— Да, теперь я знаю, — взволнованно соглашаюсь. — Но не сразу пришла к этому. Та наша сделка...

— Я не должен был так делать. Прости, — резко перебивает Денис.

Такое ощущение, что он не хочет слышать продолжения. Из-за того, как я поступила дальше?..

Разворачиваюсь. И тут же пропадаю, погружаюсь в самую глубину зелёных глаз. Их лёд не может скрыть огня внутри. Денис смотрит пристально, настороженно... И так взволнованно, что едва дышит, наверняка, не отдавая себе в этом отчёт.

Сильные, подавляемые, но переполняющие его чувства заполняют меня. Поддерживают. И заставляют быть смелее.

Денис больше ничего не говорит — похоже, ждёт реакции на извинения. Но я не собираюсь её давать. Я теперь не виню его и в этом.

— Ты был прав, я тоже хотела этого. Хоть и не признавалась в этом даже себе. Та ночь всё изменила. Я почувствовала, что ты стал для меня особенным, и это напрочь сбивало все мои планы, делало меня слабее. Меня ранило буквально всё. С утра ты говорил со мной так, будто тебе всё равно, и эта ночь лишь физиология. И тогда я поняла, что не выдержу так больше, — не стесняясь ни правды, ни чувств, ни его безотрывного взгляда, проговариваю.

Голос немного срывается — но лишь от раздирающих эмоций. Теперь я не боюсь ни его реакции, ни силы своей любви.

Денис явно шокирован и прям застывает. Похоже, мои слова достучались до него — и, кажется, он начинает понимать, к чему всё идёт.

— Богдана...

— Нет, я договорю, — порывисто перебиваю. Как накипело, и сдерживаться больше невозможно. К тому же, подсознательно боюсь, что Денис отвергнет мои порывы, и после этого я уже не смогу ничего сказать. — Я уехала, потому что мне было проще поверить, что ты и вправду выгонишь Варю, что Венчиков честнее и порядочнее... Я сбежала не столько от тебя, сколько от себя.

Грустная нежность в его глазах разрывает мне сердце. Вижу и чувствую — Денис восхищается моей решимостью. Благодарен за эти слова. Нуждается в них.

Но...

Прогоняя необъяснимо тревожное ощущение, делаю шаг к нему, не сводя решительного взгляда. Что бы ни было, его реакция всё равно даёт понять — любовь взаимна. Это главное.

— Вернее, пыталась сбежать, — поправляю себя. — Но больше не буду. Это бесполезно, и мне больше не хочется.

С этими словами преодолеваю оставшееся между нами расстояние. Делаю все шаги сама. У него не будет варианта, кроме как принять меня.

Ведь Денис этого хочет. Я точно знаю.

Поднявшись на цыпочки, тяну руку, прикасаюсь к его щеке. Он едва заметно вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот, внимает моему прикосновению, подаётся навстречу, словно желая максимально прочувствовать. Или запечатлеть...

Снова окунаюсь в гамму чувств в его глазах. Этот взгляд точно не может принадлежать холодному и надменному человеку. Сейчас Денис открыт, даже уязвим и... почти счастлив.

Так что его сдерживает?

— Я люблю тебя, Денис, — уверенно и нежно говорю.

Он, кажется, вообще теряет дар речи. Просто немигающе смотрит на меня, и этот взгляд выворачивает мне душу.

Тогда я решительно затыкаю все тревоги поцелуем. Что-то подсказывает: сейчас это — лучший способ выразить Денису любовь, добиться отклика. Возможно, он не до конца сознаёт серьёзность и искренность моих слов.

Вспоминая, как целовал меня он, пытаюсь делать это так же чувственно и откровенно, вкладывая в действия всю скопившуюся нежность. Но объятья, желанная близость и касания губ на этот раз причиняют странную, сладкую и томящую боль. Он не реагирует на мои действия — не отстраняется и не отвечает. Но я чувствую его отклик. Чувствую во всём. Странным образом ощущаю Дениса, как себя, и точно знаю — для него это чуть ли не самый важный момент в жизни. Как и для меня.

А ещё я понимаю, что должна оживить его. И ни в какую не сдаюсь, целуя отчаянно, напористо и почти даже яростно. Подключаю язык, жмусь всем телом...

И Дениса всё-таки прорывает. Он обнимает меня, крепко, как-то обречённо. Всхлипываю от его жеста — слишком чувствуются надрыв, желание, любовь и горечь. И необъяснимое ощущение утраты, несмотря на то, что Денис со мной, обнимает, гладит, целует.

И тут я настораживаюсь. Что-то не так... Не сразу замечаю этого, ведомая эмоциями. Но в какой-то момент это ощущение затапливает, а потом я и причину улавливаю. Там, где мои ладони касаются его груди... Даже через рубашку чувствуется шрам. Причём довольно грубый.

В нашу ночь, которая была не так давно, его определённо не было. Венчиков?

Он всё-таки попал не в руку? А именно так, как говорил?..

Цепенею. Буквально деревенею в объятиях Дениса и, кажется, он улавливает это. Напрягается всем телом, а потом осторожно отпускает меня.

А мне вдруг страшно поднять на него взгляд.

Отступаю от всё ещё молчавшего Дениса. Кажется, он улавливает причину моего замешательства, но от этого только тяжелее. Потому что сразу видно, ему есть, что скрывать.

Мысли путаются и сбиваются, а сердце бьётся с такой скоростью, словно я бегу.

Связного понимания ситуации во мне всё нет, лишь горечь и тоска внезапная. Хочется разорвать на Денисе рубашку, требовать ответа... Но какой смысл? Я боюсь услышать от него что бы то ни было. Понятно одно — ничего хорошего он мне не скажет.

Денис... был ранен почти в сердце? А теперь такой живой и на вид здоровый передо мной стоит?

В горле пересыхает. Не может такое случиться просто так... И вообще, всё происходящее в те дни, когда мы бежали с Венчиковым, между собой связано. Интуитивно я ведь чувствовала это с самого начала.

Но как?..

Мотаю, пытаясь отвлечься от ненужных мыслей. Нет, мне не хочется об этом думать. И, уж тем более, копать глубже.

Ещё и Денис хранит молчание, и это напрягает не меньше. Я словно и его врасплох застала тем, что нащупала у него у груди. Ему явно есть, что скрывать...

А значит, я должна требовать ответов. Как бы ни было страшно.

Словно почувствовав это, Денис вздыхает Осторожно, явно выбирая слова, заговаривает:

— Богдана, я... Со мной всё в порядке, — небольшая пауза, ещё один вздох. Чтобы снять нервное напряжение или разобраться с тем, что дальше говорить? — Да, Венчиков ранил в руку, но благодаря современным медицинским технологиям меня удалось поднять на ноги.

Сердце болезненно сжимается от его голоса. Особенно последней фразы, сказанной более уверенно. Так, как если Денис всё-таки сориентировался с тем, что говорить.

Неправду... Ну или правду, но далеко не всю. На этот раз я прислушиваюсь к интуиции.

— У меня есть знакомства во всяких кругах, поэтому да, мне доступны и те технологии, которые ещё не анонсировались другим людям, — мягко добавляет Денис. А я ясно слышу, как он пытается сохранять уверенность в голосе. И ощущаю его взволнованность. — Я не сказал тебе, потому что не думал, что это имеет значение.

Тепло его голоса на какое-то время обволакивает меня надеждой. А вдруг... Что если Денис говорит всю правду, не утаивая?

Мне ведь могло показаться, что что-то не так. Я могла домыслить. А эта нервозность, царящая в воздухе... Разве мало у нас сегодня для неё поводов?

Нервно прикусываю губу. А в голове мелькают воспоминания, как я допрашивала спасшего нас убийцу. По телу бегут мурашки от внезапной мысли — если он и вправду был подослан Денисом, то явно неспроста. Через что Исаеву пришлось пройти? Что понадобилась взамен?

Интуиция не умолкает, и жуткие предположения стучат по вискам. Их даже конкретных и нет... Скорее, страх и кровавые образы.

— Ты молчишь... Злишься, что я соврал насчёт того, что ранили в руку?

Пфф, я так-то далека от злости или обиды. Во мне другие чувства кипят. И даже близко не по поводу его лжи насчёт руки. Очень сомневаюсь, что Денис этого не понимает.

Немного помедлив, он делает несколько шагов назад-вперёд. Кажется, хочет коснуться меня, но в последний момент почему-то с этим тормозит.