Качаю головой. Слова Насти циничны, жестоки, но... правдивы. Похоже, в этой ситуации это действительно единственная возможность, при которой Денис выживет.

Умом понимаю это, но не хочется верить.

— Это неправильно. Должен быть какой-то ещё выход...

— Его нет, — жёстко перебивает Настя. — Феликс просил передать, если ты захочешь... — она вздыхает и поправляет себя: — Если тыбудешь готова стать одной из нас, приходи в любой вечер с семи до десяти туда, где впервые увидела чёрный дрон. Он сказал, что ты поймёшь.

Тут же вспоминаю мрак деревьев, безлюдность улицы и чёрную штуку, которая порядком напугала меня. Показалась чем-то, существующем за пределами человеческих возможностей.

Это то место, где я впервые столкнулась не только с тем самым дроном, но и с Венчиковым... Вспомнив об этом, морщусь. Лучше думать об убийцах, чем о почившем владельце борделя. Хоть и умер, он оставил много губительных последствий и для девушек, которых обманом заставил стать его рабынями; и для Дениса и меня. Если бы не он, мы могли быть счастливы. Рано или поздно.

— Этим дроном управлял Феликс? — спрашиваю просто, чтобы не думать о прошлом.

Ответ и так легко угадывается.

— Да, это одна из его приблуд, — отстранённо подтверждает Настя.

Мне снова становится жутко. И от происходящего, и от присутствия убийцы в комнате Дениса.

О предложении Феликса пока не хочется думать. И уж тем более, обсуждать. Понятно же, что вся моя роль в клане, скорее всего, будет заключаться именно в том, чтобы манипулировать Денисом через меня. Как они уже сделали, вынудив его дать согласие.

И это явно что-то нерасторжимое.

Больше всего пугает, что я готова согласиться прямо сейчас. Несмотря ни на что. Просто потому, что это действительно единственный способ спасти Денису жизнь. Моя очередь делать это? Той же ценой...

С трудом сдерживаюсь от этого, напомнив себе, как Игорь наслаждался кровавым представлением, которое устроил нам в борделе.

Присутствие Насти становится просто невыносимым.

— Это всё? — пытаясь не быть слишком резкой, с намёком спрашиваю.

— Да, — Настя соскакивает с подоконника.

Похоже, ей нет дела до моей недоброжелательности. Это всё же утешает. Пожалуй, я даже могу назвать Настю по-своему тактичной.

Открываю для неё окно — не хочу, чтобы шла по всему дому до двери, попутно, возможно, кого-то встречаю. Она только и ждёт. Чувствую её взгляд, но ни слова не говорю. Справившись с окном, просто отхожу, чтобы освободить ей выход.

Настя уже забирается на внешний подоконник, как вдруг замирает. Сидит так какие-то секунды и решительно поворачивает ко мне лицо.

— Всё это время я передавала тебе слова Феликса, — с тяжёлым вздохом начинает. — Но вот моё мнение. Денис не хочет такой жизни. Уважай это. Стать одной из нас только потому, что не сможешь без него — эгоистично. У него должен быть выбор. А ты... Ты должна знать, что быть частью нашего клана — это далеко не только привилегии, власть и весь мир на ладони. Ты не сможешь делать почти ничего из того, что хочешь сама, без оглядки на Феликса. Ты не сможешь вернуть прежнюю и привычную тебе жизнь или начать сначала. Ты наверняка, так или иначе, будешь переступать через себя, если не пачкая руки кровью, то как-то ещё. Ты умрёшь для всех твоих близких и больше никогда с ними не увидишься. И ты не сможешь вернуть назад время, когда пожалеешь о случившемся. Ты даже не сможешь убить себя, потому что всё равно будешь жаждать жизни, и какая-то часть тебя полюбит этот новый мир.

Не дожидаясь ответа, Настя спрыгивает.

А её слова так и остаются в воздухе, мешая мне дышать. Настя так говорила... будто точно знала, о чём.

Прохладный осенний ветер постепенно проникает в комнату. Но я всё ещё стою у открытого окна, не шевелясь. И даже не чувствую холода.

Тренировка оканчивается только к рассвету. Игорь всё-таки немало даёт мне этими занятиями — имплант хоть и даёт силы и ощущение полного выздоровления, но и действует на организм. Надо уметь с этим справляться. И выплёскивать адреналиновую силу тоже, пока не стала бы разрывать.

Я не спрашиваю, как Игорь всему это научился. Уже решил строго разграничить себя и людей Феликса. Хотя и вынужден признать, что скорее симпатизирую моему внезапному наставнику. Несмотря ни на что.

По крайней мере, есть с кем сравнивать. Я ведь уже виделся с Лёшей, и тот с удовольствием продемонстрировал мне презрительную снисходительность, как к неравному, как к помехе. В редкие моменты наших встреч бывший друг жены брата насмешливо наблюдал за мной, иногда вставляя ядовитые реплики. Но меня сложно задеть подобным. Тем более, сейчас. Вот вообще не до него, даже набить рожу за своеобразную наводку на меня не тянет. Хоть и помню, что именно Лёша лил Феликсу про Илью.

Игорь тоже не так чтобы церемонится со мной, говорит обо всём как есть и не смягчая. Но разница между ними очевидна. Один помогает, другой самоутверждается.

Настю я видел несколько раз, но она предпочитала не вмешиваться. Хотя и смотрела с любопытством, особенно, в нашу первую встречу.

Феликс же больше даже не показывался мне.

Впрочем, от этого-то я уж точно не страдаю. Ведь помню его последние слова про роль Богданы для меня. Ещё не хватало, чтобы Феликс интересовался, не передумал ли я. Или вообще обратил на неё более пристальное внимание...

Всё-таки пора уже заканчивать с делами.

******

Зайдя в дом, сразу поднимаюсь к Богдане. Стремление увидеть её спящую слишком сильно — успел охренеть как соскучиться. Настолько, что это стремление выше разума однозначно. Уж сейчас да...

Но в комнате её нет.

Да блять… Не стоило всё-таки сваливать, не предупредив её. В какой-то момент просто чуть не долбанул одного из деловых партнёров башкой об стол только из-за неумение сходу улавливать, что я доношу. И это явно был тот самый адреналиновый всплеск от импланта, кричащий, что мне срочно нужны новые уроки Игоря.

Его приёмы реально помогают мне восстановить равновесие. И сейчас я вообще само спокойствие и умиротворение, если не считать волнение за Богдану, которой нет в её комнате.

В смятении захожу, сам не зная зачем. Просто толкает меня... И тут же замираю, увидев в своей кровати знакомую фигурку.

Богдана спит, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку.

Улыбка сама собой лезет на лицо, а сердце знакомо щемит. В моей комнате, в моей постели... Богдана тоже скучала?

Навалившиеся проблемы тут же отходят охренеть на насколько дальний план.

Осторожно подхожу и сажусь на край кровати. Почти затаив дыхание, протягиваю руку, убирая непослушную прядку с лица Богданы.

Мгновение прикосновения к ней слишком отзывается на сердце желанием жить. Аж выть хочется.

С трудом убираю руку, напоследок лёгкими движениями пальцев пробежавшись по нежной коже щеки Богданы. Не ухожу и не собираюсь. Но и тревожить её сон не хочу. Просто смотрю, как подрагивают ресницы в такт её мерному дыханию, как соблазнительные губы приоткрываются, как безмятежно сейчас её лицо.

Почему, ну почему всё это случилось именно с нами?..

Если бы не сделка с Феликсом, я был бы самым счастливым человеком на свете.

Вспоминаю, как Богдана подбежала ко мне с лестницы, как доверчиво прижималась, как признавалась в любви. Ей точно непросто было сделать эти шаги, учитывая, что я отталкивал её всем поведением с момента их возвращения. Но она не сдавалась.

От этой мысли переполняет такой нежностью, что щемит сердце.

Я ведь даже не рассчитывал на её любовь. Надеялся, конечно. Пока не связался с Феликсом. И то лишь в глубине души, на деле никогда не позволял себе забываться.

Богдана шевелится во сне, проводит рукой по простыне, будто ищет что-то. И бормочет, как бы оправдываясь:

— Я не сплю...

Эти слова и её полусонный вид так умиляют, что я снова улыбаюсь, даже не сразу это сознавая.