нет смысла отступать. Я уже увеличил между нами дистанцию настолько, что Богдана никогда не сократит её добровольно.

— Да, — уверенно подтверждаю. — Я добиваюсь, чего хочу. Так или иначе. Сейчас я хочу тебя. Или ты готова позволить своей подруге жить на улице нищенкой?

Намеренный напор в словах, жёсткость тона и взгляд в упор не дадут ей шанса поверить в обратное.

Богдана улавливает. Отводит глаза, напрягается, явно с мыслями собирается.

Не давлю — у неё и так нет выхода.

А потому пиздец как неожиданно становится услышать тихое, но решительное:

— Я уйду вместе с ней. Мы что-нибудь придумаем, найдём способ заработать, есть и ночлежки...

Богдана настолько не хочет соглашаться на мои условия, что предпочтёт начинать с нуля совсем без ничего в улицах Москвы? Притом, что недавно видела убийц, свободно разгуливающих и творящих всё, что захотят?

Это настолько тупо, что даже сквозь эмоции Богдана не может не понимать. Как она собирается обустроиться? Поддастся работать неизвестно к кому?

Тогда её ждёт много приключений. А ещё куча проблем. Учитывая её внешность, многие и спрашивать её согласия не будут. А уж если они с Варей натолкнутся на тех психов...

— Вас никуда не возьмут, — неумолимо пресекаю этот бессмысленный мятеж. — У меня достаточно влияния, чтобы устроить это. Я не остановлюсь ни перед чем.

Богдана хмурится.

Точно верит. Теряется, не понимает, но допускает, что я пойду и на такое.

Что ж, я делаю для этого всё. Убедительно играю роль. Так, чтобы у неё не оставалось сомнений в моей бесчеловечности.

Ведь только так Богдана скорее смирится. Поймёт, до чего абсурдны другие варианты. Точнее, их в самом буквальном смысле нет.

Видимо, Богдана приходит к тому же выводу. Сосредоточенность и неприятие на её лице постепенно сменяются недовольством.

Какое упрямство!

Молчу, терпеливо ожидая, когда она прикинет в уме все, в том числе и самые абсурдные, варианты. Когда наконец поймёт, что теперь её будущее неразрывно связано со мной.

И никак иначе.

Богдана в нетерпении прикусывает губу и аж на цыпочках то и дело приподнимается, полностью погрузившись в мыслительный процесс. Такая милая сейчас, сосредоточенная... Прям вижу, как лихорадочно соображает, явно перебирая прям любые варианты, которые только идут на ум.

И уж точно не замечает, как я жадно окидываю её взглядом, слежу за движениями губ, рук, ног. Я уже представляю Богдану в постели. Не в первый раз, конечно... Но разрешаю себе погрузиться в это предвкушение прямо при ней.

Вот только минуты тянутся медленно. Начинают напрягать.

Что, если Богдана всё равно не сдастся? Что если есть ещё какая-то ниточка, которую я умудрился упустить?

Тогда я потеряю всё. Вряд ли она когда-нибудь простит мне такой циничный ультиматум.

Ловлю себя на том, что вместо привычного любования теперь напряжённо слежу за выражением её лица. Отслеживаю любые изменения.

Даже не ожидал, что повисшая между нами пауза может быть такой мучительной.

Время тянется, а Богдана всё соображает... Неопределённость раздирает, виснет в воздухе, ощутимо перекрывает доступ к кислороду.

И вдруг!

Она всё-таки понимает, что другого выхода нет. Чувствую это, когда Богдана поднимает на меня взгляд.

Сердце странно сжимается. Ещё никогда я не испытывал такую бурю чувств, как сейчас, увидев этот взгляд.

Я победил.

Но вместе с воодушевлением приходит что-то ещё... Что-то, что не даёт покоя. Странным образом тормошит всё внутри.

— Я соглашусь только при одном условии, — едва уловимо дрогнувшим голосом сообщает Богдана.

Как же заметно, что она с трудом держится. Ей явно стоит немало усилий продолжать смотреть на меня и разговаривать спокойно.

— Каком? — невозмутимо спрашиваю, опасаясь неосторожным воздействием спугнуть её.

Хотя, казалось бы, с чего такая щепетильность? Богдана уже сказала главное...

«Соглашусь».

Это слово греет. Встаёт на передний план. Отгоняет сомнения.

— Ты оставишь Варю и поможешь мне с бизнесом, как и предлагал, — решительно обозначает Богдана.

Озадачивает. Аж вглядываюсь в её лицо. Но она старательно прячет эмоции, нацепив каменную маску.

И всё же... Меньше всего я ждал, что Богдана предложит это сама. Думал позже и ненавязчиво подвести её к помощи с бизнесом.

Ведь она слишком близко к сердцу приняла первый мой ультиматум. Я и не рассчитывал убедить её в нормальности своей помощи так скоро. Был уверен, что с таким упрямством, даже став моей любовницей, Богдана будет пытаться добиться желаемого сама. Как бы глупо и несбыточно это ни было.

Неужели размышляла ещё и над этим? Поняла, что нет теперь вариантов?..

Но всё становится на свои места, когда Богдана так же твёрдо продолжает: