Может, Денис задержался у врачей?..

— А может, он нанял того человека, потому что потерял силы и не был уверен, что справится сам? — перебивает мои мысли догадка шеф-повара.

Качаю головой. Почему эта женщина так упряма?

— Нанять этого человека просто невозможно. Он слишком могущественен. Даже не представляю, чем можно было бы убедить его.

Но даже веское возражение не действует.

— Чтобы спасти вас, Денис пошёл бы на всё, — нисколько не сомневаясь, заявляет шеф-повар.

— Почему ты так уверена в этом? — не выдерживаю.

Женщина мягко улыбается и отвечает с особенным теплом в голосе:

— Я знаю его с самого детства. Работала в этом доме ещё когда он принадлежал его отцу. Я знаю, какой Денис и на что способен. Богдана, Денис — очень хороший и глубоко чувствующий человек. Он закрыт, но на то есть и причины. И то, как он на тебя смотрит, то, что вытворял, чтобы быть хоть немного ближе... Он любит тебя.

Вздыхаю. Я помню взгляды Дениса на меня, чувствовала что-то особенное в том, как он прикасался ко мне... Но за нашими сближениями всегда шло отдаление.

Любит ли он меня? Чёрт, слишком хочется верить. Уверенность шеф-повара лишь усугубляет это.

Но и обманываться не хочется. Даже страшно.

— Я знаю про его ситуацию с родителями и братом, — вырывается у меня.

Что-то подсказывает: шеф-повар тоже в курсе. На это уже были намёки.

— Вот как... — задумчиво отвечает она. — Откуда?

— Он рассказал.

— И ты ещё сомневаешься в его чувствах? — торопеет шеф-повар, и её реакция снова заставляет меня задуматься.

Да, возможно, Денис действительно любит меня, а у его сложного характера свои причины. Учитывая его детство, — это вполне логично. Почему я не задумывалась об этом раньше?

Наверное, просто начиталась романов и насмотрелась мелодрам. Верила, что любовь всегда лёгкая и счастливая. Что, если она даётся человеку, дальше всё будет хорошо.

Но вот я полюбила. И... Разве это принесло лёгкость и кайф?

«Почему люди не могут быть просто счастливы всегда?», — спросила я как-то Дениса.

«Могут. Но счастье — ещё и работа», — ответил он.

Вспомнив свои дальнейшие слова в этом диалоге, шумно вздыхаю. Я ведь и тогда почувствовала, что Денис по-своему воспринял моё заявление о нежелании связываться с ним.

— А что ты знаешь о нём? — решаюсь.

Что-то подсказывает: на этот раз шеф-повар не будет молчать.

— Денис рано начал погружаться в бизнес, — в подтверждение этой мысли, помедлив немного, начинает она. — Он быстро обучился и стал работать. Думаю, он делал всё это, чтобы отец хоть за что-то его ценил, а не выплёскивал на нём обиду за предательство матери. Тот частенько срывался на сыне. А потом злился за это на него же. В общем, он не любил Дениса, и тот это с раннего детства прекрасно знал.

Киваю. Конечно, я догадывалась, что примерно так всё было. Включая даже рукоприкладство. Хоть и не думала об этом.

Что ж, теперь многое ясно.

— Да, получается, Денис с детства рос без любви. Конечно, это сказывается на характере, — заключаю, проникаясь сочувствием.

— Если бы только это, — горько усмехается шеф-повар. — Денис не получал любовь извне, но в нём она была. Вот только никто не нуждался в ней. Мама забыла о его существовании буквально сразу, а отец в лучшие для Дениса дни держал дистанцию. Так и Денис привык отстраняться.

— Я не раз замечала, что его поступки говорят гораздо больше слов, да... — вздыхаю, не обращаясь к шеф-повару.

— Когда Денису исполнилось семнадцать, его бизнес уже достаточно развился, чтобы жить самостоятельно. Он съехал из дома. Он достиг успеха, а потом узнал, что его мать вляпалась в серую схему благодаря её любовнику и была обвиняема в махинациях, — продолжает шеф-повар, и я вздрагиваю.

— Я подозревала, что он с ней увиделся в итоге, — севшим голосом отвечаю. — Ничего хорошего от этой встречи не было, так?

Помню, что шеф-повар намекала на какое-то важное событие в жизни Дениса, когда ему было семнадцать. Так что морально готовлюсь к худшему. Но жуть пробирает от одной такой мысли.

— Денис и не ждал от них принятия. Он привык жить без них. Да и Илья к тому моменту тоже съехал и считал, что мать сама виновата и знала о махинациях её любовничка. Скорее всего, был прав, ведь жил с ними, в отличие от Дениса. Но Денису хотелось поставить достойную точку в этой истории и помочь матери, — глухо уточняет шеф-повар.

А ведь этой женщине действительно виднее, что было на самом деле. Это не её доводы, а правда. Она значительную часть жизни Дениса провела под этой крышей. Конечно, замечала многие вещи.

Да и слухи по этому дому довольно быстро распространяются... Ничто нельзя скрыть. Я и сама прошла через это.

Но такое... Каким же надо быть сильным, чтобы, невзирая на обиды, самому сделать шаг навстречу! Не сомневаюсь — Денис хотел не только помочь, но и облегчить участь матери, снять бремя вины. Даже при том, что самому было непросто сделать это. Он понимал, что мама, наверное, страдала, отказавшись от сына ради любви к мужчине.

— Я бы не смогла, — вздыхаю. — После всего, что было...

Возможно, это помогло бы и Денису. Но что-то подсказывает: история не закончилась благополучно.

— Как я и говорила, в самом Денисе хватало добра. Даже не знаю, откуда после всего пережитого... — запереживав, проговаривает шеф-повар. — В общем, помощь Дениса мать приняла, но в итоге они с любовником сделали так, чтобы Денис оказался виновным во всех этих махинациях. Он, кончено, и в семнадцать хорошо соображал, но не настолько, чтобы вовремя понять, что его подставляют. Была бы судимость, если бы не вмешательство Ильи, хотя он всё это узнал недостаточно быстро, чтобы совсем не было последствий.

Холодею. Вот это ответка от матери! На искренние порывы сына помощь. Илья не дурак, что оставил её со всем этим дерьмом одну, как только представилась возможность.

Денис, конечно же, тоже далеко не дурак... Но как же обидно за него.

— И это ещё не всё. Когда братья уладили всё, Денис снова навестил мать, чтобы посмотреть ей в глаза. И... В общем, он нашёл свою мать больной, прикованной к постели. А любовничек бросил её в таком состоянии. Ему не нужны были заботы.

Мне не жаль мать Исаевых. Но её любовник злит даже сильнее.

— Ужасно. Даже странно, что Денис при таких родителях совсем другой, — с чувством произношу.

— Среда играет гораздо большую роль, чем гены, — философски изрекает шеф-повар. — Роль последних сильно преувеличена.

— Да учитывая, в какой среде он рос, из него мог выйти совсем другой человек, — возражаю уверенно. — Жестокий и бессердечный.

Ловлю себя на мысли, что восхищаюсь, как Денис со всем справился. Его путь ведь и вправду мог быть совсем другим... Но, закрывшись от других, он всё-таки остался собой.

— Тоже верно. Денис своего рода самородок. Так вот, он позаботился о матери. Но она совсем обезумела от боли и горя. Она проклинала его и обвиняла в том, что именно он заставил её мужа уйти своим присутствием. Что муж бросил её не из-за болезни, а из-за появления Дениса, хотя когда Денис пришёл, его там уже не было.

Сердце болезненно сжимается. Я так ярко представляю себе то, о чём говорит женщина, что становится невыносимо.

— О Боже... И как он это воспринял?

— Подавил в себе, конечно. Сделал всё, чтобы помочь ей как можно более безболезненно уйти в иной мир. Заботился и был рядом. А потом ушёл, — охрипшим от волнения голосом отвечает шеф-повар.

Сглатываю ком в горле. Это слишком...

И так похоже на Дениса.

— А что с похоронами? — переведя дыхание, уточняю.

— Их организовали оба Исаева, скорее как долг. А туда попёрся её любовничек. Видимо, чувствовал вину. Он кричал на церемонии, что Денис заставил мать заниматься чёрными махинациями, теми самыми, которые они и пытались взвалить на него. Естественно, это слышали в обществе. Появились слухи.

Шеф-повар замолкает, и эта пауза получается давящей. Ведь я так остро переживаю всё сказанное, словно речь обо мне.