Несколько попыток высвободиться и при этом не втащить ей не венчаются успехом. Опускаю взгляд на Настю, которую всё больше готов чуть ли не убить нахрен. Она отвечает мне жёстким, но в то же время как будто успокаивающим взглядом.

— Успокойся. Подумай о ней. Ты не выиграешь, бросив ему вызов, — уверенно и отрывисто проговаривает, словно стремясь вбить эти слова в моё сознание.

Пытаюсь вывернуть ей пальцы, но увы. Она даже инстинктивно не реагирует. Уже и к боли устойчива?

Феликс всех нас превратит в таких вот роботов?..

Впрочем, хватка Насти постепенно возвращает мне разум. Напоминает о главном... О Богдане.

— Хренов ублюдок. Он должен ответить, — сжимаю челюсть до скрежета зубов.

— Я была на твоём месте. Я хотела его убить. Но это невозможно, по крайней мере, без последствий. Мы связаны так, что его смерть неминуемо приведёт к нашей гибели, долго объяснять, — Настя каким-то образом умудряется говорить жёстко, но одновременно мягко. Отрезвляет одним тоном, не говоря уж о смысле слов. — Поверь, я понимаю, что ты чувствуешь, но теперь твоя очередь не позволять злости взять вверх.

Зачем-то киваю, хоть и не сказать, что готов уступить.

Но гнев постепенно отступает, и на его место приходит всё большее понимание ситуации и волнение за Богдану. Тяжело дыша, успокаиваюсь, позволяя Насте держать меня, пока не приду к какому-то адекватному решению и не обуздаю гнев.

Феликс, конечно, тот ещё мудак. Сыграл на любви Богданы. Знал, что она под влиянием эмоций даст согласие. Видимо, говорил с ней, пока я был занят делами. Странно, что такая возможность не приходила мне в голову. Просто не ожидал, что Феликс мог играть так грязно, даже притом, что втирал мне, что она может стать моим спасением.

Блять... Я всё же мог бы и допустить эту мысль. Ведь он как минимум знал о ней с самого начала, а ещё догадывался о моих намерениях сдохнуть на какой-нибудь миссии.

Ладно… Нахрен и эти эмоции. Поздно себя корить. Сейчас важнее всего Богдана. Представляю, как ей страшно. И этот долбанный имплант... Он и абсолютно здоровому человеку вшивается? Феликс так нас контролирует?

Надо быть рядом с ней. Эта мысль становится главной, отметает остальные. Всё сейчас неважно. Каким бы несправедливым ни было.

— Где они? — уже спокойно спрашиваю.

Настя убирает руки, одобряюще кивнув.

— Пойдём за мной.

********

До последнего надеялся, что до вшивания импланта и согласия Богданы быть частью клана Феликса не дойдёт. Понятно, насколько ничтожна такая возможность, учитывая, что оба всё знают и стремятся к тому же. Но всё равно надежда жила до конца. Я был готов даже поклясться Богдане, что буду жить, лишь бы она оставила эту идею.

Но всё рушится в один миг. Стоит только увидеть уверенно и снисходительно смотрящего на меня Феликса и Богдану за его спиной. С трудом сдерживаюсь от порыва всё-таки наброситься на главу клана. Даже справедливые слова Насти меркнут перед яростью, что вспыхивает в мгновение. Чего мне стоило удержаться, не знает никто. Я и сам не понимаю, как удалось.

— Добрый вечер, — будто не замечая моего состояния, с лёгкой улыбкой говорит Феликс. — Настя, спасибо, что привела его.

Хмурюсь, стрельнув сердитым взглядом в упомянутую девушку. Значит, она вмешалась, не чтобы помочь, а по приказу Феликса? И сознательно тянула до момента, когда станет поздно?..

Впрочем, поздно стало уже давно: когда Богдана вообще узнала про это всё.

Настя качает головой. И выглядит такой же недовольной, каким наверняка со стороны предстаю я.

— Я сделала это не ради тебя, — обращается она к Феликсу. — Кстати, ты даже не просил об этом.

С этими словами Настя снова смотрит на меня, давая понять, что не притворялась и действительно на моей стороне. Но мне всё равно. Это в любом случае ничего не решит и не даст.

Смотрю теперь только сквозь Феликса — туда, где скромно скрывается Богдана.

— Верно, но знал, что так будет, — не теряет уверенности Феликс.

Он явно доволен ситуацией. Всё теперь именно так, как хотел этот манипулятор.

Но даже это уже не имеет значения. Неотрывно смотрю на Богдану. Весь её вид выражает чувство вины. Это наводит на мысли — может, не Феликс настиг её, а наоборот?

Учитывая, где мы сейчас, всё указывает на это. Вряд ли Феликс заставил её вступить в их клан в другом месте, а потом зачем-то затащил сюда.

Прямо-таки необходимо увидеть её лицо.

— Феликс, отойди, — резко говорю. Но тут же осознав, что лидеру клана вряд ли понравится приказной тон, выдавливаю: — Пожалуйста.

Он усмехается и отступает налево. А Богдана делает шаг вправо, видимо, понимая, что глупо прятаться.

— Денис... — тихо шелестит она.

И поднимает на меня, видимо, не зная, что сказать. Внимательно считываю её эмоции — смятение, неловкость, но сожаления нет. Скользнув ниже, сглатываю.

— У тебя шрам на шее, Богдана. Ты позволила вшить в себя эту хрень, и с тобой был Феликс, а не Игорь, который рассказал мне, что она значит, — горько констатирую.

Конечно, Феликс не рассказал ей ни суть её роли в нашей группировке, ни вообще смысл долбанного существования этого всего. Ему вообще нет дела до того, что у неё жизнь буквально закончилась сейчас. Формально она и будет мертва для всего мира. Для всего, кроме того, с которым ей лучше было бы не сталкиваться никогда в жизни.

— Не волнуйся, дальнейшее ваше обучение я предоставлю Игорю, — сухо отвечает за Богдану Феликс. — Как я заметил, у него вошло в привычку воспитывать моих людей.

С этими словами он многозначительно смотрит на Настю.

Но как-то похер на их личные разборки и на слова Феликса. Я по-прежнему прикован взглядом к Богдане.

Она стыдливо потирает указанный мной шрам и вздыхает. Горечь мелькает на её лице, но мимолётно. Девчонка быстро берёт себя в руки. Отчётливо вижу её эмоции и даже понимаю их. Но от этого не легче.

Богдана неловко делает ко мне шаг, но тут же замирает.

— Я ни о чём не жалею, — тихо говорит она. Пристальнее смотрит мне в глаза и явно набирается уверенности, твёрдо заявляя: — Правда. И ты не должен.

Пфф. Сомнительно.

И да, другой реальности для нас теперь нет и не будет. Совместная только такая. Дав согласие Феликсу в своё время, я отрезал шансы для другой.

Но быть вместе такой ценой...

Вглядываюсь ей в лицо, ища там подтверждение её словам. Богдана прошла через слишком многое. Её вовлечение сюда стало стремительным и жестоким, последствия — разрушительными. И всё это вместо того, о чём она когда-то мечтала.

С трудом верится, что Богдана действительно довольна таким исходом. Скорее, она просто не знала, на что пошла, ведомая эмоциями и любовью. И тем сильнее будут паника и сожаление...

На части рвёт одна только мысль; что Богдане придётся окунуться в реальность и захлебнуться этой безнадёгой, понять, что сама отняла у себя счастливую жизнь. Никак не могу совладать эмоциями и сказать хоть что-то.

— Признайся, в глубине души ты рад такому исходу, да? — снова нарушает молчание Богдана. — Не кори себя за это. Потому что я правда не жалею.

Она говорит непоколебимо. Не как человек, принявший решение импульсивно. Обдумывала? Ей всё-таки давали время?..

— Богдана, это — не жизнь, — непонятно зачем говорю, зная, что сейчас это ничего не изменит.

Но даже такое утверждение не выводит её на те эмоции, которых ждал. Если бы в ней было хоть какое-то сожаление, наверняка оно бы мелькнуло при словах, напоминающих, во что она ввязалась.

— Нет, Денис, это — жизнь. Другая, непривычная для нас, но жизнь. И она наша, — не сдаётся Богдана, сделав ещё несколько шагов ко мне навстречу. — Мы справимся со всем. Мы вместе. И всегда будем вместе, понимаешь? Я люблю тебя.

Её проникновенные слова, ищущий тёплый взгляд и спокойная уверенность обволакивают. Смотрю на неё и вижу, как Богдана нуждается во мне. После всего, через что она прошла, беспокоится лишь об одном — о моей реакции. Словно всё, что случилось, стоило того.