Да, она красива. Я заметил это сразу. Но настолько, чтобы потерять голову?

Да, за последний месяц Богдана смогла вызвать во мне не только сочувствие, но и желание заботиться, оберегать, защищать. Но я ведь смог отстраниться от этих чувств. Что изменилось сейчас?

Дурацкий порыв — пойти к ней в комнату. И пусть даже оправдывался стремлением завершить разговор, ради которого её звал, — это было лишь глупой отговоркой. Я хорошо себя знал, а потому понимал — искал повод увидеть её после случившегося.

Одёрнул себя. Пора в путь.

******

Флеэшбечит именно этими ощущениями годовой давности, пока я смотрю, как слуги заносят мои вещи в дом. Так уж вышло, что я приехал поздним вечером, почти ночью, а потому не тянет сразу решать организационные вопросы. Наверное, они скопились. Всё-таки я впервые настолько долго не был дома. Хотя дворецкому и доверяю. Ладно, это всё потом.

И даже не завтра.

Ведь прямо с утра у меня рабочее время, а потом... Потом я наведаюсь на благотворительный вечер, потому что завтра туда собирается Богдана впервые за долгое время. Мне передали. И да, я отдаю себе отчёт, что девчонка наверняка обойдётся там и без меня. Но, учитывая, что я назвался её опекуном и нанял людей для обучения, лучше проконтролировать. Мало ли что.

Хотя если верить словам дворецкого, Богдана серьёзно изменилась. Она подружилась со слугами, во многом сама вела хозяйство, даже несколько раз принимала гостей. Кому-то хватало наглости удовлетворять своё любопытство визитами ко мне. Девчонка справлялась. А ещё не выказывала недовольства насчёт обучения. Более того, очень даже старалась.

Такие вот смирение и благоразумие от взбалмошной и не желающей признавать реальность Богданы удивляют. Не факт, что они искренние. Дворецкого можно обмануть. А вот меня вряд ли. Мне стоит только увидеть её, и я всё пойму наверняка.

Долго ждать не приходится. Буквально стоит мне только подумать об этом, как вижу, что Богдана приближается прямо сюда. Ко мне...

Почему-то чуть напрягаюсь. А потом смотрю ей в лицо, пытаясь там что-то прочесть. Обычно это не составляет труда. А сейчас...

Девчонка принимает мой пристальный взгляд гордо, но не надменно. Прямо, но без вызова.

Совсем не как раньше.

Непроизвольно скольжу взглядом к её губам. Тут же вспоминается их нежность и податливость…

— Добрый вечер, — поспешно нарушает молчание Богдана, вмешавшись в мои мысли. — Нас предупредили о твоём возвращении, но никто не ожидал, что ты так задержишься. Большая часть слуг спит. Но мы приготовили с учётом, что ты можешь быть голоден с дороги, поэтому, если хочется чего-нибудь, говори. Сейчас за кухню отвечаю я.

Богдана говорит это всё вежливо и с участием. Ни намёка на язвительность или недовольство. И даже на смущение — а ведь она явно уловила мой взгляд на её губы.

Хмурюсь. В башке начинают проклёвываться сомнения...

В конце концов, год — немалый срок.

— Я не голоден.

— Тогда, наверное, я тебе больше не нужна, — Богдана говорит тоном, как будто прощается, но при этом не уходит.

Ждёт моего ответа. Демонстрирует, что уважительно считается с моим мнением. Ещё одно новое...

А её слова почему-то снова пробуждают воспоминания… Нужна ли она мне? Какого-то чёрта это напоминает о желаниях, далёких от кухни.

Распустить бы сейчас её волосы, убранные в небрежный полухвостик-полупучок, вдохнуть их запах, ощутить их мягкость… А потом — не оставлять в покое её губы до тех пор, пока не добьюсь ответа. Такого, который уже читался в том поцелуе. Если бы не её страх, кто знал, чем бы всё тогда закончилось.

Но Богдана убежала... Стоит помнить и об этом. Как и о том, что на самом деле происходит и к чему вести не должно.

— Да, тебе неплохо бы выспаться перед завтрашним днём, — только и говорю, напоминая тем самым про благотворительный вечер. Помолчав немного, спрашиваю без обиняков: — Надеюсь, на этот раз обойдёмся без казусов?

Богдана не меняется в лице. Даже на долю секунды — я бы уловил.

— Я на это рассчитываю, — кивает уверенно. — И, кстати, раз уж зашла речь про прошлый раз… Спасибо тебе за это. Ты очень своевременно вмешался. Я могла натворить глупостей. Я вообще часто вела себя импульсивно, за что прошу прощения. Ты очень помог нашей семье. Ты совсем не был обязан проделывать столько всего, но ты это сделал. Спасибо.

Она говорит искренне, но без души.

Это, как и неожиданность её слов, слишком обескураживает. Даже не нахожусь с ответом.

Но, похоже, моей реакции и не ждут. Богдана просто сказала то, что, видимо, считала нужным. А потом легко так улыбается мне, чуть кивая.

Одёргиваю себя от инстинктивного желания задержать взгляд на её губах снова, а то и опустить его ей на декольте, где всё-таки заманчиво проглядываются округлости. Что за мысли озабоченного малолетнего спермотоксикозника? У меня никогда не было проблем ни с выдержкой, ни с сексом, чтобы подобным страдать.

— Доброй ночи, — вежливо прощается Богдана.

Так и молчу, лишь машинально кивнув. И девчонка уходит.

А я всё стою и смотрю ей вслед, переваривая это всё. Да, она привлекает меня. Очень. И за время нашей разлуки я не раз вспоминал наш поцелуй. Более того — будучи в постели с разными женщинами, иногда думал о Богдане. Но не придавал этому значения. Лёгкое увлечение. Её красота и неопытность, которая всё же не могла скрыть явного влечения, вскружили мне голову, бывает. Думал, за год в какой-то степени отпустит.

Пфф... Какого-то чёрта я и сейчас погружаюсь в дурацкие фантазии, да ещё и в куда более неуместные моменты, чем во время секса с другими. Иначе что это сейчас было вообще?

Ладно, допустим, лишние мысли можно списать на то, что я впервые увидел Богдану за целый год. Но как объяснить непонятное разочарование от её отчуждённой вежливости?

Раньше Богдана буквально пылала разными эмоциями в моём присутствии. Она не была равнодушной. Теперь же — ни следа каких-либо чувств. Даже отголоска.

Это не игра. Богдана действительно изменилась. Оставила обиды, недопонимания и капризы. Она настроилась на улучшение своего положения, и больше не видит во мне врага. Впрочем, и друга тоже. Тем более, хозяина, как некоторые из прислуги.

Богдана больше не видит во мне никого. Вычеркнула из своих мыслей.

И… Я неожиданно воспринимаю это как вызов. В конце концов, я наладил все необходимые связи в других городах и странах.

Самое время задержаться здесь.

Неохотно киваю на очередные комплименты в адрес Богданы. Как назло, почти каждый на этом благотворительном вечере считает долгом донести свои восхищения до меня. Потому что назвался её своеобразным опекуном?

Даже не стараюсь изобразить любезность. Мне тут всё осточертело, но какого-то чёрта всё равно остаюсь на вечере.

Вроде всё складывается как можно лучше. Надо бы радоваться — Богдана налаживает связи, очаровывает и вот-вот сможет от меня съехать. Либо сама, либо при помощи кого-то из явно запавших на неё мужчин.

Но наблюдая за её успехом, я отдаю себе отчёт, что испытываю скорее странное чувство. Непонятное. Ясно одно — далеко не радость и даже не облегчение.

Заново представленная обществу Богдана держится невозмутимо и гордо, при этом не высокомерно. Она располагает к себе, причём ненавязчиво и умело. А то, что тут есть люди, запомнившие её с прошлого раза, совсем не портит ситуацию, как я опасался. Наоборот.

Богдана не уклоняется от этой темы, не стыдится и не теряется. Наоборот, заводит её сама. Девчонка умудряется признать свои ошибки, при этом не принижая себя. Никакого наивного простодушия, с которым её заклевали бы местные токсики. Меня даже поражает её уверенная самоирония, благодаря которой Богдана умудряется вывернуть событие годовой давности себе на пользу. Выходит явной победительницей — её уважают. А некоторые ещё и восхищаются.

Богдана держится дружелюбно со всеми, но не выделяет никого. Общается в основной с женщинами. В общем, не делает ничего, чтобы были поводы для сплетен. Принимает ухаживания с вежливой отстранённостью, но без холодности. Заинтересовывает. И тут уж не знаю, намеренно или непроизвольно.