— И что было дальше? — хрипло спрашиваю, подсознательно уже зная ответ и боясь его.

— Ну, ему пришлось почти заново выстраивать себе имя, доказывая свою непричастность едва ли не каждому последующему партнёру. А многие от него отвернулись. Шептались по углам, избегали, негативно воспринимали. Если бы не достижения и своеобразный авторитет Исаевых, его бы просто потопили.

Качаю головой, не в силах больше слышать обо всём этом.

— Представляю, каково это всё пережить, — дрожащим от подступающих слёз голосом констатирую.

Дениса отталкивали буквально все! Круговорот отвержения какой-то. Да и я не лучше. Ведь сказала ему тогда, на могиле отца, что у него нет со мной шансов. Поняла, что он воспринял иначе. Но не стала отрицать.

А Денис... Слишком привык к этой реакции.

Хорошо хотя бы, что у него есть старший брат. Который, судя по всему, абсолютно адекватен, один из немногих в этой истории.

Ловлю себя на желании с ним познакомиться...

— Да. Денису пришлось нелегко. Презрительные взгляды, перешёптывания, интернет-сплетни... Благодаря деньгам и связям Денису удалось исправить ситуацию: сплетни умокли, а потом всё замялось. Ну... Можно так сказать. В высшем обществе слышали, что Денис был замешан в каком-то скандале, но не более того. Никто не мог выяснить подробнее. А неизвестность, как ты знаешь, развивает фантазию. Учитывая отстранённость Дениса и его пренебрежение к правилам высшего света, тут стали его бояться. Подозревали в самых ужасных деяниях.

Отвожу взгляд. Помню часть этих несправедливых обвинений. Да взять хотя бы слова той же Роксаны. И так думают многие.

Шеф-повар молчит. Возможно, ей тоже нужна эта пауза.

— А где он чаще живёт? — через некоторое время спрашиваю.

— У него квартира в центре, а в других городах не покупал ничего, только арендует. Я так поняла, что постоянного пристанища для Дениса всё равно пока нет. Он расширяет бизнес в разных городах, отсюда и разъезды.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать, что он скоро уезжает навсегда. А этот дом перепишет на меня. Надеюсь, только его? Квартиру ведь нет?..

Нет, не стоит поднимать эту тему. Я всё-таки надеюсь, что это не окончательное его решение.

Вдруг... Что если я добьюсь того, что ему захочется остаться?

Словно услышав мои мысли, шеф-повар мягко и решительно заключает:

— Почти всё, с чем рос по жизни Денис — лицемерие, ложные идеалы и бездушность. Лоск, погоня за престижем, пафос. Его лучшие чувства топтали, пока не утопили, загнали вглубь. Неудивительно, что он просто отстранился от всего этого мира, ведь сам мыслил иначе. Денис не мог принять их порядок и правила. А ты перевернула его привычное существование. После всего, что было, он не мог позволить себе открыться этому чувству. Но поверь, в его сердце много любви, и вся она направлена к тебе. Иди к нему и дай понять, что тоже его любишь. И поверь, тогда он сделает тебя самой счастливой.

Сердце от этих слов так ускоряется, что явно собирается выпрыгнуть из груди. Теперь, после всего сказанного, я не сомневаюсь, что всё так и есть. Вспоминая поступки, взгляды и поцелуи Дениса, я вижу лишь подтверждение словам женщины. А его холод очень просто объясняется тем, что мне пришлось узнать.

Но так волнительно... Смогу ли я набраться смелости, сумею ли достучаться до Дениса? Ощущение, что поражение будет стоить очень многого.

— Я постараюсь, — скорее себе, чем шеф-повару, твёрдо обещаю. — Спасибо.

— Ты справишься, — сияет она.

Собравшись с духом, я почти сразу после разговора с шеф-поваром иду в комнату к Денису. Не сомневаюсь — он там.

Вообще, роль затворника в собственном доме ему не свойственна, а потому явно неспроста. Я не думала об этом раньше, но теперь то, что Денис решал все дела именно здесь, тоже видится знаком — он на самом деле страдает. Или беспокоится. При любом раскладе из-за меня.

Замерев перед дверью в его комнату, глубоко вздыхаю, на мгновение закрыв глаза. К чёрту волнение. Шеф-повар не может ошибаться — Денис любит меня. Я и сама чувствую это.

Надо только поднять руку, чтобы постучаться. Но в последний момент раздумываю, вспомнив недавний разговор с Денисом. Скорее всего, он даже не отреагирует на этот звук. Или предложит не зайти, а выйти вон.

Резким рывком открываю дверь, и тогда уверенность немного шатается. Такое действие не могло не привлечь внимание Дениса. Переступив через порог, прислоняюсь к закрытой за собой двери. Ледяной тон Исаева в нашем последнем разговоре так ярко воссоздаётся в памяти, что волнение окончательно берёт верх.

Почувствовав его взгляд, не сразу решаюсь поднять свой.

Денис сидит за столом с очередными бумагами и открытым ноутбуком. Он не откладывает их, даже когда смотрит на меня.

— Что на этот раз?

В любое другое время этот безжизненно равнодушный взгляд и бесцветный тон заставили бы меня отступить. Но не сейчас.

Я должна довести всё до конца.

Словно почувствовав мою решимость, Денис снова утыкается в документы, явно давая понять, что не настроен разговаривать.

Как ни странно, это жест не только не отнимает во мне оставшуюся смелость — придаёт.

— Надо поговорить, — закрываю себе путь назад.

Я всё ещё нервничаю, и это слышно даже мне самой. Конечно, улавливает и Денис.

— Что-то случилось? — уже иначе спрашивает он, снова оторвавшись от бумаг.

Улавливаю волнение в его глазах. Он такой чуткий — сразу понимает, что мне не по себе. И ведь не в первый раз такое.

Да, Денис подавляет чувства — даже сейчас спрашивает мягче, но сдержанно. Но я всё равно чувствую заботу.

Наши взгляды встречаются. Не знаю, какими чувствами пылают мои глаза и можно ли в них что-то прочесть, но Денис озадаченно хмурится. И не сводит с меня взгляда, почти даже не моргая.

Улыбаюсь. Тепло разливается по телу — такой Денис кажется трогательным.

— Да, — уверенно отвечаю. — Можно так сказать.

С этими словами прохожу вперёд. Денис встаёт, откладывает бумагу и внимательно следит за моими шагами, не останавливая. Но я подхожу к окну — не так просто впервые в жизни признаваться в любви, особенно, когда это чувство переполняет. Будет легче начать, не видя, как Денис смотрит.

Не стоит сразу ошарашивать его главным признанием. Между нами не всё так просто.

Глядя вдаль, подбираю нужные слова. Но стоит только начать, как те льются сами:

— Я сказала, что у тебя нет со мной шансов тогда, на кладбище, не потому, что так думала на самом деле. Просто я тогда испугалась. Ты смотрел на меня так... Непривычно. Между нами всё изменилось после того поцелуя, и я не понимала, что чувствую. Мне было страшно. Я не знала, что делать.

Начав несмело, поражаюсь, как легко вдруг говорить. Это правильно. Это нужно. Я верю, что нам обоим.

Окунувшись мыслями и словами в прошлое, очень хочу и вправду оказаться там и многое изменить. Сделать так, чтобы нам не пришлось проходить через испытания, которые вели нас по дороге друг к другу. Вот только это уже не исправишь. Но главное — ещё не поздно всё уладить.

Ведь так?..

Похоже, Денис не ожидал услышать именно это. Видимо, ему было проще поверить, что я опять угодила в какую-то передрягу и пришла просить его помочь, чем что решила поговорить о нас.

Я всё ещё смотрю в окно, но чувствую взгляд Дениса. И его. Знаю, что сейчас он борется с собой. Сдерживается, не знает, чего ждать, опасается, возможно. Сомневается — продолжить разговор или разорвать его.

Всё это уже знакомо мне. Я сама проходила через подобное.

— А теперь ты знаешь, — вздыхает Денис, не спрашивая, а утверждая.

Теряюсь — опять эта горечь и обречённость в голосе. Он не верит, что его действительно могут любить?

Хотя до этих слов ведь ещё не дошло. Денис мог решить, что я пришла расставить все точки и распрощаться с ним без лишних недомолвок. Ведь знаю, что он уезжает.