Но как дожать...

— Мы справимся вместе, — говорю как можно более твёрдо, вдруг поняв, что приняла решение.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не добавить, что знаю больше, чем он думает. Рассказать о визите Насти...

— Никаких «мы», Богдана. И никакой поездки. Я никогда не приму от тебя такой шаг. Учти это. Даже мысли об этом я расценю, как предательство, — жёстко обозначает Денис, выпуская меня из рук.

Наверняка и сам понимает, что глупо вот так ставить меня перед фактом. Но иначе не может... Не примет от меня это ни в какую. Слишком упёрся в своё.

Не успеваю ответить — раздаётся стук в дверь. И смущённый голос кого-то из прислуги:

— Простите... К вам пришли.

Судя по тону, все в доме знают, что Денис здесь не один.

— Я сейчас, — бросает он, и, встав с кровати, начинает одеваться.

На меня бросает только один взгляд — перед выходом. Успеваю уловить мелькнувшую горечь в его взгляде, которая тут же сменяется холодной решимостью.

Ну всё... Своей попыткой в разговор я, скорее всего, только хуже сделала. Я уже уловила отчуждение Дениса, а дальше явно хуже.

Какое-то время ещё лежу на его кровати почти неподвижно. Постепенно обида на несправедливость угасает, и трезвый рассудок берёт своё.

Ведь я знаю Дениса. Нет смысла злиться на него за нежелание со мной говорить на эту тему. Он опять поступает так, как ему кажется, будет лучше мне.

И это лишний раз даёт понять — для него важнее всего моё благополучие. Если я буду счастлива, то и он тоже. Сейчас Денис в буквальном смысле живёт только из-за меня и для меня.

А это значит, что решающий выбор всё-таки за мной.

Встаю с кровати, поднимая одежду. Неторопливо начинаю одеваться, прокручивая в голове визит Насти и разговор с ней.

Вспоминая её последние слова, прислушиваюсь к себе. Да, такое будущее не обещает быть лёгким и безмятежным. Не этого я хотела. Но... Другая сторона медали — жизнь без Дениса, в страданиях по нему и знании, что его больше нет... Даже представление об этом заставляет захлёбываться жуткой пустотой. Одна мысль об этом колет физически больно, наполняет таким страхом, что я моментально выбегаю из комнаты.

Не помня себя, выхожу из дома. Даже не слышу слуг, которые мне что-то попутно говорят. К счастью, на пути не встречается Денис — иначе я точно не выдержала бы и расплакалась. Он сразу бы понял, куда я иду.

Приняв решение, я больше не колеблюсь. Выезжаю почти сразу, оказываюсь в назначенном месте даже чуть раньше семи.

Мрачное место теперь кажется ещё более устрашающим. Словно специально, чтобы лишний раз проверить меня на решимость. Но не позволяю себе отступать.

— Феликс, я согласна, — назло участившемуся сердцебиению твёрдо говорю.

И тут же вижу, как дрон отлетает куда-то. А навстречу мне приближается мужчина, один вид которого сразу говорит, что передо мной именно Феликс. Чёрные длинные волосы, чёрные глаза. Гипнотический взгляд. Странно, на вид он моложе, чем я думала.

Смотрит без эмоций. Но я сразу понимаю: меня услышали, моё решение приняли. Но... Не Денис. Он даже не знал, что я здесь.

Вопреки его запретам, вопреки своим страхам, вопреки, возможно, нашим отношениям...

Вопреки всему я иду на это... И не чувствую, что мой выбор — ошибка.

Какой же я идиот. Привык же рассчитывать наперёд, какого хрена элементарное не предусмотрел? Что если сблизимся с Богданой, ничего хорошего не будет для неё?..

Как минимум, ей будет больно. А как максимум, Феликс может обратить на неё более пристальное внимание. Или она узнать о нём.

Где вообще были мои мозги?!

И я ведь сам запустил ситуацию. Мне надо было до последнего отталкивать Богдану, не позволять ей забивать себе голову лишним. О чём только думал?..

Так, ладно. Ещё не всё потеряно. Да, Богдана любит меня, но она сильнее, чем думает. Со временем может наладить жизнь и получать от неё удовольствие, не разменивая благополучное будущее на мрак и кровь.

Мне просто надо сегодня же завершить все дела.

Максимально погружаюсь в это, не замечая ничего и никого вокруг. Упорство даёт плоды — последние формальности улажены, у Богданы развивается бизнес и дальше должно идти само. Немало женщин уже изъявили желание оформить заказы, её имя упомянуто многими блогерами, журналистами, другими брендами. Дом, квартира и мои активы тоже больше не принадлежат мне, а ей. Моё дальнейшее участие не имеет смысла. У Богданы достаточно разума и хватки, чтобы не потопить всё доставшееся.

Воодушевившись успехом и перспективами, иду к ней в комнату. Всё-таки не стоит покидать её, не прощаясь. Она слишком хорошо меня чувствует, чтобы не понимать, почему я был так резок утром. А потому те мои слова не спасут ситуацию. Могут только усугубить.

Теперь моя задача, раз уж довёл до этого всего — максимально открыто поговорить с ней, мягко убедить не ломать дров и жить дальше самостоятельно. Распишу ей грандиозные перспективы, напомню про дом отца в Ростове, расскажу, какой чудесной будет её жизнь... А если не поможет, готов в красках расписать, как хреново тут будет прислуге и Варе в первую очередь. Может, даже опять шантажировать буду благополучием других людей. Не хочется, конечно. Но ради цели можно и на такое пойти, если иначе никак.

Я на всё готов.

Вот только её нет в комнате. Ни в её, ни в моей. Ни на кухне, ни у Вари... Нигде в доме.

В нарастающей панике хожу из комнаты в комнату, тормоша и беспокоя прислугу.

— Где Богдана? — не выдержав, рычу на одного из своих людей. На новенького, кажется.

Он испуганно подскакивает на месте и беспомощно качает головой. Горничная неподалёку начинает объяснять, что тот ничего не видел, но я не слушаю. Мне не до оправданий и прочей чуши. Жуткое предчувствие уже ест изнутри, хоть и пытаюсь его подавить. Абсурд. Богдана не могла узнать про Феликса.

А вот вспылить и на эмоциях уйти из дома...

Нет, тоже вряд ли. Зная Богдану, ставлю на то, что скорее захотела бы сыпать доводами, чтобы переубедить меня. Продумывала бы, как воздействовать. Но уж точно не стала бы сдаваться, поддаваясь эмоциям. Не теперь, когда приняла любовь ко мне.

Мои лихорадочные размышления вдруг прерывает отдалённо знакомый голос. Настя.

— С Феликсом.

Мгновенно разворачиваюсь и встречаюсь с её участливым взглядом, от которого хочется бежать. А смысл её слов просто удушает мёртвой хваткой.

— Прости за разбитое окно. Я должна была сюда попасть, — не мигая, безотрывно смотрю на Настю, не обращая внимания на кипиш слуг. Она, повернувшись к ним, быстро бросает: — Оставьте нас.

Поглядывая на меня, они всё-таки повинуются, но мне на это ровно. Последнее, что может меня волновать — что кто-то посмел отдавать распоряжения вместо меня, или что моя прислуга слушается чужого в доме. Всё сознание занимают слова Насти, что Богдана с Феликсом.

Они вбиваются в голову, больно ударяют, почти сшибают с ног. Понятия не имею, каких усилий мне стоит сохранить выдержку.

— Как с Феликсом? — переспрашиваю, с трудом узнавая свой голос.

Взгляд Насти говорит больше любых слов. Худшие догадки и есть правда...

— Думаю, ты понимаешь, что это значит, — мягко констатирует Настя и вслух.

Мгновение, и меня переполняет такой яростью, что прочие чувства отступают на задний план, меркнут. Жар приливает к коже, руки в бешенстве сжимаются в кулаки, перед глазами кровавая пелена.

— Я убью его, — прорычав, и уверенно двигаю из дома.

Не знаю толком, куда идти, но понимаю одно — если не сверну Феликсу шею, не успокоюсь. И плевать на последствия. Даже риски от такого поступка не пугают, стопоря лишь жалким отголоском подсознания.

Несусь вперёд, не замечая ничего. Но Настя вдруг резко становится у меня на пути. Ещё и удерживает меня. Причём довольно сильно. Настолько, что хрен там вырвусь, не ударив.

Очередные приёмчики, которыми владеют люди Феликса? Наверняка и он сам...