Я не должна быть здесь. И мне уже дико, ну просто невыносимо хочется уйти. Даже убежать.

Но я иду дальше. Выбора нет... Да и меня всё-таки ведут. Если бы не это, возможно, я бы всё-таки поддалась нарастающему беспокойству и, наплевав на всё, повернула назад. Потому что сейчас мне кажется, что даже из нашей с отцом ситуации есть выход получше, чем просить помощи у Дениса Исаева.

Почти не обращаю внимания на то, насколько здесь даже двор как другой мир. Чужой, недоступный. Полный роскоши, пространства, возможностей. Роскошные особняки за высокими заборами, дорогие машины, усиленная охрана.

А я с некоторых пор вынуждена танцевать на шесте, чтобы хоть как-то выплачивать наши с отцом долги. Единственная работа, которую дают таким скитальцам, как мы.

На нас направлена камера. Горло сжимается от одной только мысли, что нас, возможно, просто и не пустят. Терпеть не могу унижаться. А судя по взгляду папы на меня, его утверждения, что всё схвачено, не такие уж уверенные.

Некоторое время нас просто словно сканируют, а потом ворота всё-таки открываются, являя нам молодого темноволосого охранника с рацией.

— За мной, — бросает он, даже не поздоровавшись или не представившись.

И не то чтобы я жду тут от кого-то вежливости, но хотя бы взгляд можно было попроще сделать. Вот совсем не хочется идти дальше.

— Я Климов Ярослав, а это моя дочь Богдана, — шумно сглотнув, говорит ему отец. — Нас ждут, я зво...

Охранник жёстко перебивает:

— Я в курсе. По-вашему, зачем вообще я вас веду?

Поджимаю губы. Понятно, какой тут у нас приём будет... Впрочем, чего ещё ждать от Дениса Исаева?

Папа ведь мне и говорил, что гораздо проще было бы обратиться к Илье, старшему из братьев Исаевых. Но тот, увы, сейчас занят беременной женой и созданием благоприятной, лишённой всяких рисков, обстановки для неё.

А вот Денис... О нём куда меньше слухов, чем об Илье. И от этого ничуть не легче — потому что каждый первый из знакомых с обоими говорит, что проще иметь дело со старшим Исаевым. А учитывая мрачные разговоры про него (про убийства, жёсткость, бескомпромиссность, множество связей и непобедимость), я даже представить себе не могу, какой тогда Денис...

Гостиная встречает нас холодным блеском мрамора и стекла. Ничего лишнего — только дорогая мебель, техника, картины в строгих рамках. И он.

Денис Исаев.

Высокий, в идеально сидящей чёрной рубашке и такого же цвета брюках. Фигура тоже выдающаяся, мускулы выделяются, хотя и перекачанным его не назвать. Тёмные глаза, даже непонятно какого цвета, не удивлюсь, если чёрного. На лице вообще ни одной эмоции, и от этого ещё больше не по себе.

Непростой человек. Это чувствуется сразу. Не только во всём его облике, но в каждом движении — какая-то хищная у него грация, чуть с ленцой.

— Я рассчитывал, что вы придёте завтра, — сходу заявляет, без каких-либо приветствий. — Через несколько минут собираюсь выезжать.

— Но я ведь... предупредил, что мы сегодня, — теряется отец, и как же мне неприятно видеть, как он чуть ли не пресмыкается перед этим Исаевым, который вообще-то его младше лет так на пятнадцать-двадцать. — У нас критичная ситуация.

— Предупредил в последний момент, — чеканит незнакомец. — У меня нет времени зависеть от ваших капризов.

Капризов? Папа ведь сказал, что ситуация критичная! И я всё могу понять, но этот Денис мог бы быть и повежливее.

— Насколько я знаю, в вашем доме хватает охраны и наверняка камер, — не выдержав, обращаюсь к нему. — Можете ехать по своим делам ужасной важности, а мы тут подождём.

Он как будто только сейчас меня замечает. Пристально впивается взглядом мне в лицо, и я тут же ощущаю себя как-нибудь кроликом перед хищником. Незнакомое и неприятное чувство. У нас будто какая-то борьба, немое столкновение, где я проигрываю.

И всё равно держу зрительный контакт. Ну и пусть этот Исаев не воспринимает меня всерьёз, мне нет до этого дела. Но проигнорировать мои слова я не позволю.

Наконец он отводит взгляд:

— Я уезжаю на несколько часов. Чемоданы можете оставить, но их обыщут. А сами пока переждите где-нибудь.

Сглатываю, как никогда ощущая себя попрошайкой какой-то беспризорной. Папа мало что мне рассказывал о своих проблемах, лишь что вляпался в кучу долгов. У нас отобрали квартиру, но это не помогло. Мы несколько раз скитались по разным городам, и вот до Москвы добрались. Нигде толком не задерживаемся. И сюда приволокли чемоданы — а значит, папа рассчитывал, что останемся.

Но почему именно здесь, в доме этого максимально недружелюбного человека? Ещё и обыскивать собрался... Как будто мы какие-то преступники потенциальные.

Не знаю, что там за проблемы у папы и почему он не ставит меня в их полную известность, но я близка к тому, чтобы прямо здесь начать его просить найти другое решение. То, которое не предполагает Дениса Исаева.

— Но…. — первым нарушает паузу отец. — Разве Илья не говорил обо мне? Зачем обыскивать? Я однажды выручил твоего брата и он сказал, что готов ответить мне троекратно и в любой момент.

— Обыск — обычная мера предосторожности, — с безразличием в лице и голосе откликается Денис. — И мы и так отвечаем вам троекратно. Ваша помощь состояла в том, что в нужное время и в нужном месте вы могли предоставить моему брату телефон, когда он по своим обстоятельствам остался без связи. От нас же вы ждёте гораздо большего. Я в курсе ваших проблем. Илья, кончено, дал мне полное представление, когда попросил взять это на себя. Но нюансы придётся обсудить лично, когда вернусь.

Непонимающе перевожу взгляд с Дениса на папу. Я, конечно, догадывалась, что речь не только о ночлеге...

Впервые вижу отца таким тушующимся. А ещё растерянным. Он определённо рассчитывал на другой приём — видимо, в ту их единственную встречу Илья был очень убедительным, когда обещал отблагодарить.

— Я понимаю, — дрожащим, но не срывающимся голосом откликается отец. — Тогда мы идём... Больше не побеспокоим вас, — замечаю, что он катит свой чемодан к двери.

Неужели решил всё-таки распрощаться с этим Денисом Исаевым? Если так, я всецело за. Каким бы там ни был масштаб наших проблем, лучше будем метаться с ними, чем искать помощи у такого человека.

Мы уже почти у двери, как нас внезапно останавливают слова:

— И куда вы идёте с чемоданами? Вы как минимум привлечёте внимание. А если собираетесь не возвращаться больше сюда, то при вашей-то ситуации это вдвойне глупо. Никто вам в помощи не отказывает.

Мне кажется, или этот Денис говорит с нами как с несмышлёнышами какими-то? Включая и моего отца. Сомневаюсь, что с Ильёй он бы испытал хоть толику такого стыда. Но младший Исаев...

Надеюсь, прямо сейчас отец даст ему понять, что его всё это не касается.

Но, поколебавшись немного, папа всё-таки говорит чуть ли не мягко:

— Мы действительно попали в неприятную ситуацию. Но я понимаю, что у вас хватает забот и помимо наших проблем. Я действительно прошу о слишком многом. Найдём выход...

— Вы не нашли его в Ростове, где вас окружали связи со знакомыми люди, — безжалостно возражает Денис. — И вы думаете, что сможете сделать это в Москве, где всё по-другому и сложнее?

Понятия не имею, как у папы хватает терпения выслушивать всё это. Очевидно ведь, что он рассчитывал на другой приём и теперь так сконфужен, что готов отступить. Зачем тогда Денис вообще говорит ему про серьёзность проблем?

Какое-то время они молчат, просто смотрят друг на друга. И такое ощущение, что ведут какой-то безмолвный диалог. Не тот, что был у нас с Денисом как столкновение, другой... Понятия только не имею, какой.

Но, кажется, к чему-то они всё-таки приходят. И вот Денис сообщает, что несколько минуток перед выходом у него всё-таки есть, чтобы обсудить детали нашего здесь пребывания и того, как и в чём мой отец может быть ему полезен. И они начинают обсуждать это всё прямо здесь и сейчас, пока я пытаюсь прийти в себя от такого поворота событий. После приёма, который оказал нам Денис, давая понять, что не доверяет — такого я не ждала уж точно. Видимо, папа действительно отчаялся.