И то, что я видела в Вениамине друга — не оправдание. Нельзя так слепо верить.

Я сама загнала себя в пропасть.

Самое ужасное — не только себя.

Вот они — последствия. И выбраться из них невозможно.

Конечно, я был вне себя, когда обнаружил, что она ушла из дома на целый день, проигнорировав наш пикник.

Я хотел устроить ей свидание... Стремился убедиться, что мне не показалось — ночью между нами всё изменилось, несмотря даже на её нежелание быть со мной утром. Когда Богдана притворялась спящей, прижавшись к подушке так, словно она была спасением от какого-то монстра; меня это задело. Я прям ощутил себя лишним, непринятым.

Но в течение дня периодически размышляя об этом, вдруг решил — это не показатель. Ей могло быть банально не по себе пускать в сердце того, кто вынудил быть с ним этой ночью. Она могла не понимать, что происходило. И, в конце концов, Богдана всегда побаивалась меня.

Но сейчас стало понятно — никаких чувств и не было. Она испытывала отвращение. Умело сыграв свою роль в нашей сделке, вне её она вела себя естественно. Презирала меня и не скрывала этого.

В конце концов, Богдана ведь уже давала это понять тогда, на кладбище. Прямым текстом говорила, что у меня никаких шансов с ней.

И да, я искал её. Более того — узнал, где она. Но гордость не позволила забрать её прямо из дома чёртового Венчикова.

Да, до этого я ждал её, до последнего не отменял пикник. Надеялся провести с ней время, поделиться уже проделанными успехами в нашем совместном деле. Не собирался снова переводить всё в постель, пока Богдана не узнает меня по-настоящему. Пока не захочет этого сама.

Да, я осознал, что испытывал к ней. И хотел, чтобы отныне всё было по-другому.

Вот только нужно было это мне одному.

*******

В разгар организационных дел в кабинет ко мне постучался один из самых проверенных людей, выполняющий самые разные, скорее личные, поручения.

На этот раз с информацией о Вениамине Венчикове.

Не сказать, что предоставленное удивило. Внушило брезгливое отвращение к и без того не вызывающему симпатию Венчикову — да. Но вдруг и ужаснуло.

В какой-то момент, читая сведения про бордель Вениамина, про обманом вовлечённых туда девушек, по большей части, из бедных слоёв населения; я вспомнил — вчера Богдана была у Вениамина!

И сейчас она — идеальная жертва. Хоть и не из бедных слоёв населения, но сирота из разорившейся семьи. Да, под моим покровительством. Но кто знал, на что готов Венчиков ради такой выгодной добычи... Тем более, когда она сама шла к нему в руки.

Не предупредив никого из работников, сразу выбежал из здания. Потом сразу выехал, толкаемый порывом убедиться, что всё в порядке.

Буквально ворвавшись в дом, кинулся в комнату к Богдане. Её там не было.

Паника, которую я тогда испытал, не была сравнима ни с чем. Прежде мне не доводилось так волноваться. Это-то и отключило мозги... Мне и в голову не пришло взять с собой охрану или ещё какую подмогу.

От слуг я узнал, что Богдана ушла из дома вместе с Варей.

Дальше всё стало ясно без слов.

Я тут же кинулся к дому Венчикова — конечно, их уже не было. Тогда, вспомнив полученную информацию, поехал в сторону Краснодара, специально на мотоцикле, чтобы можно было петлять и быстрее нагнать. Бордель там, а потому в любом случае путь беглецов закончится в этой точке.

Выезжая из города, я быстро увидел машину Венчикова, номер которой уже знал. Так нашлась Богдана. Вот только задача, которая должна была решиться легко, резко пошла совсем не так.

**********

Грудь буквально разрывает. Рёбра горят, вжимаясь в лёгкие. Каждый вдох даётся с таким трудом и болью, что кружится голова.

Но я заставляю себя открыть глаза. И обнаруживаю себя в каком-то непонятном месте. Смесь больничной палаты и научной лаборатории.

Судорожно пытаюсь собраться с мыслями.

Богдана и Варя скоро приедут в Краснодар, где станут бесправными рабынями в борделе Вениамина. У него хватит средств и связей, чтобы это всё провернуть и остаться без последствий.

Эти мысли жутким грохотом стучат в висках. Надо срочно поручить это дело своим людям... Таак, а если они поедут в Краснодар, то хватит ли у нас, Исаевых, связей и влияния, чтобы разгромить бизнес Венчикова без последствий?

А похер на них. На любые вообще.

Пробую пошевелиться. Но собственное тело с трудом слушается. Просто сжать руку в кулак стоит огромных усилий. Оторваться от кровати кажется вообще чем-то нереальным.

Что за... Долбанный Венчиков всё-таки попал в меня. Я недооценил его. Не думал, что владеет пистолетом. Свой-то принёс, хотя после убийства брата Лены обещал себе, что больше никогда не пролью кровь.

Я потому и обращаюсь к Илье за помощью сейчас крайне редко, что всё-таки ощущаю вину перед его женой. Её братец, конечно, тот ещё мудак был, но и я переборщил. Хотя сейчас и это не имеет значения. Я и Илье позвонить готов, и прям всем-всем, кого знаю.

Предпринимаю новую попытку встать. Преодолеваю боль, прилагаю прямо-таки нереальные усилия... Но только на пару сантиметров от силы приподнимаюсь в итоге.

Да что за нахер... Я что, вот-вот сдохну? И, кстати, где? Меня всё-таки кто-то подобрал в той глуши и вызвал больничку?

Пытаюсь приглядеться к окружающей обстановке. А то ж я не знаю даже, где мой телефон, здесь ли. И пистолет... У меня он был с собой. Разрешение на него есть, но как минимум вопросы он наверняка вызвал как и у того, кто оказал мне первую помощь, так и здесь, у врачей.

Я вдруг чувствую чьё-то присутствие. С трудом поворачиваю голову направо — и вижу его.

Этого таинственного примерно тридцатилетнего мужчину, который периодически попадался мне на глаза в течение как минимум года. Есть что-то необычное в его облике... Объективно красавец, ничего не скажешь, но этот взгляд... Я не знаю наверняка, но уверен почти что на сто процентов, что ко всей чертовщине, происходящей у меня на районе, причастен именно этот незнакомец.

А ещё... Самое жуткое во всём этом было то, что он как будто этого и не скрывал. Если не наоборот: намекал мне на это своими появлениями то там, то здесь. И явно неспроста.

А теперь вот он, здесь. В момент, когда я на последнем дыхании и срочно должен действовать.

— Ну здравствуй, Денис, — заговаривает он.

— Я знаю тебя...

Сомневаюсь, что смог выговорить эту фразу хоть сколь-нибудь внятно. Но меня всё-таки понимают.

— Но не по имени, — мягко улыбается незнакомец. — Я — Феликс.

С меня срывается вымученный вздох. Что надо этому убийце? И с чего вдруг такая любезность?

Просить его о помощи Богдане, пожалуй, не стоит...

— Не скажу, что рад знакомству, — не выдерживаю.

Но Феликс не оскорбляется.

— Ты умираешь, — ровно констатирует он. — А твоя девушка вот-вот доберётся до Краснодара, где ей уже никто не поможет. Твоим людям не хватит на это полномочий. Вы, Исаевы, достаточно влиятельны и могущественны, но не настолько, чтобы побеждать всех. А мы — да. Наша группировка стоит над любыми бизнесменами, правителями, организациями. Весь мир в нашей власти.

Мало улавливаю смысл его слов. И даже не удивляюсь, что этот Феликс столько всего обо мне знает. Я больше занят тем, что чуть не выплёвываю собственные лёгкие: попытки говорить провоцируют бурление крови.

Но всё же... Не понимаю, с чего вдруг Феликс решил мне раскрыться. Потому что уверен, что я не выживу?

— Ты пришёл меня добить? — хриплю.

И тут же снова пытаюсь подняться. Нет, я не стану лежать и ждать своей участи. Которая, скорее всего, всё-таки не просто смерть. Что-то мне подсказывает, что Феликс не из тех, кто просто изливает кому-то своё превосходство и добивает. И неспроста ведь показывался мне ещё когда я в сохранности был...

Но проще было задать такой вопрос, чем даже думать о какой-либо другой вероятности.

В ответ на мои действия кости всего тела начинают ныть. Такое ощущение, что ещё чуть-чуть, и я развалюсь по частям.