Почти так же, как на удочку этих мошенников попалась.

Вот только теперь Богдана идёт прямиком ко мне в ловушку. И ни разу не в плане каких-то там процентов от выручки.

О них я настолько не думал, что слегка застаёт врасплох, что Богдане такое на ум вообще пришло. Видимо, настолько она не рассматривает мою бескорыстную помощь. Не ассоциируюсь я у девчонки с альтруизмом, и это несмотря на всё, что сделал для её семьи.

Что ж... Сейчас это даже кстати.

— Считаешь, это справедливо — делить результаты твоего труда? Да ещё и так? Это твои работы и твои заслуги.

Кажется, Богдана теряется. Не ожидала таких слов?

— Справедливо, — не сразу и чуть дрожащим голосом говорит она. — От тебя будут щедрые инвестиции, без которых мой бизнес не пойдёт уж точно. К тому же, я сама бы точно не смогла привлечь таких специалистов, так что это ещё как дополнительная реклама, что ты сделал себе имя на успешных проектах.

И вот почему ей это раньше в голову не пришло, когда даже не думала ко мне обратиться?..

Ну да ладно. В задумчивости окидываю её взглядом — уже пора приступать к главному, или пока рано?

Судя по всему, ей не по себе.

— Но тогда получается, что у меня сплошные плюсы, а у тебя ни одного, — голос Богданы звучит всё более нерешительно. Начинает о чём-то догадываться?

— Не прибедняйся. Я видел твои работы.

Она растерянно часто моргает. Застигнутой врасплох прям кажется. Такой... уязвимой.

Пытается соображать. Я прям улавливаю эти её попытки и не нарушаю ничем.

В общем-то, будет лучше, если Богдана сама поймёт, насколько я безнадёжно утопаю в ней в последнее время. Если осознает, к чему всё ведёт. Успеет в мыслях это обкатать, прежде чем я озвучу.

Она слегка мотает головой, будто каким-то своим мыслям. Осторожно смотрит на меня... Вглядывается внимательнее.

— Спасибо, что веришь в меня, — с искренним теплом говорит.

Неужели решила, что я предлагаю ей помощь только потому, что оценил талант? Или Богдане удобнее цепляться именно за эту догадку?

Раздирает во мне что-то этот её взгляд, полный благодарности.

Отстранённо киваю. Будь у меня преобладающей совесть, я бы сейчас просто свернул разговор на том, к чему мы пришли. А если бы Богдана не решилась принять мою бескорыстную помощь, просто вернула бы ровно то, что я вложу.

Но увы для неё... У меня сейчас преобладают желания.

Кажется, девчонка что-то такое всё-таки замечает у меня на лице.

— Но этого недостаточно, — неловко продолжает она. И всё-таки вспоминает: — И причём тут мои возможные отношения с кем бы то ни было?

Вздыхаю, окинув её взглядом. Ну вот, пора... Ровно отвечаю:

— Да, об этом. Ты права — моей веры всё-таки недостаточно. Я пойду на риски, отсыпав немалую сумму. Ещё и перенаправлю доверяющих людей именно на твой проект, и этим по сути жертвую одним довольно перспективным делом. Не говоря уж о всякой волоките, связанной с началом реализации твоих идей. Я всё беру на себя — убытки, организацию, юридические разбирательства.

— Взамен... — кажется, Богдана понимает, что я к чему-то клоню.

Неужели ещё не понимает, к чему именно? Смотрит скорее озадаченно.

Хотя всё, что я ей демонстрировал всем своим видом эти дни наверняка была с трудом переносимая жажда. По моим ощущениям это так. И не верю, что по мне сказать было.

Слишком яркий и осязаемый голод по ней.

— Девственность — социальный конструкт, не более, — после небольшой паузы выдаю. — Он важен для тех, кто специально себя хранит только для любимого. Ты не из таких, мы уже разобрались. И ты не можешь отрицать — нас влечёт друг к другу. Если ты станешь моей любовницей, я обещаю поддерживать тебя в любых начинаниях и помогу во всём.

Богдана тут же напрягается всем телом. Кажется, даже не дышит. И в сидение впивается ногтями так сильно, что вмятины останутся.

Подмечаю всё это, но больше ничего не говорю. Для нас обоих лучше, чтобы девчонка поскорее осознала и приняла реальность.

И что её так шокирует? Неужели не приходило в голову, что я могу вести именно к этому? Этого хотеть?

— Как ты смеешь? — наконец выговаривает она что-то разве что не с шипением.

И это ещё сдерживается от гораздо более громких возмущений. Отчётливо вижу, что да.

— Разве я в чём-то ошибаюсь? — невозмутимо уточняю. — Я исхожу исключительно из твоих же слов о любви. И какие у тебя вообще варианты? Ты можешь найти себе другого мужчину, но не факт, что он поможет так, как сделаю это я. Даже скорее всего, что нет и на десятую долю процента. А ещё не факт, что он будет привлекать тебя. Или ты предпочтёшь оставаться поварихой в моём доме? Тогда...

Обрисовываю ей реальность и дальше, уже толком не вникая, когда и что говорю. Куда больше меня занимает её полная ужаса реакция.

Вижу же, что перспектива лечь со мной в постель разве что до слёз её не доводит.

Она мотает головой, едва дышит. Каждым жестом и этим взглядом напоминает о словах на кладбище, что у меня никаких шансов.

С чего я взял, что её последующий отклик на мои поцелуи их перебил? Для Богданы очевидно нет.

— Это предложение унизительно, — отрезает она жёстко, явно силясь говорить как можно твёрже.

Но я улавливаю, что там как минимум ком в горле. Да и дрожащие нотки тоже вполне себе предвестники рыданий.

Такая у неё реакция на меня.

— Чем? — спокойно уточняю.

Богдана ощутимо вздрагивает.

— Если ты не понимаешь, нам не о чем говорить, — резко вставая с места, бросает.

И тут же быстрым шагом направляется к себе в комнату.

Смотрю ей вслед... Что-то вот ни разу не по плану пошло.

Все эти дни я сходил с ума. Богдана, такая красивая и недосягаемая, кружила мне голову с момента, как попала ко мне в объятия, убегая от тех убийц. Ходила потом у меня по дому, улыбалась, строила планы, в которых не включала меня. Ударилась в бизнес-проекты, даже не подозревая, что творила со мной.

Желание обладать ею пересилило голос разума. В какой-то момент я даже чуть не позвал её на свидание. Удержало лишь воспоминание нашего разговора на кладбище, где Богдана явно давала понять, что не хотела иметь со мной ничего общего.

Унижаться и получить отказ? Это был дурацкий порыв.

Тем не менее, он прямо-таки демонстрировал, насколько далеко всё зашло.

Не предпринять что-либо вообще не вариант. Самый простой, и, казалось бы, действенный способ — убрать её от себя. Богдана ведь и сама стремилась съехать. Так что вот-вот и реально сделает это. Логично просто не вмешиваться и ждать этого момента...

Но лёгких путей я же не ищу. Не помню, чтобы хотел кого-то так сильно, как Богдану. А ещё — я чувствую отклик. Упускать такое кажется непростительной ошибкой.

И ведь мой план был безупречен. Я во многом поднялся как раз именно благодаря тому, что вовремя видел возможности. Возникла и с Богданой. Но её реакция...

Я ведь предложил взаимовыгодную сделку. Тем более, Богдана получит то, к чему сама стремилась, но не признавалась себе.

Но она чуть не расплакалась, убежала в свою комнату. Как ни велик соблазн был пойти следом или удержать — понятно, что так усугубил бы. Обострил бы её реакцию, а значит, всплакнула бы прямо при мне. Тот ещё удар для пытающейся держаться максимально гордо девчонки.

Наливаю себе вина, уставляюсь из окна вдаль. Думаю...

Богдана, конечно, ещё ребёнок. Ранимая идеалистка. Даже несмотря на то, что ей довелось пережить, ещё верит в чудеса.

Мне не стоило так прямо говорить с ней. Теперь, анализируя наш диалог, я чётко это понимаю. Сплошные ошибки... Подача всё-таки решает многое.

Она восприняла моё предложение как попытку купить её.

Блять, да даже если бы я просто соблазнил её, и то было бы больше шансов. По крайней мере, так она уже отзывалась. И не раз.

Её гордость никогда не позволит ей согласиться быть со мной ради бизнеса.