Но не пытаюсь даже думать, зачем. Неважно.

Сегодня всё тоже должно пойти по плану. Правда, я более усталая, чем обычно. Видимо, сказывается прежняя беззаботность. Всё-таки непривычно так работать. Первое время ещё было терпимо, но несколько дней подряд утомляют. А осознание, что это не изменится, лишь добавляет стресса.

Настроение ни к чёрту. Сегодня меня особенно раздражает роль прислуги Дениса.

К тому же, он только подливал масла в огонь. Сегодня у него были какие-то важные гости, и готовить надо было много. Да ещё он два раза передавал блюда обратно — переделать. Причём причины для этого выглядели надуманными. Он словно намеренно решил поиздеваться.

К концу дня я уже ненавидела его всей душой. Тем более что когда, казалось, работа закончилась, на кухню пришло новое поручение. Целый список разнообразных блюд, которые должны быть готовы к ночи.

Повара тут же кинулись за работу без лишнего ропота и обсуждений, а мне ничего не осталось, кроме как последовать их примеру. Пока резала овощи и разделывала мясо, представляла на их месте Дениса Исаева. И только так мне удавалось остервенело выполнять работу.

Но иду сейчас в спальню совершенно измотанная и злая. И, как назло, на моём пути всё же образовывается Денис.

Как обычно, ускоряю шаги. Но увы, он вдруг окликает по имени.

С трудом преодолеваю порыв проигнорировать Исаева. Мне ведь нельзя... Я теперь прислуга в его доме. И он всё же платит, что внушает надежду, что когда-нибудь я выберусь отсюда.

Разворачиваюсь. Наверное, слишком резко. Но сохранять спокойствие слишком уж сложно.

— Какие-то ещё приказы, хозяин? — и сама слышу, сколько язвительности в моём голосе.

Обида даёт о себе знать. Эмоции кипят, выплёскиваюсь наружу и от этого только обостряясь.

Привычно невозмутимый Денис на мгновение меняется в лице. Но, как обычно, быстро перестраивается.

— Прекрати.

Его властный тон, непреклонный взгляд и стойкое самообладание только сильнее распаляют. Разве что не дрожу от эмоций.

— Как прикажешь, — издевательски смиренно отвечаю. — Я ведь не могу ослушаться.

С трудом не добавляю, что вот из-за этого сегодня на кухне впахивать приходилось. До сих пор уверена, что Денис это специально. Из-за меня напряг и других поваров.

Вот только когда наши взгляды пересекаются, слова застревают в горле. А сердце колотится с сумасшедшей скоростью.

Денис задумчиво усмехается. И что-то в его взгляде неумолимо меняется — настолько, что у меня сжимается в груди. Есть что-то опасное в этом блеске его глаз.

— Как прикажу, говоришь? — вкрадчиво уточняет Денис. — Тогда подойди сюда.

Сердце пропускает удар. Это Исаев к чему?..

Чего добивается? Испытывает меня? Берёт на слабо? Решил показать, как глупо я себя веду?

Сотни вопросов заполняют голову, но я не хватаюсь ни за один. Мысли всё более сумбурны.

Делаю два шага навстречу. Сама не знаю, зачем. Показать Денису, что не сдамся? Умом понимаю, что странное же противостояние получается...

— Ближе… — подбадривает он. — Ещё…

Господи, что я делаю? Что происходит вообще? Зачем?

Ведь понятно, что Денис неспроста это всё. И версия про то, что издевается так, ещё самая оптимистичная.

Но я всё равно иду, ведомая его словно гипнотизирующим взглядом….

Останавливаюсь совсем рядом. Неожиданно близко. Как никогда и ни с кем из мужчин раньше. Кажется, ещё шаг, и я соприкоснусь с Денисом. Я уже его чувствую. И от этого ноги чуть не подкашиваются. С трудом стою на месте.

Я вдруг осознаю, насколько влипла. Понятно, к чему Денис вёл...

Что теперь? Логично развернуться и уйти. Не испытывать судьбу. Но я словно цепенею, застигнутая врасплох сразу всем.

— А теперь прикоснись ко мне, — чуть тише, но так же непреклонно приказывает Денис.

Он говорит серьёзно, но вряд ли на самом деле имеет в виду это. Ведь не мог?..

Это же слишком даже для него. Самое настоящее издевательство. Мгновенно вскипаю. Неловкость от его близости встаёт на задний план.

Какого чёрта он себе позволяет?!

— Такое прикосновение тебя устроит? — выпаливаю в возмущении и замахиваюсь, чтобы влепить ему пощёчину.

Но Денис перехватывает мне руку, некрепко, но твёрдо сжимает. Затем опускает вместе со своей. При этом он не сводит взгляда с моего лица.

— Не совсем, — с какими-то особенными, прежде незнакомыми нотками в голосе, отвечает он. — Я имел в виду скорее такое.

И, прежде чем я успеваю сориентироваться, Денис берёт меня за талию и одним движением прижимает к себе. Только и успеваю приоткрыть рот от удивления или желания издать какой-то возглас, как тут же чувствую бесцеремонное вторжение его языка. Двигается по моему, вроде бы гладя, но скорее захватывая. Ощущения именно такие.

Это не просто напористый поцелуй, но даже грубый. Денис им словно устанавливает на меня какие-то права, суть которых я совсем не понимаю. Да и вряд ли знает он. Просто действует... Головокружительно причём.

Какое-то время вообще не шевелюсь. Не до конца осознаю реальность происходящего. Не верю, что это со мной. И с ним.

Сердце бешено колотится, ноги не держат толком. Отдаю себе отчёт, что сохраняю опору только благодаря рукам Дениса. От этой мысли и продолжающихся действий языка по моему, жар гоняет по коже, а тело охватывает дрожь. Но я продолжаю стоять неподвижно. Никакого движения совершить не могу, как цепенею.

А ещё непроизвольно внимаю прикосновениям мужских губ, языка и рук. Странно, но, несмотря на унизительность ситуации, тело отзывается на воздействие Дениса приятным томлением. Откликается на слишком остро ощущаемый голод в поцелуе. Жажду какую-то дикую... В какой-то момент мне вдруг хочется поддаться действиям Дениса, сделать ответные, прижаться крепче…

Собственные желания пугают. Сердце бьётся чуть ли не в голове, гулкими ударами вбивая осознание опасности.

Лихорадочно вырываюсь. Резко так, как в панике вынырнув. И только ощутив свободу, тут же убегаю к себе в комнату. Не глядя на Дениса и ни о чём не думая.

Дверь закрываю сразу. Точнее даже запираю, чтобы никто не смог зайти, хотя подсознательно сомневаюсь, что Исаев стал бы. Боже, от одной мысли о нём не по себе... В несколько шагов преодолеваю расстояние до кровати и буквально падаю на неё. Сердце постепенно успокаивается. Но в голове всё ещё бессвязная вереница непонятных назойливых, как насекомые летом, мыслей.

Вскоре и они обретают ясность. Все сводятся к одной: к офигеть насколько изменившейся ситуации между нами с Денисом. Между нами и так всё непросто было, а теперь усложнилось в разы. Знаю это наверняка, чувствую каждой клеткой. Непонятно только, как теперь... К чему это всё приведёт? Мне уже искать варианты выхода из этого дома?

Ничто ведь не будет прежним... Или ещё есть шансы поставить чёткие границы?

Ладно... Утром станет понятно. Нет смысла размышлять и утопать в сомнениях сейчас.

Неподвижно лёжа и глядя в потолок, призываю себя отвлечься от происходящего. Думать об отце. Вспоминать детство… Но губы до сих пор горят, а тело приятно ломит. Я словно ещё там, в коридоре, и не одна, а с Денисом. Он как будто продолжает меня целовать, и всё так же настойчиво, будто это ему необходимо.

С большей опаской, чем обычно, выхожу в коридоре. Но по пути на кухню мне везёт — Денис не попадается. Почти не беспокоит. И это «почти», увы, из-за меня. Мысли о нём никак не оставляют на протяжении всей, пусть и не такой большой, дороги…

Придя почти с опозданием, здороваюсь с поварами, ожидаю распоряжений шеф-повара. Та уже на месте, да и все остальные тоже. Скорее всего, все уже получили распоряжение насчёт завтрака...

Но шеф-повар вдруг подходит ко мне, берёт под руку и отводит на небольшое расстояние. Автоматически поддаюсь.

— Меня просили выдать тебе деньги лично, — отвечает на мой наверняка вопросительный взгляд она, протягивая конверт с купюрами. — За то, что вчера мы работали допоздна.