Колеблюсь, что делать, что сказать... Свернуть происходящее не могу. Тем более что вспоминаются другие моменты. Как Денис избегал меня после возвращения, как смотрел с нежностью и горечью, когда признавалась в любви... Как сказал, что уедет навсегда, а дом перепишет на меня.

Чувствую его пристальный взгляд, но это не давит. Скорее наоборот, вселяет силы. Как бы ни были страшны ответы, я смогу задать вопросы.

Решительно поднимаю на него взгляд. Выражение в зелёных глазах тут же впивается в душу, а кожа покрывается жаром. Возможно, даже краснеет. Почему-то вспоминается моё признание в любви. Теперь, когда мы своеобразно приземлились об реальность, оно воспринимается особенно остро.

— Ты подослал того убийцу спасти нас? — выпаливаю, перебивая звук собственного бешено заколотившегося сердца.

Вот так сразу, да. Чтобы застать врасплох. И, кажется, мне удаётся это сделать, потому что Денис отводит взгляд.

Вот только я всё равно успеваю разглядеть в его глазах проблеск какого-то отчаяния. Или даже чего-то более глубокого... Вот и ответ.

Жуткие образы снова мелькают в голове. С трудом делаю новый вдох.

— Не то чтобы подослал... Скорее, попросил, — не сразу отвечает Денис. — Нам с ним удалось договориться, у него как раз были кое-какие интересы в нашем с Ильёй бизнесе.

Напрягаюсь всем телом и отвожу взгляд. Сомнительно всё это звучит...

Сглатываю. Прикидываю, насколько возможно всё то, о чём говорит Денис... Вот только в голове всё равно не укладывается.

Ведь современные медицинские технологии и какие-то подвязки с влиятельным убийцей в бизнесе рисуют скорее страшную картину. А самое главное — я всё равно чувствую, что что-то тут не так. И это сводит с ума.

— И давно ты сотрудничаешь с убийцами? — на удивление спокойно уточняю, внутренне дрожа от жуткого смысла вопроса.

— Ну что тут сказать... Я никогда не был святым. А в тот момент ещё и не мог помочь вам сам, вот и согласился на его предложение.

Снова смотрю на Дениса, но тут же отвожу взгляд. Согласился?..

Что-то подсказывает: вряд ли он горел желанием иметь дело с таким человеком. Я всё же хорошо его знаю. И, допустим, они и вправду были знакомы до... хм, сотрудничества. Но дело тут явно в чём-то другом.

Денис бросился в погоню за нами, чтобы помешать планам Венчикова.

«Чтобы спасти вас, Денис пошёл бы на всё», — мелькают в памяти слова шеф-повара.

— Но почему ты не позвонил своим людям? Вашим с Ильёй? — еле слышно спрашиваю. — Зачем именно он?

Я боюсь услышать ответ, я совсем к нему готова. Но была обязана спросить.

— У Венчикова свои подвязки в Краснодаре, завязалась бы война, были бы жертвы. Я решил, что лучше договориться с кем-то более влиятельным, — ровно поясняет Денис.

Часто-часто моргаю, чтобы не заплакать. Сглатываю ком в горле... Ответ Дениса заставляет сердце щемить. Он как почувствовал, что я не пережила бы, узнай, что всё куда серьёзнее и из-за меня, из-за безысходности, которую натворила я.

Искренне Денис или в чём-то недоговаривает — сейчас даже неважно. Я благодарна за этот ответ. Хочу в него верить, а потому легко принимаю. В самом деле, жертвы наверняка бы были, причём пострадать могли бы как люди Исаева, так и девушки борделя. В той ситуации и вправду было опасно рисковать, Венчиков не на пустом месте владеет оружием и хвастался связями.

Да и подвязки в бизнесе — это не так уж страшно. Денис, наверное, знает, что делает. И если бы тот убийца был совсем отбитым ублюдком, вряд ли Исаев стал бы с ним связываться. Может... Может, и те, кого я видела в лицу, не такие маньяки, как кажутся? Они же свободно разгуливали по городу, совершая свои дела, как будто вправе были. Что если работают на государство и устраняют опасных преступников и только? Меня ведь не тронули, хотя увидели, когда их застала.

— А медицинские технологии... С ними тоже он помог? — вырывается у меня.

Тут же напрягаюсь. Ведь если да — всё ну очень непросто. И продолжающее дербанить чувство в груди никак не позволяет расслабиться.

Скорее внушаю себе, что если да, это всё равно не будет значить, что Денис подписался на что-то более глобальное, чем отдать тому убийцу какую-то долю в бизнесе или типа того.

— Нет. Как я упоминал, у нас с Ильёй есть подвязки в разных передовых сферах. Про такой исцеляющий имплант никто ещё не в курсе, так что и ты не распространяйся.

— Его надо тестировать? — глухо уточняю, а в голове мелькает воспоминание, как тот убийца пристрелил Венчикова на глазах у всех.

— Да, но я ничем не рискую, это долго объяснять, — уверенно заявляет Денис. — Я не стал бы им пользоваться, будь что-то иначе.

Киваю. Вроде бы всё логично. Но почему нет чувства, что я получаю ответы, хотя Денис мне их вроде бы конкретно даёт?

Отчаяние вдруг превращается в злость. И эта ярость выплёскивается в довольно жёстком вопросе:

— А почему ты заявил, что уезжаешь навсегда?

Если Денис и удивляется тону, то виду не подаёт.

— Твой бизнес уже запущен. Я немного прослежу за его развитием, организую нужную рекламу. А потом... — он вздыхает, на какую-то секунду закрывает глаза, а потом непринуждённо заканчивает: — Дом уже переписан на тебя. Тебе достанутся и все мои вклады, акции и бизнес. А также квартира в центре города. Когда всё будет оформлено, ты сможешь сразу вернуться в Ростов. У тебя хватит средств выкупить дом отца.

Невыплаканные слёзы щиплют глаза.

— Я спросила, почему ты уезжаешь навсегда, ещё и оставляя мне всё, — с нажимом выдавливаю.

Переполненный невысказанными чувствами взгляд Дениса заставляет сердце рухнуть. Он делает шаг ко мне, но тут же останавливается, запрещая себе этот жест. И сейчас я даже рада этому. Не представляю, что будет дальше и что происходит. Боль, отчаяние и злость переполняют.

— У меня будет новая жизнь в другой стране, — отстранённо заключает Денис. — Как я упоминал, сам далеко не святой и моя связь с тем убийцей ещё цветочки. Свои проблемы навалились ещё до того, как ты сбежала с Венчиковым. В общем, у меня возникла необходимость залечь на дно и начать всё с нуля где-нибудь подальше. С тобой не связана.

Шагаю вперёд, не сводя с него взгляда. Ответный пронзает насквозь.

Никакой надежды.

— И меня ты с собой не зовёшь? — бесцветно спрашиваю.

Отдаю себе отчёт, что это дурацкий вопрос с учётом того, что Денис намекнул про свои незаконные и явно жестокие деяния. А я в последнее время и так насмотрелась на подобное. Смерти, кровь, разрушения жизней... И Денис ясно даёт понять, что он — часть того мира. Безжалостного и непобедимого.

— Конечно, нет, — твёрдо заявляет он, не выражая эмоций по поводу моего вопроса. — У нас слишком разный образ жизни и цели тоже. Мне будет лучше отрезать все связи.

Похоже, он уже всё решил. И вряд ли сегодня. Но неужели моё признание ничего не поменяло? Денис его сейчас даже не упомянул. А ещё так и не признался мне в ответ... Да, целовал с бурей чувств, но...

У него и вправду всегда были свои цели. И свои нормы. Да что я вообще знаю о его бизнесе?

Ну нет, не складывается у меня рассказ шеф-повара с тем Денисом, который мне рисуется сейчас. Да и я всегда чувствовала его, даже когда отбрасывала мысли об этом.

Снова вспоминается, как тот убийца пристрелил Венчикова. Конечно, Вениамин был подонком. Но такое лёгкое убийство... Причём, Денис, скорее всего, это одобрил. Вряд ли воспринял так же, как я. Может, даже договорился об этом заранее.

А может, Денис уже убивал? Такие империи, как у Исаевых, часто строятся на крови.

— Я не... я не могу, — уже не сдерживая подступающих слёз, всхлипываю и разворачиваюсь из комнаты.

Даже не понимаю, о чём я сказала. Ясно одно — в дальнейшем разговоре больше нет смысла. И Денис не стал меня догонять.

И вот я уже в своей комнате, захлопываю за собой дверь. А потом обессилено падаю на кровать, зарывшись лицом в подушку.

Мы с Денисом изначально из разных миров. Я общительна, он закрыт. Я стремлюсь нравиться людям, он отталкивает от себя. Я пылаю эмоциями, он их подавляет. Меня любят, восхищаются, его побаиваются и уважают. Моё детство было счастливым и безмятежным, его — трудным и полным забот.